Разумное. Доброе. Вечное.

AAA
Обычный Черный

Рекомендованное

Опрос

Навигация

Стих дня

Всякая поэзия есть выражение душевного состояния.
© Бергсон А.

17 ноября

Про колбасу

а это кто бредет во мраке
лохматый страшный и босой
так это ж петр на кухню за кол
басой

Новости культуры от Яндекса

ГлавнаяСемиотикаНачала семиотики: модусы адреса, кодирование/декодирование, артикуляция, интертекстуальность


Кто не делится найденным, подобен свету в дупле секвойи (древняя индейская пословица)


Начала семиотики: модусы адреса, кодирование/декодирование, артикуляция, интертекстуальность

Модусы адреса

Для того, чтобы общаться, создатель любого текста должен сделать некоторые допущения относительно аудитории; отражения таких допущений могут быть ясно увидены в тексте (объявления, реклама предлагают явные примеры этого). Знаки внутри текста могут быть рассмотрены как встроенные ключи к кодам, приемлемым для интерпретации этих знаков. Используемый медиум оказывает влияние на выбор кодов. Такое «ключеподобие» есть часть метаязыковой функции знаков. Знаки «адресуются» нам внутри отдельных кодов. Жанр есть семиотический код, внутри которого мы «расположены» в качестве «идеальных читателей» посредством использования отдельных «модусов адресности».

Понятие «расположения (позиционирования) субъекта» является скорее фундаментально структуралистским понятием, нежели семиотическим, но это понятие широко используется семиотиками и поэтому должно употребляться в этом контексте. Во-первых, требуется объяснение термина «субъект». В «теориях субъективности» проводится различие между «субъектом» и «индивидом». Как отметил один из семиотиков, «индивид произведен природой, субъект – культурой … Субъект … есть социальная, а не природная конструкция». Субъектами являются не действительные люди, а люди, существующие в отношении к интерпретации некоторого текста и конструируемые через использование знаков. Скажем, в контексте Интернета «субъект» не обязательно имеет необходимые связи с предполагаемым референтом (специфическим индивидом в материальном мире); пол, возраст, сексуальная ориентация, этническая принадлежность и другие демографические маркеры вообще могут быть удалены.

Некоторые теоретики аргументировали в пользу того, что просто для того, чтобы придать смысл знакам в некотором тексте, читатель обязан принять «позицию субъекта», которая уже существует внутри структуры и кодов этого текста. Согласно этой теории текстуального позиционирования, понимание значения некоторого текста включает принятие приемлемой идеологической идентичности. Например, для понимания объявления или рекламы мы должны идентифицироваться с клиентом, желающим рекламируемый продукт. Этот пример допускает, что текст имеет только одно значение – то, которое подразумевалось его создателями, в то время как современные теоретики настаивают, что здесь может быть несколько альтернативных, даже противоречивых, позиций субъекта, с которых текст может иметь смысл, и они не обязательно встроены в сам текст. Не каждый читатель является «идеальным» читателем, предусматриваемым автором (авторами) текста.

То понятие, что человеческий субъект «конституируется» (конструируется) заранее данными структурами, является общей характеристикой структурализма. Л. Альтюссер указывал на это как на механизм запроса.  Это понятие используется западными марксистскими теоретиками для объяснения политической функции текстов масс-медиа. Согласно этой точке зрения, субъект (зритель, слушатель, читатель) конституируется текстом, и власть масс-медиа находится в его способности позиционировать субъект таким образом, что их представления являются отражениями повседневной реальности. Такое структуралистское оформление позиционирования отражает пример текстуального детерминизма, принимаемого современными социальными семиотиками, желающими подчеркнуть «полисемичную» природу текста вместе с разнообразием его использования и интерпретации различными аудиториями.

Модусы адреса, эксплуатируемые текстами внутри кодов, находятся под влиянием трех взаимосвязанных факторов:

  • текстуального контекста: конвенциями жанра и специфической синтагматической структурой;
  • социального контекста (т.е. наличием или отсутствием создателя текста, социальным составом аудитории, институциональными и экономическими факторами и т.д.);
  • технологических характеристик (чертами используемого медиума).

В этом контексте может оказаться полезным рассмотреть базовую типологию модусов коммуникации, в терминах синхроничности – могут или нет общаться участники в «реальном времени» – без значимых препятствий. Эта характеристика сопрягается с наличием или отсутствием создателя (создателей) текста и техническими характеристиками медиума. Явными опциями являются:

  • синхроническая межперсональная коммуникация посредством речи и невербальных ключей (взаимодействие лицом к лицу), посредством только речи (телефон) и преимущественно через текст(например, система Интернета);
  • асинхроничная межперсональная коммуникация преимущественно посредством текста (письма, электронная почта, факсы);
  • асинхроничная массовая коммуникация посредством текста, графики, аудио-видео средств (медиумы), например, статьи, книги, ТВ.

Этот каркас не предлагает синхроничную массовую коммуникацию, которую трудно представить. Ясно, что такие характеристики модусов коммуникации должны также иметь отношение к относительному числу включенных участников, которое иногда характеризуется в терминах «один-многие», «многие-многие», «многие-один» и «многие-многие». Должны быть отмечены и ограничения данного каркаса, не рассматривающего коммуникацию в малых группах (когда ни «один», ни «многие»).

Модусы адреса различаются по своей направленности, что отражается в использовании языка (местоимение «ты» означает прямое адресование) или в телевидении и фотографии, когда смотрят прямо в объектив камеры. Модусы адреса варьируются по своей формальности или социальной дистанции (интимный, персональный, социальный, публичный), эти характеристики также можно обнаружить в операторской работе в кино или на ТВ.

Семиотики отмечают также, что коды конструируют возможные позиции адресата и адресанта. «Функции адреса» определяются в терминах построения таких субъектов и отношений между ними. Указывают на три функции в отношении к «адресу»:

  • экспрессивная функция: конструкция адресанта (авторская персона);
  • конативная функция: конструкция адресата (идеальный читатель);
  • фатическая функция: конструкция отношения между двумя указанными.

Некоторые семиотики определяют код как «множество ценностей и значений, разделяемых создателями и читателями некоторого текста». Они отмечают, что фатическая функция действует в терминах включения и исключения. Она конструирует социальных инсайдеров и аутсайдеров, то есть тех, кто имеет и кто не имеет доступа к коду. Знакомство с отдельными кодами относится к социальной позиции в терминах таких терминов как класс, этническая принадлежность, национальность, образование, политические пристрастия, возраст, пол и т.д.

Некоторые коды являются более широко распространенными и доступными, чем другие. Коды, с которыми знакомятся и которым обучаются в раннем возрасте, кажутся более «естественными».

Кодирование/Декодирование

Структурные семиотики стремились сфокусировать свое внимание скорее на внутренней структуре текста, нежели на процессе интерпретации его читателями, слушателями или зрителями. В противовес им В.Волошинов, например, книга которого «Марксизм и философия языка» была опубликована в 1929 году, приводил аргументацию в пользу того, что первичной детерминантой значения знака является не его отношение к другим знакам (как настаивали семиотики соссюровского толка), а социальный контекст его использования.

Семиотики указывают на создание и интерпретацию текстов как на «кодирование» и «декодирование», соответственно. Это, к сожалению, делает эти процессы слишком подобными «программированию»: использование этих терминов предназначено, конечно же, для подчеркивания важности включенных семиотических кодов и, тем самым, для высокой оценки социальных факторов. Каждодневные указания на коммуникацию основаны на модели «передачи», в которой отправитель передает сообщение получателю, - формуле, сводящей значение к содержанию. Это положением является также основой и хорошо известной модели коммуникации Шеннона, которая не придает никакой особой значимости социальному контексту.

Р.Якобсон предложил модель межперсональной вербальной коммуникации, имеющей место за пределами базовой модели коммуникации и подчеркивающей значимость включенных кодов и социального контекста. Р.Якобсон выделял в любом акте вербальной коммуникации шесть конститутивных факторов, говоря, что адресант посылает сообщение адресату, само же сообщение нуждается в контексте, понятном адресату, вербальном или таком, который может быть вербализован; коде, являющемся полностью или частично общим для адресанта и адресата (другими словами, для кодирующего и декодирующего), и, наконец, в контакте – фактическом канале связи или психологическом отношении между адресантом и адресатом, которые позволяют им оставаться в процессе коммуникации.

         Каждый из указанных шести факторов обусловливает различные функции языка:

-         референциальную, ориентированную на контекст,

-         эмотивную, или экспрессивную, ориентированную на адресанта,

-         конативную, ориентированную на адресата,

-         фатическую, ориентированную на контакт,

-         метаязыковую, ориентированную на код,

-         поэтическую, ориентированную на сообщение.

Стюарт Холл предложил модель массовой коммуникации, которая высоко оценивает важность активной интерпретации в рамках релевантных кодов. Холл отрицает текстуальный детерминизм, подчеркивая, что декодирование не является неизбежным следствием кодирования, и указывает на различные фазы коммуникативной модели «кодирование/декодирование», называя их «моментами». Данный термин использовался и иными авторами. Так, у Д.Корнера можно обнаружить определения момента кодирования как институциональной практики, организационных условий и процесса производства сообщения. Момент текста определяется им как символическая конструкция, аранжировка и, возможно, представление, форма и содержание того, что опубликовано. Моментом декодирования является момент восприятия читателем, слушателем, зрителем.

Моменты кодирования и декодирования рассматриваются и на более глубоких уровнях, но при этом следует иметь в виду, что они все же являются видом социальной практики, находящимся в определенных отношениях с иными видами.

Коды масс-медиа предлагают своим читателям социальные отождествления, которые некоторыми могут быть приняты в качестве своих собственных. Но вовсе не необходимо, чтобы это всегда было так. Там, где вовлеченные в коммуникацию не разделяют общие коды и социальные позиции, декодирование может отличаться от того, какие значения имел в виду кодирующий. Ситуацию, когда декодирование производится средствами другого кода по сравнению с тем, который употреблялся при кодировании, У.Эко называет «аберрантным декодированием». Он различает «закрытые» и «открытые» тексты; характеристикой последних является то, что они демонстрируют сильную тенденцию к поощрению одной интерпретации. С его точки зрения, тексты масс-медиа тяготеют к тому, чтобы быть закрытыми текстами.

С.Холл подчеркивал роль социального «позиционирования» в интерпретации различными социальными группами текстов масс-медиа. С.Холл утверждал три гипотетических интерпретативных кода, или позиции, для читателя некоторого текста:

-         доминантное прочтение, в котором читатель полностью разделяет код текста и принимает или репродуцирует предпочтительное прочтение;

-         договорное прочтение, в котором читатель частично разделяет код текста и принимает предпочтительное прочтение, но иногда модифицирует его в соответствии со своими собственными позицией, восприятием и интересами;

-         оппозициональное прочтение, где читатель, социальная ситуация которого располагает его в полностью оппозициональном отношении к доминантному коду, понимает предпочтительное прочтение, но он не разделяет код текста и отрицает это прочтение, привнося альтернативный каркас указаний.

Артикуляция

Семиотические коды варьируются по  сложности  структуры, или артикуляции. Термин «артикуляция» в том виде, как он используется семиотиками со ссылкой на «структуру кода», имеет своим происхождением структурную лингвистику Мартине. Теоретические лингвисты в общем избегают употреблять этот термин в структурном смысле, предпочитая указывать на «двойственность кодирования»,  но семиотики продолжают термин использовать. Его семиотическое использование гораздо ближе к тому смыслу, в котором могут быть «артикулированы» (железнодорожные) платформы – то есть подобно тому, как соединяются вместе отдельные секции.  П.Жиро следующим образом комментирует семиотическую артикуляцию. Сообщение является артикулированным, если оно может быть разделено на элементы, которые являются сами по себе значимыми. Все семиотические элементы могут быть значимыми.  Семиотический код, который имеет «двойную артикуляцию», может анализироваться на двух абстрактных структурных уровнях: высшем уровне, называемом «уровнем первой артикуляции», и низшем уровне – «уровне второй артикуляции».

На уровне первой артикуляции система состоит из наименьших значимых единиц (например, морфемы или слова в некотором языке). Эти значимые единицы являются полными знаками, каждый из которых состоит из означающего и означаемого. Там, где коды имеют повторяющиеся значимые единицы (такие, как олимпийская пиктограмма), они обладают первой артикуляцией. В системах с двойной артикуляцией эти знаки созданы из элементов из низшего уровня артикуляции.

На уровне второй артикуляции семиотический код разделяется на минимальные функциональные единицы, которые сами по себе не обладают значением (например, фонемы в речи или графемы на письме). Эти чисто дифференциальные структурные единицы  (Ельмслев называет их figurae) являются повторяющимися характерными чертами в коде. Они не являются знаками сами по себе (код должен иметь первый уровень артикуляции для того, чтобы эти низшие единицы могли комбинироваться в значимые знаки). В языке фонемы /b/, /p/  и /t/ являются элементами второй артикуляции, функцией которых является разделение между словами, такими как /pin/, /bin/, /tin/, которые являются элементами первой артикуляции языка.

Семиотические коды имеют единственную артикуляцию, двойную артикуляцию или вообще никакой артикуляции. Традиционные определения приписывают двойную артикуляцию только человеческому языку, для которого это является ключевой характеристикой. Двойная артикуляция позволяет семиотическому коду формировать бесконечное число значимых комбинаций, используя небольшое число единиц низшего уровня – это принцип «семиотической экономии». Двойная артикуляция не появляется, думается, в естественных системах коммуникации  животных. Что касается других человеческих семиотических систем с двойной артикуляцией, то следует заметить, что они включают систематические коды, используемые в библиотеках или каталогах оптовой торговли и т.п.

Некоторые коды имеют только первую артикуляцию. Эти семиотические системы состоят из знаков – значимых элементов, находящихся в систематическом отношении друг к другу, но не имеется второй артикуляции для структурирования этих знаков в минимальные, не-значимые элементы. Там, где наименьшая структурная единица в некотором коде является значимой, код имеет только первую артикуляцию. Многие семиотики аргументировали в пользу того, что невербальная коммуникация и различные системы животной коммуникации имеют только первую артикуляцию. Например, птичьи трели используют базовые единицы, каждая из которых является полным сообщением, но птичьи трели имеют только первую артикуляция. Другим примером является нумерация гостиничных номеров, где первая цифра указывает этаж, а последующие – нумерацию комнат на данном этаже. Некоторые семиотики (например, Метц) приводили доводы в пользу того, что коды, базирующиеся на мотивированных знаках (фильмы или ТВ), теряют вторую артикуляцию.

Другие семиотические коды имеют только вторую артикуляцию. Они состоят из знаков, имеющих специфические значения, не выводящиеся из их элементов. Они подразделяются только на figurae (минимальные функциональные единицы). Наиболее примечательным кодом такого типа является бинарный код теории информации.

Коды вообще без артикуляции состоят из серий знаков, не имеющих прямого отношения друг к другу. Эти знаки не подразделяются на повторяющиеся композиционные элементы. Фольклорный «язык цветов» есть код без артикуляции.

Интертекстуальность

Хотя Соссюр подчеркивал важность отношений знаков друг к другу, одна из слабостей структуралистской семиотики заключается в тенденции трактовать индивидуальные тексты как дискретные, замкнутые «сущности» и фокусировать свое внимание исключительно на внутренних структурах. Семиотическое понятие интертекстуальности, введенное Ю.Кристевой, связано прежде всего с постструктуралистскими подходами. Каждый текст существует в отношении к другим. Фактически текст находится в долгу у других текстов больше, нежели зависит от своих собственных создателей. Тесты «окаймлены» другими текстами множественным образом. Наиболее очевидными являются формальные каркасы: телевизионные программы, например, могут быть частью серий и частью жанра (например, «мыло»). Наше понимание любого отдельного текста относится к такому каркасу. Тексты обеспечивают контексты, внутри которых могут создаваться и интерпретироваться другие тексты. (Пример: рекламное объявление нового продукта (водка, сигареты) в каркасе иных таких же объявлений.)

Приписывание  текста к некоторому жанру обеспечивает интерпретатора определенным текстом с ключевым интертекстуальным обрамлением. Тексты весьма эластичны, и их каркасы всегда могут быть построены читателем вновь. Каждый тест существует внутри сложного «общества текстов» в различных жанрах и медиа – ни один текст не является «островной» сущностью. Полезной семиотической техникой является сравнение и проведение контраста между различными трактовками сходных тем или сходными трактовками различных тем внутри или между различными жанрами или медиа.

В то время как термин «интертекстуальность» обычно, нормально используется для указания на аллюзии с другими текстами, родственное понятие аллюзии заключается в том, что может быть названо «интратекстуальностью», то есть тем, что есть внутренние отношения текста. В рамках единственного кода (например, кода фотографии) это просто синтагматические отношения – скажем, отношения образа одного человека к другому на одной и той же фотографии. Тем не менее, текст может включать несколько кодов.

Ж.Женеттом был предложен термин «транстекстуальность» как более наполненный, по сравнению с «интертекстуальностью», термин. Он перечислил пять типов:

  • 1. интертекстуальность: цитирование, аллюзия, плагиаризмы;
  • 2. паратекстуальность: отношение между текстом и его «паратекстом», то есть тем, что окружает основное «тело» текста – заголовками и названиями, эпиграфами, посвящениями, предисловиями, сносками, иллюстрациями и т.д.;
  • 3. архитекстуальность: признание некоторого текста в качестве части жанра или жанров:
  • 4. метатекстуальность: эксплицитные или имплицитные критические комментарии одного текста относительно другого;
  • 5. гипотекстуальность (сам Женетт употреблял термин «гипертекстуальность»): отношение между текстом и предшествующим «гипотекстом» – то есть текстом или жанром, на котором он основывается, но который им трансформируется, модифицируется, расширяется (пародия, продолжение и т.п.).
235
03.10.2016 г.

Яндекс.Метрика
Рейтинг@Mail.ru


Индекс цитирования

Уважаемые посетители! С болью в сердце сообщаем вам, что этот сайт собирает метаданные пользователя (cookie, данные об IP-адресе и местоположении). И как ни прискорбно это признавать, но это необходимо для функционирования сайта и поддержания его жизнедеятельности.

Если вы никак, ни под каким предлогом и ни за какие коврижки не хотите предоставлять эти данные для обработки, - пожалуйста, покиньте сайт и забудьте о нём, как о кошмарном сне. Всем остальным - добра и печенек. С неизменной заботой, администрация сайта.