Разумное. Доброе. Вечное.

AAA
Обычный Черный

Рекомендованное

Опрос

Навигация

Стих дня

Всякая поэзия есть выражение душевного состояния.
© Бергсон А.

17 ноября

Про колбасу

а это кто бредет во мраке
лохматый страшный и босой
так это ж петр на кухню за кол
басой

Новости культуры от Яндекса

ГлавнаяСемиотикаНачала семиотики: знаки, модальность, парадигмы и синтагмы, синтагматический анализ, парадигматический анализ, денотация и коннотация, метафора и метонимия, коды


Кто не делится найденным, подобен свету в дупле секвойи (древняя индейская пословица)


Начала семиотики: знаки, модальность, парадигмы и синтагмы, синтагматический анализ, парадигматический анализ, денотация и коннотация, метафора и метонимия, коды

Знаки

В семиотике «знаки» есть все, что угодно, из чего могут быть генерированы значения (такие как слова, образы, звуки, жесты). Для аналитических целей семиотики (в традиции Соссюра) каждый знак составлен из означающего и означаемого. У.Эко говорит о том, что Соссюр определяет лингвистический знак как неразрывное единство означающего и означаемого, сравнивая их с двумя сторонами одного листа бумаги. Означаемое это не вещь (означаемое «собака» это не та собака, которую изучает зоология), и означающее это не ряд звучаний, составляющих имя (звукоряд «собака», изучаемый фонетикой и регистрируемый с помощью электромагнитной ленты). Означающее – это образ эТого звукоряда, в то время как означаемое это образ вещи, рождающийся в уме и соотносящийся с другими такими же образами (например, дерево, arbor, tree, baum и т.д.). В настоящее время означающее обычно интерпретируется как материальная форма знака.

Различие между означающим и означаемым иногда приравнивается к хорошо знакомому дуализму формы и содержания, когда означающее рассматривается как форма знака, а означаемое – как его содержание. Однако подобная формулировка не совсем верно утверждает эквивалентность содержания и значения.

Соссюровская модель исключает указание на какой-либо объект в мире, его концепция значения является чисто структурной. Такая модель предполагает, что язык не отражает реальность, но, скорее, конструирует ее. Соссюр подчеркивает также произвольность знака; в контексте естественного языка он утверждает, что не имеется необходимой связи между означающим и означаемым – это отношение является чисто конвенциональным и произвольным. Каждый язык включает различные дистинкции между одним означающим и другим, и между одним означаемым и другим.

В противоположность Соссюру и его «диаде» Пирс предлагает «триаду»: репрезентамен, интерпретанта и объект. Пирсовское представление напоминает известный треугольник Огдена и Ричардса. У Пирса основание треугольника составляют символ, или репрезентамен, соотнесенный с обозначаемым объектом, в вершине же треугольника находится интерпретанта, которую многие склонны отождествлять с означаемым или референцией. Важно подчеркнуть, согласно Эко, что интерпретанта – это не интерпретатор, то есть тот, кто получает и толкует знак. Интерпретанта это то, благодаря чему знак значит даже в отсутствие интерпретатора. Эко полагает, что «более перспективной представляется гипотеза,  согласно которой интерпретанта – это иной способ представления того же самого объекта. Иначе говоря, чтобы установить, какова интерпретанта того или иного знака, нужно обозначить этот знак с помощью другого знака, интерпретантой которого в свою очередь будет следующий знак и т.д. Так начинается непрерывный процесс семиозиса, и это единственно возможный, хотя и парадоксальный, способ обоснования семиотики своими собственными средствами.» (Два замечания: во-первых, в обязательном порядке следует внимательно проработать книгу У.Эко «Отсутствующая структура», во-вторых, очень внимательно и подробно рассматривать процесс семиозиса, без чего немыслимо никакое изучение семиотики).

Понятие создания смысла, которое здесь и возникает, особо апеллирует к теоретикам «масс-медиа», подчеркивающим важность активного процесса интерпретации.

Семиотики (неважно, соссюровского или пирсовского толка) проводят различие между знаком и средством выражения знака (последний – это означающее или репрезентамен, в зависимости от традиции). Знак -  нечто большее, чем средство выражения знака.

В то время, как Соссюр подчеркивал произвольную природу (лингвистического) знака, большинство семиотиков подчеркивает, что знаки различаются относительно того, насколько они являются произвольными или конвенциональными. На базе идей Пирса обычно формулируется три вида отношений между средством выражения знака и его референтом. Можно говорить о «видах отношений» вместо «видов знаков», хотя, кажется, последнее является более распространенным. Если говорить о видах отношений, то выделяют три вида: символическое (знак относительно означаемого является произвольным или чисто конвенциональным), иконическое (знак похож на означаемое) и индексное (знак прямо связан некоторым образом с означаемым) отношения. Эти три вида перечислены здесь в порядке уменьшения конвенциональности; внутри каждого вида знаки также варьируются по степени своей произвольности/конвенциональности.

Иногда для описания степени, в какой означаемое детерминирует означающее, используются термины «мотивация» и «принуждение». Чем в большей степени означающее принуждено означаемым, тем более «мотивированным» является знак: иконические знаки мотивированы в высокой степени, символические – не мотивированы вовсе. Три вида знаков вовсе не являются исключающими – знак может быть иконическим, символическим и индексным или любой комбинацией. Так, можно считать, что карта является индексным (она индексирует, где находятся различные места пространства), иконическим (она представляет места пространства в из топографическом отношении друг к другу) и символическим (поскольку должна быть изучена ее нотационная система) знаком. Фильм также может быть иконическим (звук и изображение), символическим (речь и титры) и индексным (при рассмотрении эффекта того, что демонстрируется) знаком.

Модальность

Модальность указывает на статус реальности согласно знаку или требуемый знаком, текстом или стилем. Модальность указывает на статус, авторитет или надежность сообщения, на его онтологический статус, на его значимость в качестве истины или факта.

Соссюровская модель знака не включает какого-либо прямого указания на реальность вне знака. В этой модели означаемое есть только ментальный концепт (хотя и концепт может, конечно, указывать на что-то в воспринимаемой реальности). Напротив, в модели Пирса знак эксплицитно характеризует референт – нечто в воспринимаемом мире, на что знак указывает. Кроме того, Пирс воспринял из логики понятие «модальности» для указания на значение истинности знака, признавая три вида: актуальность, (логическую) необходимость и (гипотетическую) возможность. Более того, классификация знаков в терминах способа отношения знака к своему референту отражает их модальность – их явную прозрачность в отношении к «реальности».

Теоретики, изменившие взгляды относительного экстремального философского идеализма (для которого реальность чисто субъективна и конструируется в нашем использовании знаков) могут не увидеть никаких проблем относительно модели Соссюра. Те же, кто придерживается философского реализма, хотели бы бросить ей вызов. Для конструктивистской позиции, в которой язык и иные медиумы играют главную роль в «социальной конструкции реальности», характерно стремление возразить на явную индифферентность относительно социальной реальности в модели Соссюра.

Для перспективы социальной семиотики оригинальная соссюровская модель является очевидно проблематичной. Какова бы ни была наша философская позиция, в нашем ежедневном поведении мы действуем на базе того, что некоторые репрезентации реальности являются более надежными, достоверными, чем другие. И мы поступаем так частично со ссылкой на те намеки в текстах, которые семиотики, следуя лингвистам, называют «модальными маркерами». Такие намеки указывают на то, что описывается как правдоподобность, надежность, вероятность, истина в текстах внутри данного жанра как репрезентации некоторой признаваемой реальности.

Парадигмы и синтагмы

Знаки организованы в коды двумя способами: посредством парадигм и посредством синтагм. Различие между парадигматическими и синтагматическими структурами является ключевым в структуралистском семиотическом анализе. Эти два измерения часто представляются в качестве осей, где вертикальная ось есть ось парадигматическая, а горизонтальная есть ось синтагматическая. Р.Якобсон ввел термины «селекция» в качестве уровня парадигмы и «комбинация» - в качестве уровня синтагмы.

Парадигма есть множество ассоциированных знаков, все из которых являются членами некоторой определенной категории, но в которой каждый знак является значимо отличающимся от других. В естественном языке словарь языка является одной парадигмой, и имеются грамматические парадигмы такие как глаголы или существительные. Использование одной парадигмы (например, отдельного слова или образа) скорее, нежели другой, создает предпочтительный смысл текста. Заметим, что означивание различий между даже очевидно синонимичными парадигмами находится в самом сердце уорфианских теорий языка. В кино и телевидении парадигмы включают пути изменения «кадра» (например, монтаж, затемнение, постепенное исчезновение и т.п.).

Синтагма есть правильная комбинация взаимодействующих знаков, формирующих осмысленное целое (нечто, называемое «цепью»). Такие комбинации сделаны в каркасе правил и соглашений (как имплицитных, так и эксплицитных). В языке предложение, например, есть синтагма слов. Параграфы и главы также являются синтагмами. На фотографии или в живописи синтагматические отношения являются пространственными. Синтагмы создаются посредством выбора парадигм из тех, которые конвенционально отнесены как уместные или приемлемые или которые могут требоваться некоторым правилом системы (например, грамматикой).

Синтагматический анализ

Синтагматический анализ текста-посредника обычно включает изучение его как нарративной последовательности, хотя относительно отдельного образа такого, как, например, плакат или фотография, он включает анализ пространственных отношений. Нарративная теория (или нарратология) представляется собой главное междисциплинарное поле само по себе, и совсем не необходимо ее формирование в семиотической перспективе. Семиотическая нарратология затрагивает нарративы любого типа – литературные и не-литературные, вербальные или визуальные – но стремится сосредоточиться на минимальных нарративных единицах. Это в традициях В.Проппа и структурного антрополога К.Леви-Стросса.

В качестве примера можно привести интерпретацию книг о Джеймсе Бонде, предложенную У.Эко в терминах базовой нарративной схемы:

  • М вызывает Бонда и дает ему задание.
  • Появляется злодей и «предстает» перед Бондом.
  • Бонд наносит первое поражение злодею или, наоборот, злодей наносит первое поражение Бонду.
  • Появляется женщина и «предстает» перед Бондом.
  • Бонд использует женщину: обладает ею или начинает ее обольщать.
  • Злодей захватывает Бонда.
  • Злодей мучает или пытает Бонда.
  • Бонд побеждает злодея.
  • Бонд выздоравливает и наслаждает с женщиной, которую он затем теряет.

Изучение некоторыми исследователями детского понимания телевидения привело к разделению синтагм на четыре вида на основе синтагм, существующих в одно и то же время (синхронических), в разное время (диахронических), в одном и том же месте (синтопических) и в разных местах (диатопических).

  • Синхроническая/синтопическая (одно место, одно время: один кадр)
  • Диахроническая/синтопическая (то же самое место на протяжении какого-то времени)
  • Синхроническая/диатопическая (различные места в то же самое время)
  • Диахроническая / диатопическая (кадры, связанные только темой)

Исследователи добавляют, что в то время, как все это является непрерывными синтагмами (отдельные кадры), имеются также и прерывные синтагмы (связанные кадры, разделяемые другими кадрами).

Парадигматический анализ

Парадигматический анализ некоторого текста изучает образчики иные, нежели внутренние взаимоотношения (секвенциальные или пространственные) внутри текста.

Семиотики часто фокусируются на изучении того, почему отдельная парадигма используется в специфическом контексте: на изучении того, на что часто указывают как на «отсутствия». Парадигматический анализ может быть приложим на любом семиотическом уровне, от выбора отдельного слова, образа или звука до выбора рода или медиума (посредника). Использование одной парадигмы, нежели другой, базируется на факторах таких, как код (стиль, жанр), конвенция, коннотация, стиль, риторическая цель и характеристики собственного репертуара индивида.

Некоторые семиотики указывают на «тест замены», который может быть использован для того, чтобы идентифицировать раздельные парадигмы и определить их сигнификацию. При использовании этого теста избирается отдельная парадигма в некотором знаке. Затем рассматриваются альтернативы, уместные в данном контексте. Каждая должна быть способна занять ту же самую структурную позицию, что и появляющаяся в знаке. Результаты каждой подстановки рассматриваются в терминах того, как это может воздействовать на смысл, придаваемый знаку.

Тест замены может включать любую из четырех базовых трансформаций, некоторые из которых включают модификацию синтагмы. Само же рассмотрение альтернативной синтагмы может рассматриваться как парадигматическая подстановка.

  • Парадигматические трансформации
    • Подстановка
    • Транспозиция
  • Синтагматические трансформации
    • Прибавление
    • Вычеркивание (уничтожение, вычитание)

В лингвистике эти ключевые транформации были выявлены Н.Хомским. Р.Барт отметил, что важнейшей частью семиологического предприятия было деление текстов на минимальные значимые единицы средствами теста замены, затем группировка этих единиц в парадигматические классы и, наконец, классификация синтагматических отношений, связывающих эти единицы. Это – стандартная техника в структуралистском семиотическом анализе.

Структуралистский метод, используемый многими семиотиками, включает изучение парадигм как бинарных или полярных оппозиций. В соссюровской семиотике бинарные оппозиции рассматриваются в качестве существенных относительно порождения значения: значение зависит от различий между знаками. Структуралистские теоретики типа Леви-Стросса предлагали аргументы в пользу того, что бинарные оппозиции формируют базис, лежащий в основе «систем классификации» внутри культур.

Можно предложить различие между тремя типами «оппозиций»:

  • Бинарные оппозиции в том же смысле, что и в логике, например, мужское/не-мужское, где «не-мужское» является неизбежно женским.
  • Оппозиции сравнительной степени на основе одного и того же имплицитного измерения, например, хороший/плохой, где «нехороший» не обязательно «плохой» и наоборот.
  • Оппозиции, элементы которых являются внутренне исключающими как в первом случае, но не являются различиями в степени, как во втором случае, и которые не формируют универсума дискурса, как в  обоих приведенных выше случаях, например, солнце/луна. Элементы этих пар рассматриваются в определенном смысле как конверсии друг друга.

Бинарные оппозиции могут выглядеть как часть «глубинной структуры» текстов: природа/культура, животное/человеческое,  искусство/наука, женское/мужское, старый/молодой, нас/их, хороший/плохой, герой/злодей, богатый/бедный, старый/новый, порядок/хаос, доминантный/подчиненный, индивидуальный/общественный, внутренний/внешний, частный/публичный, форма/содержание, писатель/читатель, говорящий/слушатель, активный/пассивный, естественный/искусственный, закрытый/открытый, статический/динамический, негативный/позитивный, объективный/субъективный, потеря/приобретение, наличие/отсутствие, сходство/различие, включение/исключение.

В терминах серий оппозиций У.Эко анализировал книги о Джеймсе Бонде: Бонд vs. Злодей, Запад vs. Советский Союз, англо-саксы vs.  другие страны, случайность vs.  планирование, порочность vs. невинность. Эко прояснил также, каким образом текстуальные оппозиции являются частью более широкого идеологического дискурса.

Денотация и коннотация

Семиотики разделяют денотацию и коннотацию, термины, описывающие отношения между знаком и его референтом. Денотация используется как определенное или «буквальное» значение знака, коннотация указывает на его социо-культурные и персональные ассоциации (идеологические, эмоциональные и т.д.).

Р.Барт полагал, что имеются различные порядки сигнификации (уровни значения). Первым является уровень денотации: на этом уровне имеется знак, состоящий из означающего и означаемого. Коннотация является вторым уровнем, который использует первый знак как свое означающее и приписывает ему свое означаемое.

Коннотации выводятся не из самого знака, но из способа, каким общество использует и придает значение и означающему, и означаемому. Например, автомобиль в западных культурах может коннотировать свободу или возмужание.

Британский социолог Стюарт Холл предложил следующее толкование. Термин «денотация» в широком смысле тождествен буквальному значению знака, потому что буквальное значение признано почти универсально, особенно когда используется визуальный дискурс, «денотация» часто путается с буквальной транскрипцией «реальности» в язык – и, таким образом, с «естественным знаком», который производится без упоминания о каком-либо коде. «Коннотация», с другой стороны, используется просто для указания на менее фиксированные и, следовательно, более конвенциональные и изменяемые ассоциативные значения, которые, очевидно, варьируются от примера к примеру и, тем самым, зависят от кода. Холл полагает, что использование различия денотация/коннотация должно быть лишь аналитическим. В анализе полезно различать те аспекты знака, которые принимаются во внимание в любой языковой общности в любое время как его «буквальное» значение (денотация) в отличие от более ассоциативных значений знака, которые возможно генерировать (коннотация). Но аналитические различия не должны путаться с различиями в реальном мире. В актуальном дискурсе большинство знаков  комбинирует денотативные и коннотативные аспекты в смысле Холла. Различие это есть дело просто аналитической ценности. Знаки требуют обычно своей полной идеологической значимости… на уровне их «ассоциативных» значений (то есть на коннотативном уровне), так как здесь «значения» не фиксируются естественным восприятием. Итак, именно на коннотативном уровне знака изменяются ситуативные идеологии и трансформируют сигнификации. На этом уровне мы можем более ясно видеть активное вторжение идеологий в дискурс… Это не значит, что денотативное, или «буквальное», значение находится вне пределов идеологии. Термины «денотация» и «коннотация» являются, следовательно, просто полезными аналитическими орудиями для различения в отдельных контекстах не наличия/отсутствия идеологии в языке, но различных уровней, на которых идеология и дискурсы перекрещиваются.

Очень тесно с коннотацией соприкасается то, что Р.Барт назвал мифом. Барт аргументировал в пользу того, что денотация и коннотация комбинируются и производят идеологию, которую Д.Хартли описал как третий порядок сигнификации.

Проясняя это, рассмотрим эти три уровня на примере фотографии Мерилин Монро. На денотативном уровне это просто фотография кинозвезды Мерилин Монро. На коннотативном уровне мы ассоциируем эту фотографию с такими характеристиками Монро как красота, обаятельность, сексуальность, если это ранняя фотография, но также и с депрессией, употреблением наркотиков, смертью, если это поздняя фотография. На мифическом уровне мы понимаем этот знак как воплощение мифа о Голливуде – «фабрике грез», которая выдает в мир таких кинозвезд, но одновременно и такой «машине» грез, которая разрушает этих самых кинозвезд.

Метафора и метонимия

Семиотиками широко используются и некоторые базовые термины из риторики и литературной критики. Коннотативное значение часто порождено использованием метафоры или метонимии. Метафора выражает незнакомое через знакомое, которые обычно не связаны друг с другом, поэтому нам необходимо совершить определенного рода прыжок воображения, чтобы понять свежую метафору. Метонимия вызывает идею или некоторый объект через использование ассоциированной детали («корона» вызывает идею, понятие монархии). Зачастую метафора и метонимия используются одновременно: мать, кормящая детей завтраком, есть метонимия всей ее материнской работы по приготовлению пищи, стирке, глажке, но есть метафора для любви и безопасности, которую она дает своим детям.

Метафора есть парадигмальное измерение (вертикальное, селективное/ассоциативное). Метонимия есть синтагматическое измерение (горизонтальное/комбинаторное).

Коды

В каждом тексте знаки организованы в наполненные значением системы согласно определенным конвенциям, на которые семиотики указывают как на коды (или означивающие коды). Такие конвенции представляют социальное измерение в семиотике: код есть множество «практик», знакомых пользователям медиума, действующего в широком культурном каркасе. Ниже будут указаны только те коды, коорые наиболее широко упоминаются в контексте коммуникативных исследований.

  • Социальные коды (в широком смысле все семиотические коды являются социальными)
    • Вербальный язык (фонологические, синтаксические, лексические, паралингвистические субкоды)
    • Телесные коды (телесный контакт, физическая ориентация, внешность, выражение лица, жесты, движение глаз и т.п.)
    • Товарные коды ( мода, одежда, автомобили)
    • Поведенческие коды (протоколы, ритуалы, ролевые игры, игры)
    • Регуляторные коды ( правила движения на скоростных шоссе, профессиональные коды деятельности)
  • Текстуальные коды
    • Научные коды, включая математику
    • Эстетические коды с различные выразительными средствами (поэзия, драма, рисование, скультура, музыка и т.д.)
    • Жанровые, риторические и стилистические коды: нарратив (сюжет, конфликт, действующее лицо, диалог и т.д.), экспозиция, аргумент и т.д.
    • Масс-медиа коды, включающие коды фотографии, телевидения, кинематографа, радио, газет и журналов -  как технические, так и конвенциональные

  • Интерпретативные коды
    (здесь гораздо меньше согласия в том, являются ли они семиотическими кодами)
    • Перцептуальные коды, например, коды зрительного восприятия
    • Коды производства и интерпретации: коды, включенные как в кодирующие, так и в декодирующие тексты
    • Идеологические коды: некоторые авторы называют индивидуализм, свободу, расу, класс, материализм, капитализм, сциентизм, но все они могут рассматриваться как идеологические.

Понимание таких кодов, их взаимоотношений и контекстов, в которых они приемлемы, есть часть того, что значит быть членом какой-то отдельной культуры.  Действительно, Марсель Данези утверждал, что культура может быть определена как некоторый тип «макро-кода», состоящий в определенном количестве кодов, которые привычно использует группа индивидов для интерпретации реальности. Эти конвенции обычно неэксплицитные, и мы обычно не осознаем роли, которые они играют. Их использование помогает нам двигаться в направлении того, что иногда называют «предпочтительное прочтение»… Недостаточность самих семиотических кодов варьируется от связанного правилами замыкания логических кодов (таких как компьютерные коды) до интерпретативных просторов идеологических кодов.

Коды являются не статическими, но динамическими системами, которые изменяются с течением времени, являясь исторически и социокультурно обусловленными. Способ обоснования таких конвенций называют кодификацией. Так, в кинематографе Голливуда белая шляпа кодифицировалась как означающая «хорошего» ковбоя; со временем эта конвенция была преодолена и исчезла.

Фиске проводит различие между широкими и ограниченными кодами. Широкий код разделяется членами массовой аудитории, ограниченный предназначен для более ограниченной аудитории. Поп-музыка – это широкий код, балет – код ограниченный. Ограниченные коды получают в обществе функцию подчеркивания разницы между «нами» (пользователями кода) и «ими», широкие подчеркивают сходство и обычно стремятся к упрощению.

Иногда проводится различие между цифровыми и аналоговыми кодами. Аналоговый код, например, визуальные образы, включает градуированные взаимоотношения над каким-либо континуумом. Цифровые коды, например, письменная речь, включают дискретные единицы.

Исследователи отмечают, что фундаментальным для всего семиотического анализа является тот факт, что любая система знаков (семиотический код) осуществляется посредством материального медиума, который имеет  свои собственные принципы структуры. Кинематограф и телевидение включают и звуковой, и визуальный коды, скажем, жанр, операторскую работу, монтаж, манипуляции со временем, освещение, цвет, звук, графику и нарративный стиль. Можно добавить еще и авторский стиль, различение кодов и суб-кодов. Синтагматическое измерение есть отношение комбинации между различными кодами и суб-кодами, парадигматическое измерение есть, скажем, выбор создателем фильма отдельных суб-кодов внутри одного кода.

Некоторые коды уникальны и используются только специфическими средствами (медиумами), как, например, затемнение в кино и на ТВ, другие одинаково используются различными медиумами, третьи, как, например, «язык тела», вообще не принадлежат какому-либо медиуму.

У.Эко предложил десять фундаментальных кодов как инструментов создания образов: коды восприятия, коды передачи, коды узнавания, тональные коды, иконические коды, иконографические коды, коды вкуса и чувствительности, риторические коды, стилистические коды и коды бессознательного.

537
03.10.2016 г.

Яндекс.Метрика
Рейтинг@Mail.ru


Индекс цитирования

Уважаемые посетители! С болью в сердце сообщаем вам, что этот сайт собирает метаданные пользователя (cookie, данные об IP-адресе и местоположении). И как ни прискорбно это признавать, но это необходимо для функционирования сайта и поддержания его жизнедеятельности.

Если вы никак, ни под каким предлогом и ни за какие коврижки не хотите предоставлять эти данные для обработки, - пожалуйста, покиньте сайт и забудьте о нём, как о кошмарном сне. Всем остальным - добра и печенек. С неизменной заботой, администрация сайта.