AAA
Обычный Черный



Кто не делится найденным, подобен свету в дупле секвойи (древняя индейская пословица)

Классификация славянских языков и диалектов

Классификация славянских языков и диалектов

Содержание

    Славянские языки — группа родственных языков индоевропейской семьи. Распространены на территории Европы и Азии. Общее число говорящих — более 400 млн человек. Отличаются большой степенью близости друг к другу, которая обнаруживается в структуре слова, употреблении грамматических категорий, структуре предложения, семантике, системе регулярных звуковых соответствий, морфонологических чередованиях. Эта близость объясняется единством происхождения славянских языков и их длительными и интенсивными контактами между собой на уровне литературных языков и диалектов.

    Длительное самостоятельное развитие славянских народов в разных этнических, географических и историко-культурных условиях, их контакты с различными этническими группами привели к появлению различий материального, функционального и типологического характера.

    Славянские языки по степени их близости друг к другу принято делить на 3 группы: 

    • восточнославянскую,
    • южнославянскую
    • западнославянскую.

    Распределение славянских языков внутри каждой группы имеет свои особенности. Каждый славянский язык включает в свой состав литературный язык со всеми его внутренними разновидностями и свои территориальные диалекты. Диалектное дробление и стилистическая структура внутри каждого славянского языка неодинаковы.

    Ветви славянских языков:

    • Восточнославянская ветвь
      • белорусский (ISO 639-1:be; ISO 639-3: bel)
      • древнерусский † (ISO 639-1: — ; ISO 639-3: orv)
        • древненовгородский диалект † (ISO 639-1: — ; ISO 639-3: —)
        • западнорусский † (ISO 639-1: — ;ISO 639-3: —)
      • русский (ISO 639-1: ru; ISO 639-3: rus)
      • украинский (ISO 639-1: uk; ISO 639-3: ukr)
        • русинский[5] (ISO 639-1: — ; ISO 639-3: rue)
    • Западнославянская ветвь
      • Лехитская подгруппа
        • Померанские (поморские) языки
          • кашубский(ISO 639-1: — ; ISO 639-3: csb)
            • словинский† (ISO 639-1: — ; ISO 639-3: —)
        • полабский † (ISO 639-1: — ; ISO 639-3: pox)
        • польский (ISO 639-1: pl; ISO 639-3: pol)
          • силезский[5](ISO 639-1: — ; ISO 639-3: szl)
      • Лужицкая подгруппа
        • верхнелужицкий(ISO 639-1: — ; ISO 639-3: hsb)
        • нижнелужицкий(ISO 639-1: — ; ISO 639-3: dsb)
      • Чешско-словацкая подгруппа
        • словацкий (ISO 639-1: sk; ISO 639-3: slk)
        • чешский (ISO 639-1: cs; ISO 639-3: ces)
          • кнаанит † (ISO 639-1: — ; ISO 639-3: czk)
    • Южнославянская ветвь
      • Восточная группа
        • болгарский (ISO 639-1: bg; ISO 639-3: bul)
        • македонский (ISO 639-1: mk; ISO 639-3: mkd)
        • старославянский † (ISO 639-1: cu; ISO 639-3: chu)
        • церковнославянский (ISO 639-1:cu; ISO 639-3: chu)
      • Западная группа
        • сербско-хорватская группа/сербскохорватский язык (ISO 639-1: — ; ISO 639-3: hbs):
          • боснийский (ISO 639-1: bs; ISO 639-3: bos)
          • сербский (ISO 639-1: sr; ISO 639-3: srp)
            • славяносербский † (ISO 639-1: — ;ISO 639-3: —)
          • хорватский (ISO 639-1: hr; ISO 639-3: hrv)
            • кайкавский (ISO 639-3: kjv)
          • черногорский (ISO 639-1: — ;ISO 639-3: —)
        • словенский (ISO 639-1: sl; ISO 639-3: slv)
        •  

     

    Помимо этих языков, языков поливалентных, т. е. выступающих (как н все современные национальные литературные языки) и в функции письменной, художественной, деловой речи, и в функции устной, бытовой, разговорной и сценической речи, у славян существуют и «малые» литературные, почти всегда ярко диалектно окрашенные языки. Языки эти с ограниченным употреблением функционируют обычно наряду с национальными литературными языками и обслуживают или относительно малочисленные этнические группы, или даже отдельные литературные жанры. Такие языки есть и в Западной Европе: в Испании, Италии, Франции и в германоязычных странах. У славян известны русинский язык (в Югославии), кайкавский и чакавский языки (в Югославии и Австрии), кашубский язык (в Польше), ляшский язык (в Чехословакии) и др.

    На довольно обширной территории в бассейне реки Эльбы, по-славянски Лабы, жили в средневековье полабские славяне, говорившие на полабском языке. Этот язык — отрубленная ветвь от славянского языкового «древа» в результате насильственной германизации говорившего на нем населения. Он исчез в XVIII в. Все же до нас дошли отдельные записи полабских слов, текстов, переводов молитв и т. п., по которым можно восстановить не только язык, но и жизнь исчезнувших полабян. А на Международном съезде славистов в Праге в 1968 г. известный западногерманский славист Р. Олеш прочитал доклад на полабском языке, создав таким образом не только литературную письменную (он читал по машинописи) и устную формы, но и научную лингвистическую терминологию. Это свидетельствует о том, что почти каждый славянский диалект (говор) в принципе может быть основой литературного языка. Впрочем, не только славянской, но и другой семьи языков, как показывают многочисленные примеры младописьменных языков нашей страны.

    Методы классификации славянских языков

    Первые печатные сведения о славянских языках обычно подавались списком, т.е. перечислением. Так поступил чех Я. Благослав в своем грамматическом труде о чешском языке 1571 г. (опубликован только в 1857 г.), в котором он отмечает чешский, затем «словенский» (вероятно, словацкий), куда он относил также язык хорватов, далее следует польский язык; упоминает он и южный (возможно, церковнославянский), «мазовецкий» (в действительности польский диалект), «московский» (т.е. русский). Ю. Крижанич, сравнивая в XVII в. некоторые славянские языки, говорил о близости некоторых из них друг по отношению к другу, однако классифицировать их не решился. «Списочные классификации» славянских языков, т.е. попытка выделить их перечислением и тем самым отличить от других индо- европейских языков, характерны и для XVIII в., хотя изредка встречаются и в XIX в. Так, в 1787–1789 гг. по указу императрицы Екатерины в Санкт-Петербурге был издан двухтомник «Сравнительные словари всех языков и наречий» – попытка собрать сведения обо всех известных к тому времени языках мира и дать параллельно на них заданные списки слов. Для нас важно, что среди «всех языков и наречий» оказалось и 13 поданных здесь списком славянских языков («наречий»): слова там даны «1 – по Славянски, 2 – Славяно- Венгерски, 3 – Иллирiйски, 4 – Богемски, 5 – Сербски, 6 – Вендски, 7 – Сорабски, 8 – Полабски, 9 – Кашубски, 10 – Польски, 11 – Малороссiйски, 12 – Суздальски» + 13 «по русски»; «Славяно-Венгерски» – это словацкий, «Вендски» – один из серболужицких языков, «Суздальски» – социальный жаргон! Ф. Миклошич в «Морфологии славянских языков» (1852) подает языки в таком порядке: а) старославянский, б) новословенский (словенский), в) болгарский, г) сербский (и хорватский), д) малорусский, или украинский (и белорусский), е) великорусский, ж) чешский (и словацкий), з) польский, и) верхнелужицкий, й) нижнелужицкий; но без полабского и кашубского.

    Классификация Й. Добровского.

    Попытки классифицировать славянские языки на научной основе относятся к началу XIX в. и связаны с именем основоположника славянской филологии Й. Добровского. Впервые список славянских языков и наречий Добровский привел в 1791–1792 гг. в книге «История чешского языка и литературы», изданной на немецком языке. Здесь еще не было классификации. Он выделил «полный» славянский язык и перечислил его наречия, среди которых русский язык, «польский с силезским», «иллирский» язык с болгарским, «рацско-сербским», боснийским, «славонским» (говоры исторической области Славонии в Хорватии), «далматинским и дубровницким», хорватский с кайкавским, с «виндским» (словенским), «чешский с моравским, силезским и словацким», лужицкие. Во втором издании этой книги (1818) и особенно в своем главном труде о старославянском языке по его диалектам («Institutiones linguae slavicae dialecti veteris», 1822) Добровский впервые представляет научную классификацию славянских языков, разделяя их по двум группам (в каждой по 5 языков):

    • А (восточные): русский, церковнославянский (Slavica vetus), «иллирский», или сербский, хорватский, словенский, или «виндский» («в Крайне, Штирии и Каринтии»);
    • Б (западные): словацкий, чешский, «вендский верхних лужи- чан» (= верхнелужицкий) и «вендский нижних лужичан» (= нижнелужицкий), польский.

    Й. Добровский опирался на 10 признаков фонетического, словообразовательного и лексического свойства, ср.: 

    В дальнейшем признаки 3 (l-эпентетикум), 4 (сочетания [dl], [tl]) и 6 (сочетания [gv], [kv]) будут регулярно, вплоть до наших дней, использоваться исследователями при сравнении трех подгрупп славянских языков. Иные признаки останутся невостребованными, например, префикс роз-, характерный также для восточнославянских языков, в частности, для украинского (розум ‘ум’). Кроме того, в классификации недостает нескольких языков – украинского, кашубского, болгарского.

    Взгляды на классификацию после Й. Добровского.

    Вскоре после Добровского классификацией славянских языков занялся крупнейший славист XIX в. П. Й. Шафарик. В книге «История славянских языков и литератур» (1826) и особенно в знаменитых «Славянских древностях» (1837) и «Славянской этнографии» (1842) он, вслед за Добровским, представил двухкомпонентную классификацию «славянских наречий»:

    • 1) юго-восточная группа: русский, болгарский, «иллирский» (сербский, хорватский, словенский);
    • 2) северо-западная группа: «лехитский» (польский, кашубский), чешский (чешский, моравский, словацкий), полабский (+ верхне- и нижнелужицкий).

    Из 10 признаков Добровского Шафарик использовал только два фонетических – № 3 и № 4, остальные посчитал несущественными. Зато добавил такой признак: выпадение [ d] и [t] перед [ n] в юго-вос- точных и сохранение – в западных типа ϖ©ν?τι – vadnouti ‘вянуть’. Показательно, что создатель гипотезы «родословного древа» А. Шлейхер приложил ее и к славянским языкам. Так, излагая развитие северо-восточной ветви индоевропейских языков (1865), он предлагал следующую схему дифференциации славянских языков:

     

     

    Здесь западная группа противопоставлена объединенным южной и восточной. Отсутствуют словацкий, кашубский, белорусский языки, зато нашел отражение украинский наряду с великорусским. Двухкомпонентные классификации страдали большими обобщениями, пропуском тех или иных языков и, кроме того, базировались на минимальном числе языковых отличительных признаков. Приведем сводную таблицу важнейших двукомпонентных классификаций славянских языков XIX в., чтобы увидеть, как далеко ушла сменившая их трехкомпонентная классификация:

     

     

    Читая приведенную таблицу по горизонтали и по вертикали, нетрудно установить, какие языки и как отражены в той или иной классификации; прочерк (знак –) может сигнализировать о том, что автор не знал о существовании того или иного языка либо считал его наречием (диалектом) более крупного языка и под.

    Трехкомпонентная модель классификации и ее недостатки.

    На смену двухкомпонентной классификации приходит трехкомпонентная. Сомнения в предложенной Й. Добровским двухкомпонентной классификации высказал А. Х. Востоков, указав, что русский язык по ряду своих признаков занимает самостоятельное положение между южными и западными языками. Можно говорить, что именно к Востокову и восходит идея трехкомпонентного деления славянских языков, поддержанная позднее М. А. Максимовичем (работы 1836, 1838, 1845 гг.), Н. Надеждиным (1836), чехом Ф. Палацким (1836) и др. Максимович развил мысль Востокова, выделив западную, южную (или задунайскую) и восточную ветви. Палацкий, сделав акцент на географическом принципе, разделил славянские языки на юго-западные (= южнославянские), северо-западные (= западнославянские) и восточнославянские. Эта классификационная модель укреплялась на протяжении большей части XIX в. В ее утверждении особую роль сыграл И. И. Срезневский (1843).

    Основываясь на историко-этнографическом (общность исторических судеб отдельных групп славянских народов, общность материальной и духовной культуры и проч.) и лингвистическом критериях, он предложил распределить славянские «наречия» следующим образом:

    • 1) восточные наречия: великорусский, украинский;
    • 2) юго-западные наречия (= южнославянские): старославянский, болгарский, сербский и хорватский, «хорутанский» (= словенский);
    • 3) северо-западные наречия (= западнославянские): польский, полабский, лужицкие, чешский и словацкий.

    Классификация И. И. Срезневского используется до настоящего времени. В нее, правда, внесены некоторые изменения, например, в терминах: вместо «наречий» – языки; в наименованиях подгрупп – соответственно восточнославянская, южнославянская и западнославянская; в восточнославянскую включен белорусский язык, а в западнославянскую – кашубский.

    Однако и эта классификация подвергается критике. Дело в том, что материал каждого славянского языка или диалекта достаточно разнообразен и далеко не всегда вмещается в рамки классификаций, которые, как правило, основываются на учете лишь нескольких – обычно фонетических – признаков, по которым и включаются языки в ту или иную подгруппу. За бортом классификационных принципов остаются многочисленные языковые признаки, которые сближают языки, традиционно относимые к разным подгруппам. Такие признаки нередко просто не принимаются во внимание.

    Метод изоглосс и его роль в классификации диалектов и языков.

    Только в ХХ в. стала оформляться процедура выявления языковых параллелей с помощью метода изоглосс. Этот метод формулируется как установление на лингвистической (диалектологической) карте линий распространения того или иного языкового явления с целью определения степени близости между диалектами и говорами внутри отдельных языков и между языками – внутри отдельных языковых подгрупп или групп. Метод изоглосс, применяемый к языковому материалу всех уровней (т.е. к фонетическому, грамматическому, лексическому), позволяет четче определить место и отношение друг к другу родственных языков, что может привести к пересмотру некоторых положений традиционной классификации. Об этом в свое время справедливо писал О. Н. Трубачев (1974), указывая на недостаточность трехкомпонентной классификации, которая слабо учитывает изначальную диалектную дробность праславянского языка:

    • «1) Западнославянская, восточнославянская и южнославянская языковые группы вторично консолидировались из компонентов самого разного языкового происхождения,
    •  2) первоначальная Славия была не языковым монолитом, а его противоположностью, т.е. <…> сложной совокупностью изоглосс»

    По мнению некоторых специалистов, внутри восточнославянской подгруппы более далеки друг от друга русский и украинский, в то время как белорусский занимает как бы промежуточное положение между ними (есть также, правда, мнение о большой близости белорусского и русского языков). Как бы то ни было, но одни черты сближают белорусский с русским языком (например, аканье), другие – с украинским (например, наличие в обоих языках давно- прошедшего времени). Давно замечено, что в украинском языке имеется ряд черт, объединяющих его с южнославянскими языками (особенно с их западной частью), например, флексия глаголов 1 л. мн. ч. настоящего времени -мо: пише-мо ‘мы пишем’, працює- мо ‘мы работаем’ и т.д. – ср. южнославянские серб.-хорв. пише-мо, ради-мо, словен. piše-mo, dela-mo и др.

    Методы, основанные на фонетическом и словообразовательном материале

    Попытки на основе некоторых признаков установить, в каком направлении проходило развитие речевого массива после распада праславянского языка, не прекращаются до настоящего времени. Новейшая гипотеза по этому вопросу принадлежит белорусскому слависту Ф. Д. Климчуку (2007). Им анализируется фонетическое развитие в современных славянских языках и диалектах ряда эле- ментов в выделенных специально для этих целей древних словах – десять, тетерев, дикий, тихий и дым. Вот как эти слова выглядят в фонетической передаче:

     

     

    В соответствии с этим славянский диалектный континуум распадается на две зоны – северную и южную. Для доказательства этого следует сформулировать условия и проследить, в каком виде реализовались в конкретных славянских языках и диалектах выделенные фонетические элементы. Речь идет о

    • а) реализации согласных [ d], [t], [z], [s], [n] перед этимологическими [e], [i];
    • б) о различении гласных [і] и y [ы] или их слиянии в одном звуке.

    В северной зоне согласные [ d], [t], [z], [s], [n] в указанной по- зиции мягкие, в южной зоне – твердые (т.е. веляризованные или невеляризованные, нередко называемые полумягкими). Гласные [і] и y [ы] в северной зоне сохранили свое качество, в южной зоне они слились в одном звуке. В языках праславянском, старославянском и книжном древнерусском раннего периода гласные [і] и y [ы] отличались между собой, представляя два самостоятельных звука. Согласные [ d], [t], [z], [s], [n] перед этимологическими [e], [i] в указанных языках произносились «полумягко». Иначе говоря, они были твердыми, но невеляризованными. Праславянская модель реализации согласных [ d], [t], [z], [s], [n] перед [e], [i] сохранилась только в некоторых регионах и микрорегионах Славии – во многих говорах Карпат и верховьев р. Сан, иногда в Полесье, а также в северной и южной частях России. В значительной части говоров славянских языков северной зоны мягкие согласные [ d], [t] перешли соответственно в [dz’], [c’]. Это явление получило наименование цеканья-дзеканья.

    Изучая распределение по славянской территории более 70 суффиксов имен существительных, а также проведя групповой анализ географической и ихтиологической (название рыб и всего, что с ними связано) лексики, А. С. Герд и В. М. Мокиенко (1974) выделили на этой основе четыре славянских ареала, противопоставляющихся друг другу:

    • 1) западно-восточнославянский – южнославянский;
    • 2) западно-восточнославянский + словенский – южнославянский (кроме словенского);
    • 3) восточнославянский – западно-южнославянский;
    • 4) северно-славянский и западно-южнославянский – восточно- южнославянский (болгарский и македонский).

    Количественный метод на основе фонетико-морфологических признаков.

    В ХХ в. оформляется еще один подход к изучению путей распада праславянского языка и установления степени близости славянских языков друг по отношению к другу. Этот подход называется количественным, или статистическим. Первым по отношению к славянскому материалу его применил поляк Я. Чекановский в 1929 г. На основе предоставленного ему Т. Лер-Сплавинским списка в несколько десятков фонетических и морфологических признаков, характерных для различных регионов Славии, Чекановский составляет специальную таблицу с указанием наличия ~ отсутствия таких признаков в том или ином языке, после чего специальными статистическими приемами устанавливает индекс близости между языками.

    Серболужицкие языки занимают центральное место в ареале западнославянских языков. Полабский язык стоит ближе к чешскому и словацкому, нежели к польскому. Чекановский приходит также к выводу о том, что существовали глубокие связи между лехитскими языками и северновеликорусскими говорами. Более того, автор полагает, что будущий восточнославянский массив под воздействи- ем аварских набегов оторвался от северного, который объединял и западных, и восточных славян.

    До прихода венгров в Паннонскую низменность (конец IX в.) западные и южные славяне составляли широкий пояс, тянувшийся с севера на юг (до Балкан). Экспансия венгров разъединила западных и южных славян. Следы былых связей в виде общих черт отмечаются в языке чехов и словаков, с одной стороны, и в словенских говорах – с другой. И в самом южнославянском массиве произошло разделение на ветвь западную (словенский, сербско-хорватский) и на ветвь восточную (старославянский, болгарский, а позднее и македонский). Чекановский считал, что его выводы должны пошатнуть существовавшее мнение о прямолинейности деления праславянского на три массива.

    Метод лексико-статистического моделирования.

    Качественно новый поворот знаменует собою появление в 1994 г. монографии А. Ф. Журавлева «Лексико-статистическое моделирование системы славянского языкового родства» (на основе докторской диссертации, защищенной в 1992 г.). Автор впервые обращается к праславянскому лексическому материалу, который по количеству в сотни раз превосходит традиционно используемые для определения языкового родства фонетико-морфологические признаки. Между этими двумя категориями признаков есть существенная разница: если фонетико-морфологические признаки эволюционируют преимущественно путем вытеснения одних элементов другими, то развитие словаря идет главным образом путем накопления (кумуляции) все новых и новых слов. Кроме того, автор справедливо считает лексику более устойчивой во времени, нежели фонетика и морфология, причем имеется в виду лексика древнейшего ее слоя. Журавлев делает сплошную выборку из первых 15 выпусков «Этимологического словаря славянских языков» под редакцией О. Н. Трубачева (до слова *lokacь ‘лужа, выбоина на дороге’) – всего 7557 позиций (заглавных слов), при этом он избегает послепраславянских, книжных и некоторых других категорий слов, отсутствовавших в праславянское время. Выяснилась интересная статистика праславянских лексики, сохранившейся в анализируемых славянских языках и диалектах:

     

     

    Следует заметить, что на представленные данные в известной степени влиял такой фактор, как полнота или неполнота собранной лексики по тому или иному языку (как, например, для полабского – исчезнувшего языка и известного только по записям и письменным памятникам).

    С учетом выведенных индексов генетической близости русский язык, например, характеризуется следующими связями:

    • а) внутри восточнославянской подгруппы: северно- и южновеликорусские наречия лексически ближе к белорусскому, чем к украинскому;
    • б) вне восточнославянской подгруппы статистическое сходство праславянского лексического наследия северновеликорусского наречия ближе к сербско-хорватскому языку,
    • в) в то время как южновеликорусское наречие обращено к польскому,
    • г) русский язык как целое на уровне праславянской лексики ближе к польскому
    • д) и к сербско-хорватскому.

    Различие между результатами, полученными фоностатистическим и лексико-статистическим методами, обнаруживаются, например, в квалификации языков с наивысшей степенью близости: в первом случае на уровне языков это чешский и словацкий, а во втором – серболужицкие. Журавлев склонен считать, что такое расхождение вызвано прежде всего в различии опорного материала – фонетики и лексики и в несогласованности и в неодинаковом темпе их исторического развития. В то же время оба подхода позволяют сделать вывод о том, что западнославянская группа в целом демонстрирует свой негомогенный, т.е. неоднородный, характер. В этой связи высказывается мысль о том, что практика первоначального деления праславянского на западный и восточный массивы и далее на восточный и южный или на западный и южный должна уступить место другим, более сложным и многомерным отношениям.

    Традиционная классификация с учетом некоторых новейших данных

    Как видим, совокупность одних признаков расчленяет славянский языковой массив в одном направлении, совокупность других – в ином. Более того, и внутри самих намечаемых зон языковые и диалектные изоглоссы могут распределяться в разном направлении, лишая подгруппы (западную, южную и восточную) известной генетической классификации более или менее четких границ, – напротив, очерчивая их то как пересекающиеся друг с другом, то как входящие друг в друга, то в виде изолированных ситуаций, оказавшихся оторванными от основного массива, и т.п. Все это говорит о том, что как праславянский речевой массив, так и массивы, образовавшиеся после его распада, характеризовались постоянным качеством – изначальной диалектной дробностью, отсутствием четких границ между локальными речевыми массивами, их подвижностью и т.д.

    Учитывая достижения метода изоглосс, количественного анализа близости языков и диалектов, а также принимая во внимание ситуации лингвистической непрерывности и проч., традиционную трехкомпонентную классификацию славянских языков в настоящее время можно схематически представить таким образом:

    Восточнославянские:

     

    Южнославянские:

     

    Западнославянские:

     

    Таким образом, проблема классификации славянских языков окончательно так и не решена. Полагают, что ее решение будет зависеть от составления Общеславянского лингвистического атласа (ОЛА), вопрос о котором был поставлен еще на I Международном съезде славистов в Праге в 1929 г. С 1961 г. при Международном Комитете славистов работает Комиссия по ОЛА, в которую входят специалисты по лингвистической географии и диалектологии всех славянских и ряда неславянских стран. Материал собирается в 850 славянских (обычно сельских) пунктах, в том числе и на некоторых переселенческих территориях. Для этой цели составлен вопросник, включающий 3 454 вопроса, – по фонетике, грамматике, лексике и словообразованию. Изучается распространение признаков и делается нанесение их на карту (действует принцип: один признак – одна карта), при этом обращают внимание на изоглоссы и их пучки, т.е. скопления.

    С 1965 г. Институт русского языка им. В. В. Виноградова РАН в Москве регулярно издает сборники исследований и материалов под общим названием «Общеславянский лингвистический атлас. Материалы и исследования», а в 1988 г. появился и первый выпуск атласа, посвященный рефлексам ятя (* e) на современной славянской территории. Слова с рефлексами указанного гласного подаются в транскрипции. Впервые представляется возможность увидеть, например, слово и его передачу в транскрипции во всех его фонетических тонкостях на огромной территории проживания современного славянства.

    В качестве примера приведем праславянское слово *celovekъ ‘человек’ и посмотрим, в каких произносительных формах оно реально выступает в разных славянских ареалах (штрих ' обозначает, что следующий за ним слог – ударный): clovjek – clouk – clajk – c’lo'vek – c’lo'vik – šlo'vik – co'vek – c’ojek – cojak – cvek – coek – clov’ek – cala'v’ek – colo'v’ik – c’ila'v’ek – cuek – c’elo'v’ek – c’olo'v’ek – š’ila'v’ek – cu?ov’ek и т.д. и т.п.

    Что же показывает подобное лингвогеографическое распространение данного слова? А то, что в реальности слово в процессе исторического развития подвергается серьезным фонетическим изменениям. Что осталось от фонетических элементов, составлявших праславянское слово *celovekъ? Устойчивым оказался лишь один элемент – конечный — k, в то время как первый элемент выступает то в твердом, то в мягком виде, то вообще переходит в свистящий ([с], [c’]) или в шипящий ([ š], [ š’]); [e] где-то сохраняется, а где-то переходит в [i], [ o], [ a] либо вовсе исчезает. Извилиста и судьба последующих гласных и согласного. Это метод показывает нам, как реально живет одно и то же слово в разных славянских ареалах. Из этого можно сделать вывод о том, как сложно протекают фонетические и прочие процессы и как непросто ученым проследить за ними и расклассифицировать с определенными целями их результаты. Тем не менее ставшая уже классической трехчленная генетическая классификация славянских языков до настоящего времени активно используется исследователями.

    23.02.2016, 5483 просмотра.


    Уважаемые посетители! С болью в сердце сообщаем вам, что этот сайт собирает метаданные пользователя (cookie, данные об IP-адресе и местоположении), что жизненно необходимо для функционирования сайта и поддержания его жизнедеятельности.

    Если вы ни под каким предлогом не хотите предоставлять эти данные для обработки, - пожалуйста, срочно покиньте сайт и мы никому не скажем что вы тут были. С неизменной заботой, администрация сайта.

    Dear visitors! It is a pain in our heart to inform you that this site collects user metadata (cookies, IP address and location data), which is vital for the operation of the site and the maintenance of its life.

    If you do not want to provide this data for processing under any pretext, please leave the site immediately and we will not tell anyone that you were here. With the same care, the site administration.