AAA
Обычный Черный



Кто не делится найденным, подобен свету в дупле секвойи (древняя индейская пословица)

Новости

18 декабря 2018

Видеозапись 11-го заседания Центра межкультурных исследований им. А.А. Леонтьева

13 декабря 2018 года в 17:30 состоялось одиннадцатое заседание Центра межкультурных исследований им. А.А. Леонтьева.

С докладом «Historical Development of Human Cognition» выступил Альфредо Ардила (Сеченовский университет, Москва).

подробнее

18 декабря 2018

Видеозапись 10-го заседания Центра межкультурных исследований им. А.А. Леонтьева

6 декабря 2018 года в 17:30 состоялось десятое заседание Центра межкультурных исследований им. А.А. Леонтьева.

С докладом «Русскоязычные израильтяне: отношение к русскому языку и вариативность русскоязычной картины мира» выступили Мария Еленевская (Технион, Хайфа) и Ирина Овчинникова (Сеченовский университет, Москва).

подробнее

14 декабря 2018

Заседание Учёного совета ФГБУН Института языкознания РАН 25 декабря

25 декабря 2018 г., во вторник, в 15:00 состоится

заседание Учёного совета ФГБУН Института языкознания РАН 
 

подробнее

14 декабря 2018

Заседание Учёного совета ФГБУН Института языкознания РАН 20 декабря

20 декабря 2018 г., в четверг, в 15:00 состоится

заседание Учёного совета ФГБУН Института языкознания РАН 
 

подробнее

14 декабря 2018

Отмена конкурса на соискание вакантной должности

ФГБУН Институт языкознания РАН уведомляет о том, что конкурс по вакансии научного сотрудника Сектора этнопсихолингвистики, к.филол.н. — 1,0 ставка (объявление от 26.11.2018) отменён. Отмена связана с перераспределением кадрового ресурса в рамках исполнения работ по темам государственного задания.

13 декабря 2018

3-е заседание семинара по сравнительно-историческому языкознанию и древним языкам

18 декабря в 17:00 состоится 3-е заседание семинара по сравнительно-историческому языкознанию и древним языкам (руководители семинара — д. ф. н. А. С. Касьян и к. ф. н. О. В. Попова).

С докладом «О правомерности эффекта Кортландта (фонетическое развитие *d > *h1) в индоевропейских языках» выступит Артём Александрович Трофимов (к.ф.н, н.с. ШАГИ РАНХиГС).

подробнее

11 декабря 2018

Открытое заседание отдела типологии и ареальной лингвистики 24 января

24 января 2019 года в 16:00 в конференц-зале Института языкознания РАН состоится заседание открытого семинара отдела типологии и ареальной лингвистики. На заседании выступит П. М. Аркадьев (Институт славяноведения РАН / РГГУ) с докладом «Возможны ли однопадежные системы?»

подробнее

06 декабря 2018

Чтения памяти Андрея Анатольевича Зализняка (21.12.2018)

21 декабря 2018 г., в пятницу, в Институт языкознания РАН пройдут Чтения памяти А. А. Зализняка, организованные Проблемной группой «Логический анализ языка».

подробнее

05 декабря 2018

11-е заседание Центра межкультурных исследований им. А.А. Леонтьева

13 декабря 2018 года в 17:30 состоится одиннадцатое заседание Центра межкультурных исследований им. А.А. Леонтьева.

С докладом «Historical Development of Human Cognition» выступит Альфредо Ардила (Сеченовский университет, Москва).

подробнее

04 декабря 2018

Выложен автореферат диссертации на соискание учёной степени к.ф.н. Кюсевой М.В.

В разделе «Авторефераты» доступен автореферат диссертации Кюсевой Марии Викторовны «Физические свойства в русском жестовом языке в типологическом освещении» на соискание учёной степени кандидата филологических наук по специальности 10.02.20 – Сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание.
Диссертационный совет Д 002.006.03.

подробнее

11 ноября 2018

Умер историк Георгий Чагин

11 ноября в возрасте 74 лет скончался советский и российский историк, этнолог, краевед, доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой древней и новой истории России Пермского университета (1995-2018) Георгий Николаевич Чагин. Почётный работник высшего профессионального образования РФ (2004), заслуженный работник высшей школы РФ (2007). Георгий Чагин родился 24 апреля 1944 года в деревне Бани Чердынского района Молотовской области. В 1967 году окончил исторический факультет Пермского государственного университета. В 1967—1974 годах — директор Чердынского краеведческого музея им. А.С. Пушкина.



С 1974 года — в Пермском университете (ассистент, старший преподаватель, доцент); с 1975 года возглавлял Камскую этнографическую экспедицию ПГУ, вёл полевые исследования в Пермской, Свердловской областях, в Удмуртии, Коми, Башкортостане, Татарстане. В 1981 году в Институте этнографии АН СССР защитил кандидатскую диссертацию «Формирование русского населения северного Прикамья в конце XV — начале XX вв.: история расселения, землепользования, жилища», с 1995 года — заведующий кафедрой древней и новой истории России ПГУ, с 1996 года — доктор исторических наук (диссертация «Этнокультурная история Среднего Урала в конце XVI — первой половине XIX вв.»), с 1997 года — профессор.

Член Общества М.А. Кастрена (Финляндия), почётный гражданин г. Чердынь. С 2010 года — член Общественной палаты Пермского края. Лауреат Строгановской премии в номинации «за выдающиеся достижения в общественной деятельности» (2016). Автор свыше 500 научных и популярных публикаций.

Книги

Чердынь: краткий исторический очерк. Пермь, 1972.
На древней Пермской земле. — М.: Искусство, 1988. — 176 с. — (Дороги к прекрасному). — 125 000 экз.
Оборин В. А., Чагин Г. Н. Чудские древности Рифея: Пермский звериный стиль. — Пермь: Пермское книжное издательство, 1988. — 184 с. — (Искусство Прикамья). — 30 000 экз.
Культура и быт русских крестьян Среднего Урала в середине XIX — начале XX века: этнические традиции материальной жизни. Пермь, 1991;
Язьвинские пермяки: история и традиции. Пермь, 1993;
Мировоззрение и традиционная обрядность русских крестьян Среднего Урала в середине XIX — начале XX века. Пермь, 1993;
Этнокультурная история Среднего Урала в конце XVI — первой половине XIX в. Пермь, 1995;
Этнокультурная история Среднего Урала XVI—XX вв. Екатеринбург, 1999;
Этносы и культуры на стыке Европы и Азии: избранные труды. Пермь, 2002;
Города Перми Великой Чердынь и Соликамск. Пермь, 2004;
Пермь Великая в топонимических доказательствах. Пермь, 2004;
Круглый год праздников, обрядов и обычаев коми-пермяков. Кудымкар, 2005 (в соавт.);
Коми-пермяцкий национальный костюм: из собрания Коми-Пермяцкого окружного краеведческого музея им. П. И. Субботина-Пермяка. Кудымкар, 2006 (в соавт.);
Рыболовство в Пермском крае в стародавние времена. Пермь, 2007 (в соавт. с И. К. Кирьяновым и С. Н. Коренюком);
Наследие Пермского края как ресурс развития историко-культурного туризма. Пермь, 2008;
Фокеевна: документальная повесть. Пермь, 2009 (в соавт. с И. А. Подюковым и С. С. Шляховой);
Пермский край на перекрёстках истории и культуры. Пермь, 2010;
Исторические знания народов Урала в XIX — начале XXI вв. Екатеринбург, 2011;
Города — заводы. Пермь, 2014 (в соавт. с Г. П. Головчанским, А. Ф. Мельничуком и А. В. Шиловым);
Коми-Пермяцкий краеведческий музей им. П. И. Субботина-Пермяка. Фотоальбом. Пермь, 2015 (редактор);
Народы и культуры Урала. XIX—XXI вв. Екатеринбург, 2015;
Храмы земли Чердынской. Вып. I. Пермь, 2015.

Статьи

Сельское расселение в Северном Прикамье (вторая половина XVI — начало XX в.) // Демографические процессы на Урале в эпоху феодализма. Свердловск, 1990;
История и судьбы традиционно-бытовой культуры Пермского Прикамья // Национальные и демографические процессы в республиках и регионах Европейского Севера Российской Федерации (история и современность). Сыктывкар, 1994;
Природная среда и особенности культурно-бытовых традиций народов Среднего Урала в середине XIX — первой половине XX в. // Материальная культура народов России. Т. 1. Новосибирск, 1995;
Заселение и хозяйственное освоение Верхокамья в конце XVIII — первой трети XX века // Мир старообрядчества: живые традиции: результаты и перспективы комплексных исследований русского старообрядчества. Вып. 4. М., 1998;
Этническая идентичность и этническое взаимодействие народов Прикамья (по материалам социологического исследования) // Вестник Пермского университета. Сер. «История». 2004. Вып. 5;
Материальная культура русского населения Северо-Восточного Прикамья в конце XIX — середине XX в. // Вестник Пермского университета. Сер. «История». 2005. Вып. 5;
Социально-экономическое развитие Чердынско-Печорского края в XVIII — начале XX вв. // Вестник Пермского университета. Сер. «История». 2015. Вып. 1 (28).

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

11 ноября 2018

Дмитрий Пригов. "Мысли" (2019)

Пригов Д. Мысли. - М.: Новое литературное обозрение, 2019. - 792 с. ISBN 978-5-4448-0040-9.

Аннотация: «Мысли» завершают пятитомное собрание сочинение Д.А. Пригова (1940–2007), в которое вошли «Монады», «Москва», «Монстры» и «Места». Настоящий том составляют манифесты, статьи и интервью, в которых Пригов разворачивает свою концепцию современной культуры и вытекающее из нее понимание роли и задач, стоящих перед современным художником. Размышления о типологии различных направлений искусства и о протекающей на наших глазах антропологической революции встречаются здесь со статьями и выступлениями Пригова о коллегах и друзьях, а также с его комментариями к собственным работам. В книгу также включены описания незавершенных проектов и дневниковые заметки Пригова. Хотя автор ставит серьезные теоретические вопросы и дает на них оригинальные ответы, он остается художником, нередко разыгрывающим перформанс научного дискурса и отчасти пародирующим его. Многие вошедшие сюда тексты публикуются впервые. Том также содержит сводный указатель произведений, включенных в собрание. Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.



Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

11 ноября 2018

Наталья Иванова о романе Бориса Пастернака "Доктор Живаго"

Новый выпуск «Культа личности» – вторая часть передачи, посвященной Борису Пастернаку: 23 октября исполнилось 60 лет со дня присуждения ему Нобелевской премии. В доме-музее Пастернака в Переделкино о событиях 60-летней давности автор и ведущий передачи, Леонид Велехов, беседует со знатоком творчества и жизни поэта, доктором филологических наук Натальей Ивановой.





Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

11 ноября 2018

Ефим Курганов. "Антуан де Варийас - основоположник жанра исторического анекдота"

Ефим Курганов - доцент русской литературы Хельсинкского университета. Автор книг: “Литературный анекдот пушкинской эпохи” (Хельсинки , 1995), “Анекдот как жанр” (СПб., 1997), “Опояз и Арзамас” (СПб., 1998), “Сравнительные жизнеописания. Попытка истории русской литературы” (2 тома; Таллин, 1999), “Василий Розанов и евреи” (СПб., 2000),и “Лолита и Ада” (СПб., 2001), “Похвальное слово анекдоту” (СПб., 2001), “Роман Достоевского “Идиот”. Опыт прочтения” (СПб., 2001), “Анекдот-символ-миф” (СПб., 2002), ""Русский Мюнхгаузен": Реконструкция одной книги, которая была в свое время создана, но так и не была записана" (М., 2017), "Анекдот и литературно-придворный быт (на материале русской жизни пушкинского времени)" (М., 2018) и др.



АНТУАН ДЕ ВАРИЙАС – ОСНОВОПОЛОЖНИК ЖАНРА ИСТОРИЧЕСКОГО АНЕКДОТА

В середине семнадцатого столетия во Франции жил и вовсю работал весьма популярный поначалу историк Антуан Варийас (1624 – 1696). Он составил жизнеописания французских королей от Людовика Одиннадцатого до Генриха Четвертого. Ученая карьера его развивалась успешно и по восходящей. Правда, супер-интендант финансов Кольбер, заклейменный Александром Дюма, остался недоволен одним его отчетом и лишил его пенсии, которую тот получал за работу в королевской библиотеке. Правда, архиепископ Парижский взамен дал Варийасу церковную пенсию. На ученой судьбе последнего история эта как будто не отразилась. В 1685-м году Антуан Варийас выпустил работу «Флорентийские анекдоты, или тайная история дома Медичи». Он выделил в ней отдельную профессию – «писатель анекдотов» и обосновал существование жанра исторического анекдота. С легкой руки Вариаса термин прижился и дал начало целой культурной традиции особого исторического повествования. Вскорости однако карьера Варийаса вдруг бесповоротно испортилась, но не следует думать, что это произошло из-за анекдота. Причина была совершенно в другом.

В 1696-м году, на следующий год после появления «Флорентийских анекдотов», стал выходить труд Варийаса «История религиозных переворотов, случившихся в Европе» (более он был известен как «История ересей»). Книга эта вызвала бурю возмущения в протестантских кругах. Варийаса стали обвинять в ошибках и передергиваниях. Ученая карьера его с этого момента была начисто загублена. Варийаса с той поры старались не поминать – во всяком случае, добрым словом. Однако выдвинутая им прежде концепция исторического анекдота как особого жанра осталась. Она была подправлена, откорректирована впоследствии, но в основе своей была та же, варийасовская. Анекдоты исторические, конечно, существовали и прежде, но это он впервые показал и объявил, что анекдот есть совершенно самостоятельный жанр. В Энциклопедии Дидро-Даламбера (1751) сказано об анекдоте: «слово это используется в литературе для обозначения истории тайных дел, вершащихся за дверями кабинетов или при дворах властителей» (Encyclopedie, 3 ed;, Geneve, 1778, p. 634). Это определение есть сжатое изложение теории Антуана Варийаса.


АНТУАН ДЕ ВАРИЙАС И РОССИЙСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ. ЛОЖНЫЙ СЛЕД

В журнале «Вестник РОИИ», в 2004-м году, в номере втором, Мария Сергеевна Неклюдова опубликовала перевод теоретического введения к книге французского историка Антуана де Варийаса «Флорентийские анекдоты, или тайная история дома Медичи». Это чрезвычайно интересная и крайне важная публикация, ведь именно с этого издания 1685 года исторический анекдот, собственно, и начал законное свое существование. А в 2005-м году в журнале «Диалог со временем» все та же М.С. Неклюдова опубликовала свою статью «Антуан Вариас, “писатель анекдотов”» (№ 10, с. 341–379). Ну, и наконец, в сети (сайт «Постнаука») вольно гуляет статья все той же М.С. Неклюдовой «Генеалогия анекдота».

Так что положено начало возвращению в живую память современного культурного сознания фигуры Антуана де Варийаса как теоретика и практика исторического анекдота, а то ведь он был своими современниками сначала опорочен, а потом основательно забыт. В «Генеалогии анекдота» М.С. Неклюдова с полным на то основанием пишет о том, что именно Антуан де Варийас, собственно, и определил впервые исторический анекдот как совершенно самостоятельный жанр. А затем она пытается уяснить, как концепция Варийаса проникла в русскую культуру, и вот тут уже в ее работе, на мой взгляд, начинаются явные несообразности. Она соотносит «Флорентийские анекдоты» Вайриаса с 17-м томом «Деяний Петра Великого» И.И. Голикова, который включает в себя «дополнения, содержащие анекдоты, касающиеся до сего великого государя» Вот собственные ее слова: «“Знаменитые анекдоты Голикова о Петре” – это именно собирание тех деталей, которые не вошли в тогда еще не написанную Петра Первого, но которые запечатлели характерные черты его личности, И таким образом, Россия, когда она приобщается к анекдотам, начинает не с описания большой истории, а с собирания анекдотов».

17-й том голиковских дополнений к «Деяниям Петра Великого» появился в 1798-м году. Могли ли тогда быть изданы в Российской империи реальные исторические анекдоты о Петре Первом? Нет, конечно. Это было просто невозможно. И анекдоты из дополнений к «Деяниям Петра Великого» есть анекдоты лишь по одному своему названию. «Собрание исторических анекдотов» – это ведь своего рода неофициальная история. А дополнения к «Деяниям Петра Великого» – это сплошной официоз: доблестные поступки великого государя, который озабочен исключительно славой и процветанием своего отечества, а также заботою о подданных своих. Ограничусь сейчас лишь одним показательным примером из голиковских дополнений:


«МОНАРХ ОТВЕДЫВАЕТ КАШУ СОЛДАТСКУЮ И НАКАЗЫВАЕТ КОМИСАРА, ОТПУСТИВШЕГО КРУПУ ПРОГОРКЛУЮ

В одном из заграничных походов солдаты, сидя, ели кашу, один из них роптал на прогорклость крупы, говоря громко: «Вот какую за все наши службы и труды дают нам крупу! Вот как кормят нас!» и проч. Монарх, проходя в то время лагерь, с крайнею прискорбностию слышит ропот сей, а дабы не распространился оной по всему лагерю, подходит к артели сей и по обыкновению своему говорит: «Хлеб соль, товарищи!» – ««Милости просим хлеба кушать!» – отвечают они. Великий государь, не показывая ни малого вида неудовольствия, взяв у одного солдата ложку, несколько покушал оные и, как бы не приметив прогорклости крупы, сказал: «Каша-то, ребята хороша. Ешьте на здоровье!» – и пошел от них. «Слышишь ли», – сказал другой солдат ропщущему, – что говорит государь?

И самому ему не противна показалась наша каша, а ты ропщешь, как быть, хотя она немного и горьковата! В походе нельзя, чтоб все было свежее, придем в другое место, так и пищу можем иметь лучшую и проч. Недовольный отвечал на сие: «И подлинно, брат, так мне уж и самому стыдно стало, когда государь похвалил кашу» Таким образом монарх пресекши ропот и успокоя недовольных, наказал после комиссара за его несмотрение в принятии такой крупы и дал строжайшие повеления, чтобы все, отпускаемое на пищу солдатам, было хорошее и неиспорченное, о чем дано было знать на всю армию» (И.И. Голиков. Дополнения к Деяниям Петра Великого. – В кн.: Е.К. Никанорова. Исторический анекдот в русской прозе восемнадцатого века. Новосибирск, 2001, с. 413).

Должен отметить, что этот текст, как и в целом «Дополнения к Деяниям Петра Великого, резко противоречит всем установкам Антуана де Варийаса. В теоретическом предисловии к своим «Флорентийским анекдотам» французский историк представил три описания личности папы Льва Десятого, сделанные тремя разными деятелями, а затем Варийас рассказал, как он («писатель анекдотов») нарисует портрет этого римского папы: «Что тут делать такому писателю анекдотов, как я? Берясь за кисть после Паоло Джовио, Гвичардини и отца Паоло, он не будет пользоваться ни их красками, ни их идеями. Он прибегнет к совершенно новой манере и вместо того, чтобы рисовать папу в его церемониальных одеждах, он представит его в домашнем платье. Затем писатель анекдотов сделает выписки из превосходной переписки кардиналов Бембо и Сандоле... Он извлечет из них секреты, оставшиеся неведомыми самым дотошным историкам, и из всех этих сведений он составит потрет Льва Десятого, быть может не столь красивый, как предшествующие, но не менее любопытный.» (Вестник РОИИ, 2004, №2).

Перед нами весьма выразительная формула, ясно показывающая, что работающий в сфере исторического анекдота всегда создает образ исторического деятеля исключительно в разрезе частно-интимного быта, и это должно согласовываться с официальными трактовками. А в «Деяниях Петра Великого» и в «Дополнениях» к ним царь Петр предстает исключительно как великий государь, который только неустанно печется о благе своих подданных. И еще: по модели Варийаса, исторический анекдот всегда разоблачает исторические тайны. Какие секреты раскрыты в «анекдотах» Голикова? Да никакие, – надо сказать прямо. Так что «анекдоты» из «Дополнений к деяниям Петра Великого» практически не имеют никакого отношения к культуре исторического анекдота, основы которой заложил Антуан де Варийас.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

11 ноября 2018

Психиатр Николай Краинский. Новгородские кликуши и бесноватые (1900). Часть 1

Николай Васильевич Краинский (1869-1951, Харьков) — русский и советский психиатр. В 1896 в Московском университете защитил диссертацию на степень доктора медицины на тему: «К учению о патологии эпилепсий». В 1899-1901 гг. - директор Новгородской окружной психиатрической больницы. Ниже размещен фрагмент из книги: Краинский Н.В. Порча, кликуши и бесноватые, как явления русской народной жизни. — Новгород: Губ. тип., 1900.



Вступив с сентября 1899 года в заведывание Колмовской психиатрической больницей Новгородскаго губернского земства, я имел случай познакомиться с кликушеством в Новгородской губернии, так как несколько больных пришлось наблюдать в больнице. В феврале же 1900 года я былъ командирован губернскою управою в Тихвинский уезд, для расследования и принятия мер против возникшей там эпидемии кликушества, принявшей довольно тяжелый для населения оборот. Эти условия дали мне возможность еще ближе ознакомиться с кликушеством и дополнить приведенные выше наблюдения. Из шести кликуш, которых мне пришлось наблюдать въ Колмовской больнице, я подробнее остановлюсь лишь на двух, представлявших некоторые особенности. Все кликуши, подобно описанным выше не представляли никакихъ изменений со стороны нервной системы, свойственных классическим истеричкам. Особенно подробно произведенное исследование поля зрения не показало никаких отклонений от нормы. Все эти кликуши приписывали свою болезнь порче, высказывали идеи бесоодержимости и были проникнуты обычными суевериями.

Для исследования они представляли тот интерес, что в больничной обстановке можно было произвести подробное клиническое исследование нервной системы и это исследование вполне подтвердило приведенные выше данныя. Все кликуши были единичные больные, т. е. заболевшие вне эпидемий, и из разных уездов Новгородской губернии. Две из них представляли интересные особенности.

1) А.П. крестьянка Новгородскаго уезда, девица 32-х лет, поступила в Колмовскую больницу 30 января, выписалась 28 марта 1900 года. Женщина высокого роста, правильного сложения и хорошего питания. Самое подробное клиническое исследование нервной системы не показало никаких отклонений от нормы. Ни одного из телесных признаков истерии не было. Поле зрения, исследованное периметром д-ра Аша оказалось нормальным. При полном сознании, памяти и способности рассуждать логично, эта больная уже более 10 лет вошла в роль страдалицы, изнывающей под гнетом поразившей ее болезни. Наблюдение в больнице выяснило, до какой степени могут довести легковерную женщину суеверия, при совершенно здоровой нервной системе и при сохранении правильного механизма душевной деятельности.

А.П. разсказывала, что ее с 19 лет испортили. „Со времени стало у меня сердце болеть, сильно скука брала. Сначала все молчала, только приходила мне обида; сделалась такая гордая, злая. В церковь ходила, а как домой приду, — на себе волосы рву, иконы святые и священника ругаю. Однажды у Антония во время службы упала: тихо пролежала. Дали мне отлежаться и я встала. Трясло меня долго. В животе ворочалось, какъ мячик распределяется в бока. И свет мне не мил, так болезн мне эта надоела. По праздникам совсем ослабну и не могу спать. Наверно злой дух в середине сидит! Если бы можно операцию сделать, а то где его поймаешь: он может въ ноготок уйти. Он духом вошел в человека, а может у него такую болезнь распределять, что и терпеть нельзя! Всякое мученье человеку причинитъ, чтобы душу его погубить. Восемь лет я въ церквах не кричала, а после 8-ми лет стала кричать. Это очень лукавая болезнь: я от него совсем ослабела. Это уж от Господа Бога есть такие люди посланы, чтобы проводить девушкою всю жизнь. Господь в таких людях (т. е. страдалицах) нуждается. Есть (т. е. колдуны) — со зла сделают. Бывает, что не мне лажено, а мне попало. Кричала я, что невинно страдаю, что лажено не мне, а брату и невестке. Бес выкрикнул: „я в петли сидел! В это время девушка несла пиво, я в ноги ей и вскочил!“. Все выкрикивала. Было во мне три беса севши. Кто его знаетъ до каких пор он меня мучить будет. Раньше могла предсказывать. За несколько домов знала, что какая баба делаетъ. Кричала последнее время на невестку, что от ей из кармана дано. Чародеи эти, если им время на свадьбе придет, не могут, чтобы кого-нибудь не испортить".

По словам больной мать её тоже была кликушей. Была она испорчена: „ее на полосе во время жатвы укусила крыса за палецъ, она и заболела. Нашли человека, который от порчи помогал. Он велел сделать односуточного пива и от первесеньки (в первой раз отелившаяся корова) молока достать. Этим молоком ее поили. Колдун сказал: „если ртом пойдет, то ее задавит, поэтому молите Бога, чтобы шло низом“. После этого вышла у неё низом палка в четверть — какъ камень; били обухом и не могли разбить ее, только искры сыпались". Ей легче сделалось. Человек велел ей на новце месяца приехать, а если не приедетъ, то через 20 лет снова заболеет“. Больная не поехала к колдуну вторично и через 20 лет болезнь действительно возобновилась. Вот та суеверная основа убеждений больной, которая, имея значение сильного внушения, довела больную в течение десяти лет до полной неспособности к работе и превратила ее в постоянно страдающую женщину без каких-либо реальных изменений в её организме.

Постоянные жалобы больной сводились на общее „расслабление". Это заявление казалось просто смешным, когда исследовали ее прекрасно развитые мышцы. Она говорила, что ей „еды нет“, но ела прекрасно и за время пребывания в больнице прибыла в весе на 12 фунтов. Она, впрочемъ, была очень разборчива по отношенію к пище и требовала особых блюд, ссылаясь на беса, который грубой пищи не переносит. Единственное явление, подтвердившееся исследованием, было болезненность живота, но и здесь следовало думать о переоценке нормальных субъективных ощущений. Больная очень охотно делилась со всеми своими жалобами. Она обижалась, если ей не верили, и не смотря на то, что она вовсе не отличалась глупостью, наивно доказывала, что окружающие не правы, говоря, что беса в ней нет. Она категорически заявила еще при поступлении в больницу, что докторам этой болезни не вылечить, и не хотела слушать никаких возражений. Это убеждение её было так сильно, что довольно многочисленные попытки загипнотизировать ее окончились полною неудачею. Она упорно сопротивлялась и лишь после очень продолжительных попыток удалось довести ее до состояния, когда она при полном сознании не могла открыть век.

Постоянные ежедневные жалобы подтверждались поведением больной. Ссылаясь на свое „расслабление", она целые дни лежала в постели, и очень сердилась, если ей мешали лежать. Никакие убеждения не могли заставить ее работать. Она говорила, что для этого слишком слаба и даже обижалась, говоря что в больницу поступила не затем, чтобы работать. Истерических и кликушных припадков въ больнице у неё не наблюдалось.

2) Второй случай очень интересен тем, что больная, мать которой тоже была кликушей, заболела припадками с 2-х летнего возраста. Эта кликуша, относительно которой подтвердились все выше приведенныя указания, т. е нормальность поля зрения, отсутствие расстройств чувствительности и других признаков истерии, была подробно исследована мною совместно с товарищами, ординаторами В.В. Крумбмиллером и А. А. фон-Фракеном и при этом исследовании было тщательно проверено одно явление, виденное мною и у ащепковских кликуш, но не достаточно основательно там проверенное, а потому и не описанное выше. Эта кликуша безошибочно различала святую воду от простой, как скрыто мы ее ни давали. Каждый раз, когда ей подносили стакан с святой водой, она впадала в припадок, часто прежде чем попробует ее на вкус. Вода была свежая, крещенская (исследование было произведено в средине января). Наливались обе пробы в одинаковые стаканы в другой комнате и я подносил ей уже готовые пробы.

После того, как много раз повторенные опыты дали тот же положительный результат, я смешал обе пробы воды вместе, простую и святую, и налил их поровну в оба стакана. Тогда кликуша стала реагировать на обе пробы припадками. Ни одного раза она не ошиблась в этом распознавании святой воды. Вслед за тем я поднес к ней пузырек со святымъ маслом, привезенный мною из часовни св. Пантелеймона в Москве, и слегка помазал ей лоб. Немедленно кликуша впала в припадок, хотя совершенно не была предупреждена о том, что у меня есть масло. На смазывание вслед за тем простым маслом из другого пузырька она не реагировала. Здесь выяснилось очень интересное обстоятельство, которое тогда было для меня неясно, но которое теперь, после нижеописанных опытов с ясновидением тихвинских кликуш, в моих глазах получает объяснение.

Я поручил одному лицу разлить масло из привезенного мною пузырька, в два других, одинаковых по внешнему виду, причем в один просил налить святое масло, в другой — простое. У нас в распоряжении таким образом имелось три пузырька. Опыты с оригинальным пузырьком изъ часовни св. Пантелеймона удавались безошибочно, но при опытах с сравнительным действием масла из других двух пузырьков было несколько ошибок, хотя в общем распознавание было правильно. Я должен отметить, что, относясь осторожно к научным опытам, я еще в начале, перед тем, как произвести опыт, пожалел, что я поручил вышеупомянутому лицу приготовить пузырьки с маслом.

Быть может и не основательно, я усомнился в добросовестности этого лица и не былъ уверен, что надписи на обоих пузырьках соответствуют их внутреннему содержанию. Эта неуверенность моя передалась и кликуше, которая несколько раз ошиблась. Припадки у этой кликуши скорее походили на чисто истерические и возобновлялись очень большое число раз. Иногда она лежала по несколько часов в беспрерывных припадках. Она кричала на какую-то „Ольгу". Боязнь святостей была очень резко выражена. Несколько других кликуш, которые в Колмовской больнице далеко не редкость, были нами исследованы очень подробно и ни у одной из них не было обнаружено сужения поля зрения, расстройств чувствительности и других классических симптомов истерии.

Новгородские кликуши несколько отличаются от московских тем, что здесь кликушество не имеет тесной связи с жизнью монастырей. Духовенство не поддерживает здесь народных суеверий и отчитывание кликуш здесь не составляет доходного промысла монастырей, хотя там и можно встретить много кликуш. Как видно из нижеописанной тихвинской эпидемии, извращения религиозных верований играли в ней очень малую роль, идеи бесоодержимости были выражены очень слабо, а боязнь святостей была заменена боязнью табаку.

В начале февраля 1900 г. я былъ командированъ Новгородскою губернскою управою въ дер. Большой Дворъ Тихвинскаго уѣзда гдѣ, по полученнымъ свѣдѣніямъ, возникла эпидемія кликушества, принявшая серьезный оборотъ и грозившая народнымъ волненіемъ. Эпидемія эта возникла въ Тихвинскомъ уѣздѣ, верстахъ въ 30—40 отъ того мѣста, гдѣ въ 1879 г. была при сходныхъ условіяхъ сожжена кр-нка Аграфена Игнатьева, что заставляло смотрѣть на эту эсидемію не слишкомъ оптимитически. Командировка эта доставила мнѣ возможность познакомиться съ новымъ крайне интересные случаемъ кликушной эпидеміи и съ рядомъ интересныхъ фактовъ ясновидѣнія, обнаружившихся у тихвинскихъ кликушъ. Благодаря любезности предсѣдателя Тихвинской управы С.Г. Бередникова и В.Т. Ребовскаго, я имѣлъ возможность ознакомиться съ мѣстными бытовыми условіями, вліявшими на эпидемію.

Деревея Большой Дворъ, Сугоровской волости, Тихвинскаго уѣзда, Новгородской губерніи, расположена на берегу рѣки Сяси, въ 25-ти верстахъ отъ г. Тихвина и 115-ти верстахъ отъ стандіи Чудово, Николаевской желѣзной дороги. Эта часть уѣзда покрыта лѣсами и лѣсной промыселъ составляетъ главное занятіе населенія. Большой Дворъ — деревня великорусскаго типа, с высокими, часто двухэтажными избами, довольно просторными и свѣтлыми. Вся деревня состоит из 25-ти дворовъ, съ населеніемъ около 150-ти человѣкъ. Население рослое, на вид здоровое, чисто великорусскаго типа. Ни особенного распространепія сифилиса, ни частыхъ эпидемическихъ болѣзней въ деревнѣ не отмѣчено. Въ культурном отношеніи населеніе стоитъ невысоко.

Взрослое населеніе, за исключеніемъ 6—10 человѣкъ, неграмотно и только лѣтъ 5 назадъ дѣти стали обучаться въ земской школѣ сосѣдней деревни Лепши. Населеніе бывалое и въ Петербургѣ, вообще же довольно смышленное и развитое. Особенной религиозности среди населенія не замѣтно; оно скорѣе довольно холодно относится къ отправленію религіозныхъ обязанностей и чуждо религиознаго фанатизма. Многія женщины не знаютъ обычныхъ молитвъ. Въ церковь, находящуюся въ 6-ти верстахъ отъ деревни, ходятъ мало, особенно мужчины. Но зато суевѣрія среди населенія широко распространены: вѣрятъ въ колдуновъ, порчу, отъ которой лечатся у знахарей. Пьянства въ деревнѣ обычно нѣтъ; ближайшія винныя лавки на разстояніи 6-ти верстъ отъ деревни.

По свѣдѣніямъ Тихвинской уѣздной земской управы, Сугоровская волость въ экономическомъ отношеніи самая бѣдная въ уѣздѣ и по числу безлошадныхъ и по неимѣниюо скота, стоитъ на 1-мъ мѣстѣ въ уѣздѣ). Объясняется это местоппложением волости, которая тянется вдоль Новоладожскаго почтоваго тракта, почти отъ самаго города и вдоль Тихвинской системы, вблизи мѣста нагрузки дровъ въ Ново- ладожскомъ уѣздѣ; по всей этой мѣстности, какъ по бойкому мѣсту, прошла, конечно, полоса кабачества и кулачества, что вмѣстЬ съ не- вѣжествомъ и въ связи съ дурными надѣлами и привычкой жить минутой, способствовало обѣдненію паселенія. Отчасти объясняется безлошадность и тѣмъ, что промыселъ лѣсной, не требуетъ помощи лошади, такъ какъ лѣтомъ и осенью была работа и у рѣки, гдѣ занимаются лодочничествомъ. Въ общемъ, однако, населеніе живетъ не бѣдно—пьютъ чай почти всѣ, ѣдятъ и мясо. Недоимокъ нѣтъ.

Въ числѣ домохозяевъ деревни живетъ 4 брата. У одного изъ них — Никиты Федорова, 65 лѣтняго старика, хорошаго работника и исправнаго хозяина, есть дочь Марфа, которой теиерь 29 летъ. Лѣтомъ настоящаго года она вышла замужъ за крестьянина сосѣдней деревни, котораго старики приняли къ себѣ въ домъ. Въ 1891 году, когда Марѳа была еще дѣвушкой, она вмѣстѣ со своими односельчанами была на сѣнокосѣ, верстъ за 12 отъ деревни. Вмѣстѣ съ Марѳой тамъ находилась и другая дѣвушка, изъ той же деревни, Аграфена Васильева, съ которой она была до того времени дружна. Разъ как-то Марфа попросила одного парня поколотить ей косу. „Откуль ни взялась, по словам Марфы, Грушка и стала из-за рѣки кричать: не колоти ей косу, она тебя срамит по всей мѣстности, что ты плохо косы колотишь". Марфа сказала: „Грушка, ты никак с ума сошла, ты сплётки какие-такие сводишь? “ Девушки поссорились. Отецъ парня сказалъ: "На эти рѣчи тутъ не надо ничего глядеть, а дѣвушкамъ косы надо колотить". Аграфена кричала: „не будетъ он косъ колотить".

Черезъ педелю Марфа вернулась в деревню, а Аграфена уже въ деревне сидитъ на привязи. Марфе объявили, что Грушка на нее кричит, будто она ее спортила. Народъ говорил Марфе, „ты сходи къ ней", но отецъ не пустилъ ее. Грушка „была къ стѣнѣ прибита, всяко бросалась, проболѣла двѣ недѣли и померла. По смерти Аграфены всякіе разговоры прекратились и жизнь въ деревне текла по-прежнему, мирно. Года черезъ два вдруг занемогла крестьянка Аграфена Романова, около 60-ти лѣтъ. По словам последней, они „в огороде были, капусту садили, вот тут у женщины разсада потерялась. Женщины говорили, что разсаду унесла мать Марфы, а я и скажи ей: „как вамъ не стыдно разсаду красть"! Ну, ейна мать и схватилась со мной. Она сказала тогда: „будет у васъ понос". Вскоре Аграфена занездоровила: „внутри заболело, все поносомъ брало — и теперь, кормилецъ, время придет поносъ — вотъ этакъ маялась все лѣто. Потомъ въ церковь не стало пускать: „куделит, куделит, ужъ какъ свалит, тогда и не помнишь".

Перестала в церковь ходить. Выкликивать на них не выкликала, а только „та, та, та"... на разные голоса. Болело все, и в ушахъ было сделавше, что на высокіе голоса пищало". На второй годъ болѣзни стала ходить къ знахарю Соколову въ Тихвинъ, который помогаетъ отъ этой болѣзни. Соколовъ — колдунъ, объяснилъ, что болѣзнь эта есть порча и подтвердил, что Аграфену испортила Марфа. По деревнѣ снова пошла молва: „Грушка стравлена опять. Марфу всяко срамили и говорили ей: „на встречу Грушкѣ не попадайся". Со времени болѣзни Аграфены, на Марфу оговоръ пошелъ, что дальше, то больше: „которая чѣмъ не заможетъ, все на меня говорят, что я спортила". Въ теченіе послѣднихъ лѣтъ убѣжденіе со стороны населенія въ томъ, что Марфа испортила Аграфену, совершенно укоренилось. Аграфена Романова была твердо убѣждена въ своей порчѣ и многихъ женщинъ убѣждала, что и онѣ испорчены, какъ скоро кто-нибудь изъ нихъ заболѣвалъ. »

Однако рѣзкаго проявленія недоброжелательства со стороны населенія по отношению к Марфе и ея семье не было. Летъ 8 назад заболѣла въ той же деревнѣ крестьянка Анна Федорова: „болѣло подъ грудями, лекарства не помогали. Годовъ 5 назад вакурили табаку, меня свалило и начало теребить. Тогда уже и обнаружилось: всѣ крещены видятъ, что ужъ. Съ того времени не стала табаку переносить". На Марфу выкрикнула года 4 тому назадъ: „раньше на нее другие кричали! да, вѣдь как же: помершие есть“. Въ сентябрѣ 1898 г., по рассказу Анны: „на Михайлов день, побывала она (Марфа) у меня въ избѣ, попросила у меня ступку. Я отказала ей, говоря, что ступки у меня нѣтъ. Марѳа постояла да и пошла домой". Анна потомъ принесла дровъ и истопила печку. „Какъ растопилась печка, такъ оттуль огненный клубъ ажъ до самаго окошка выпырнулъ! Ужъ какъ было не спугаться: меня и схватило; не помню, что и было. Гдѣ ужъ помнить: тутъ и память отобьет всю. Въ первый разъ я не знаю, когда она мнѣ сладила, второй — у печки, а третій — в банѣ подновила“. Съ того времени Анна твердо была, увѣрена въ томъ, что испорчена Марѳою, но особенно рѣзкихъ проявленій злобы с её стороны по отношевію къ Марфѣ ве было.

Весною 1899 г. произошелъ рѣзкій поворотъ въ отношении всего населенія къ Марфе, разразившійся появленіемъ цѣлой эпидеміи кликушества въ деревнѣ Большой Дворъ, повлекшей за собой крайнее возбужденіе среди населенія всей деревви. Въ маѣ мѣсяцѣ Марфу сталъ сватать крестьянин сосѣдней деревни Сергѣй; родные Марфы обѣщали взять его въ домъ и свадьба состоялась послѣ Петрова двя. По деревнѣ пошли разговоры и жениха предупреждали, что Марфа колдунья, а послѣ свадьбы стали еще пуще говорить, зачѣмъ Марфа мужа въ домъ приняла. Лѣтомъ, около Ильина дня, занездоровила крестьянка Анна Григорьева. Она боронила въ полѣ, когда загремѣлъ громъ. Анна упала безъ памяти и не помнила, что съ ней было. Потомъ „ее свалило,, не могла больше ходить". Народъ сталъ къ ней ходить и говорить, что она стравлена. Снова общее вииманіе обратилось на Марфу, о свадьбе которой было недавно столько разговоровъ. Народъ не советовалъ Марфе ходить к Анне, предостерегая, что та „сгребет ее“. Марфа, однако, пошла къ больвой и все обошлось благополучно. Вражды между женщинами не было.

Вместе с разговорами со стороны населения, обострилось и болезненное состояние кликуш. Привезли в деревню колдуна Соколова, который подтвердил, что болезнь есть порча, и что стравлены больные Марфою. В июле же 1899 г. заболела и девочка 13-ти лет, Ольга Степанова. Одна после другой, после сенокоса, скоро после свадьбы Марфы, заболели Елена Иванова и Александра Васильева. Возбуждение населения против Марфы и её семьи усилилось. Не стало проходу ни сестрам Марфы, ни даже скотине их. Постоянно упрекали Марфу, угрожали расправиться с ней, били их коров палками. Иные обходили их двор. Около Ильина дня два крестьянина — Андрей Матвеев и Степан Васильев, во время пожара в деревне, набросились на Марфу, избили ее и разорвали ей одежду. За это судились в волостном суде и были подвергнуты аресту на 1-2 дня. Марфу часто обзывали колдуньей. Некоторые крестьяне грозили сжечь двор Марфы так, чтобы пеплу не осталось, а другие грозили ее из ружья убить.

В октябре 1899 г. в Тихвине Марфа и её отец встретились в харчевне с колдуном Соколовым и стали упрекать, зачем он на них напраслину взводит. Соколов посоветовал угостить его, дав пуд муки и водки: „тогда бы и дочка твоя в оговоре не была". Так и разошлись. Зимою 1899/1900 г. эпидемия кликушества въ деревне Большой Двор развилась в полной силе, а озлобление и возбуждение населения достигло крайнего напряжения. Для жизни всего населения, равно как для кликуш и семьи Яшиной колдуньи, эта эпидемия составляла настоящее бедствие. Взаимная вражда, доходящая до ненависти, постоянные распри, боязнь новых заболеваній и развитие суеверного страха совершенно надорвали нравственные силы населения. Общественное мнение стало изменчивым и наэлектризованным, толпа готова была по первому знаку совершить самую безумную расправу. Страдала семья мнимой колдуньи и нравственно, и материально: с ними перестали делиться по соседски всем необходимым, не желали на весну пасти их скот въ общем стаде и обещали не пропустить никого изъ семьи к общему перевозу на плоту через реку. Страдали и кликуши, которые временами становились совершенно неспособными к работе. Домашнее хозяйство их шло плохо, а молва и озлобление все росло. Крестьяне говорили, что эта болезнь им „во какъ тяжело пришлась". Всё указывало на то, что в скоромъ времени следует ожидать кровавой катастрофы, подобной бывшей в 1879 г. в деревне Врачево, того же Тихвинского уезда.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

10 ноября 2018

Оскар Рабин. "Я становлюсь латышом"

Оскар Яковлевич Рабин (1928-2018) — российский и французский художник, один из основателей неофициальной художественной группы «Лианозово». Организатор всемирно известной «Бульдозерной выставки» (1974). Кавалер ордена Российской академии художеств «За служение искусству» (2013). Ниже размещен фрагмент из книги воспоминаний Оскара Рабина "Три жизни" (1986).



Я СТАНОВЛЮСЬ ЛАТЫШОМ

Предложение тети Терезы разожгло мое воображение. Тут же вспомнилось, как однажды, еще до войны, мать получила в подарок от тети Терезы огромный пушистый плед. Он был удивительно теплым и удобным и воплощал для меня богатство далекого капиталистического мира. Представить себе, что мир этот уже давно не богатый и некапиталистический, я не мог. Воображение создавало передо мной картину: я приезжаю в старинный особняк, в котором много еды. С утра и до ночи я ем и с утра и до ночи рисую! Я сразу же предложил Сапгиру отправиться со мной в Латвию и принять управление поместьем. Сапгир отказался, и я решил отправиться один. Сборы заняли немного времени, так как собирать было нечего, а отсутствие паспорта показалось мне нестрашным. Я уже давно жил безо всяких документов. Пока был несовершеннолетним, документы были не очень нужны, а когда в 1944 году исполнилось шестнадцать лет, оформлять в милиции паспорт не пошел. Почему? Да просто так - из-за робости, нерешительности, страха перед неизбежными формальностями. Да ну их! Я и так проживу. Глупость, конечно, однако таким я был и ничего с собой поделать не мог.

Для покупки билета требовалось специальное разрешение, но мне оно было ни к чему — покупать билет я не собирался. Поезда в то время ходили редко, народу ехала масса, и я решил поступить, как поступали тогда все мешочники: сесть не в Москве, а на одной из пригородных станций. Там и пассажиров меньше, и контроль не так проверяет. Поезд прождали весь день до вечера. Когда он, наконец, подошел, началось что-то невероятное. На вагоны шли приступом. Люда гроздьями висели на поручнях, лезли на крышу, облепили подножки. Милиционеры их сгоняли, но через секунду все начиналось сначала. Я ухитрился пристроиться на буферах между вагонами, меня норовили спихнуть. Наконец, поезд тронулся. Некоторое время я еще кое-как держался, но вскоре почувствовал, что долго так не выдержу. Мороз стоял страшный. На мне, кроме старенького демисезонного материнского пальтишки, ничего не было, руки окоченели и пальцы не разжимались. Я чувствовал, что еще немного, и я свалюсь в черный пролет между колесами. Какая-то женщина сорвалась с подножки и полетела под откос.

Я что было сил забарабанил в дверь вагона. Выглянул проводник и, увидев мою скрюченную фигуру, сжалился. "Погрейся, - сказал он. — Потом прогоню” . Через некоторое время группа солдат пошла проверять документы. ’’Паспорт? — спросили у меня. — Показывай паспорт, парень!” Меня начала бить крупная дрожь, я мотал головой и, как заведенный, повторял: ”Ни денег, ни документов у меня нет, делайте со мной, что хотите, но с поезда я не сойду” . Солдаты переглянулись. Один из них махнул рукой и выругался: ” Да ну его, гниль такая!” Они ушли. Я ехал все дальше и дальше, в неведомую Латвию, в свое сказочное поместье. Уже двое суток я почти ничего не ел и почти не спал. И вот, наконец, рижский вокзал. Но ведь мне-то нужна была не Рига. Мне еще от Риги надо ехать километров сорок в какой-то из пригородов. Как ехать, мне рассказали на вокзале. Я снова очутился в поезде и снова без билета.

Надо сказать, что моя авантюра по тем временам была небезопасна. Железные дороги Прибалтики буквально прочесывались отрядами Советской армии в поисках ’’бандитов”, латышских партизан, которые скрывались в лесах. Поезда контролировались особенно строго. Проверка началась на первой же станции. Меня тут же схватили и отвели в служебный вагон. Я сказал, что еду из Москвы к тетке под Ригу, а документы потерял по дороге. И начался допрос. Командир обязательно хотел проверить, не вру ли я насчет Москвы, и дотошно расспрашивал о названиях московских улиц, о станциях метро, о памятниках, которые я знаю, и, наконец, пытался подловить меня на незнании номера собственной школы. Кончилось тем, что меня высадили на одной из станций, а нужную мне мы давно проехали. Снова ожидание на промерзшем полустанке. На другой день я не пришел, а почти приполз к тете Терезе. До ее хутора пришлось двадцать четыре километра добираться пешком, а ночь я провел в стогу, в котором кое-как вырыл дыру, потому что ледяная солома слежалась, а закоченевшие пальцы меня совершенно не слушались.

Увидев тощего, как жердь, посиневшего от мороза племянника, тетя Тереза захлопотала. Она заставила меня помыться в большой деревянной бадье, накормила и уложила спать. Худощавая, высокая, уже старая, она по характеру очень напоминала мать, только в отличие от нее была лютеранкой и очень набожной женщиной. Местные крестьяне ее уважали, просили, чтобы она давала уроки их детям, иногда приносили шитье. Шикарное поместье оказалось бревенчатым, разделенным надвое домом, в одной половине которого жила тетя Тереза, а в другой - семья бывшего арендатора фермы. Раньше, до советской власти, тетка получала половину урожая с принадлежавшей им земли. Теперь полноправным хозяином стал арендатор, а тетя Тереза радовалась, что он не гонит ее на улицу, как поступали с бывшими хозяевами многие из батраков и арендаторов.

Латышские хутора были чистыми — свинарник и хлев находились от дома на порядочном расстоянии, не пахло навозом, не таскалась в комнаты грязь. Невольно вспомнились избы тульских колхозников, в которых разместили нашу часть, где я состоял музыкантом. Латыши жили сравнительно неплохо. В деревне у каждого была картошка, сало и мясо. В Риге многих горожан подкармливали деревенские родственники. В то время еще были частные магазинчики, вроде тех, которые я потом увидел в Париже. Тетя Тереза познакомила меня с крестьянами, которые охотно стали давать мне работу. Уж чего-чего, а работать латыши умеют, да и другого заставить могут. Я чистил хлевы, убирал свинарники, пилил и колол дрова. Я не привык к тяжелому крестьянскому труду и после рабочего дня еле добредал до постели. Однако мало-помалу втянулся, мышцы мои окрепли.

Как ни уставал я от работы, однако, о живописи не думать не мог. У тети на чердаке завалялась старая коробка с акварельными красками. Я нарисовал несколько пейзажей и натюрмортов. Сделал два или три портрета. Все это я собирался показать в Рижской академии художеств. Тетка не очень одобряла эту затею, но я так красноречиво ее убеждал, что она согласилась не только отвезти меня в Ригу, но и упросить знакомых, чтобы они выделили мне уголок в своей комнате. Мне самому не очень нравились мои акварели, но других у меня не было. Профессора же отнеслись ко мне благосклонно и попросили только скопировать античную голову и сделать несколько набросков. ’’Вы приняты, — объявили мне, — и зачислены на первый курс” . Предстояла сдача документов. Когда в канцелярии у меня попросили паспорт, я соврал, что он находится в милиции на прописке. Секретарша согласилась подождать. В 1944 году Рижская академия художеств была относительно свободной, почти все предметы считались факультативными, а большинство профессоров находилось под влиянием французских импрессионистов.

Я начал учиться. Друзья тети Терезы вскоре куда-то уехали, и я очутился на улице. Пришлось ночевать в Академии, куда я приходил поздно вечером и, цепляясь за каменные узоры фасада, пробирался в мастерскую на второй этаж. Там я брал ткани, служащие фоном для натурщиков, и ложился на узкую, стоявшую в нише кушетку. Просыпался рано утром и к приходу сторожа уже сидел на своем рабочем месте и рисовал. Сторож надивиться не мог такому трудолюбию студента. Но хуже бездомности был голод. Я сидел без копейки. Тетя изредка привозила из деревни мешок картошки и немного сала. Я старался растянуть их, насколько мог, но рано или поздно еда кончалась. Не давали мне и продуктовых карточек - все из-за того же проклятого паспорта. И начались чуть не ежедневные вызовы в милицию: предоставьте паспорт или уезжайте в Москву. Я просил, умолял, доказывал, что если они запросят Москву, то все выяснится само собой. Однако в милиции, как видно, никто не хотел никого запрашивать, а были заинтересованы только в том, чтобы я как можно скорее выкатывался из Риги.

Тогда тетя Тереза решила просить помощи у Кирхенштейна. Она вспомнила, как он был влюблен в мою маму, с какой надеждой ждал от нее положительного ответа на свое предложение. Говорят, он так и не женился с тех пор. Теперь в Латвии он являлся большой шишкой: Председатель Верховного совета Латвийской СССР. Она позвонила в приемную и сумела добиться свидания. Там в зале ожидания сидели вполне прилично одетые люди, и я в своем изношенном чуть не до дыр материнском пальто выглядел неважно. Войдя в огромный кабинет Кирхенштейна, я сразу узнал высокомерного маленького профессора, который приносил нам лекарства и витамины. Он почти не изменился — тот же недобрый взгляд прищуренных глаз, то же сухое, с желтоватой кожей лицо. Всем своим обликом он напоминал Ленина, портрет которого висел над его головой.

Кирхенштейн принял нас очень официально. Почти не разжимая губ, он сказал, что хоть я того и не стою, но в память моей несчастной матери он постарается мне помочь. И тут же на клочке бумаги написал несколько строк. На другой же день в милиции, увидев эту бумажку, мне выдали паспорт. Однако до того, как дать бумажку, Кирхенштейн объявил: ’’Здесь, в Латвии, нам евреи не нужны. Отец твой был евреем, но мать - латышкой. Поэтому ты должен взять ее национальность. Если откажешься, можешь возвращаться в Москву”. Мне было абсолютно все равно, какую брать национальность, но когда Кирхенштейн потребовал, чтобы я сменил также фамилию отца на фамилию матери, я не согласился. Почему? До сих пор не могу понять. Ведь своим упрямством я мог испортить все дело. Тетя испуганно глядела на меня, крепко прижав к груди скрещенные руки, Кирхенштейн брезгливо кривился. Потом дернул плечом и протянул мне бумажку. С тех пор в моем паспорте рядом с еврейской фамилией Рабин в графе ’ ’национальность” было помечено — "латыш”.

Я молчал, опустив голову. Кирхенштейн неожиданно смягчился. ’’Ладно, — сказал он, — тебе, как я вижу, приходится нелегко. Я, во всяком случае, готов тебе помочь. Когда тебе понадобится, приходи” . Мы ушли. Месяца через два я снова к нему пришел — на этот раз по тетиной просьбе. Она просила заступиться за семью ее друзей, которым грозила высылка в Сибирь. Высылали очень многих. В то время в Латвии население чем могло помогало партизанам. Власти боролись и с партизанами, и с сочувствующими. По Риге ходили упорные слухи, что половину латышского населения сошлют в Сибирь, а на место латышей пришлют русских. Люди боялись, однако, как всегда, они на что-то надеялись. Много было слухов, что Америка вот-вот объявит России войну и освободит Латвию. Рассказывали, что бывший президент Латвии Ульманис не был казнен, но как отличный организатор по приказу Сталина назначен председателем отстающего колхоза в Казахстане. Там он до времени затаился, но настанет срок, и тогда... Тетя Тереза всем этим историям верила и мне их рассказывала.

Снова увидев меня, Кирхенштейн даже улыбнулся. Но узнав, по какому делу я пришел, рассердился: "Довольно! - закричал он. - Сколько это может продолжаться! Ты просишь за преступников, место которых в тюрьме” Многие, по-видимому, обращались к нему с такими просьбами. Немного успокоившись, он объяснил, что советская власть боролась и всегда будет бороться с антисоветскими элементами, которые подрывают основы рабоче-крестьянского государства. Оглядев меня с ног до головы, он сказал, что хлам, который я ношу, давно пора выкинуть на помойку. "Надо одеваться поприличнее. Только денег я тебе не дам. Растратишь на пустяки. Лучше приезжай ко мне на дачу, я тебе кое-что подберу”. Через несколько дней я отправился по указанному адресу. Белокурая высокая девушка в переднике открыла дверь и, расспросив, кто я такой, попросила подождать. Вскоре она появилась, неся в руках аккуратно сложенный коричневый костюм и белую рубашку. Костюм был не новый, но из отличной ткани, и я носил его, не снимая, несколько лет. Больше я никогда не пытался встретиться с Кирхенштейном.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

10 ноября 2018

Карло Гинзбург. "Загадка Пьеро: Пьеро делла Франческа" (2019)

Гинзбург К. Загадка Пьеро: Пьеро делла Франческа / Предисл. и пер. с итал. Михаил Велижев. - М.: Новое литературное обозрение, 2019. - 216 с. - (Серия: Интеллектуальная история) ISBN 978-5-4448-0962-4

Аннотация: Знаменитая монография Карло Гинзбурга «Загадка Пьеро» (1981) — интеллектуальный бестселлер и искусствоведческий детектив, построенный вокруг исторической интерпретации фресок итальянского художника XV века Пьеро делла Франческа. Автор решительно отходит от стилистической трактовки живописи и предпочитает ей анализ социально-исторических, политических, житейских и прочих обстоятельств, сопровождавших создание фресковых изображений. Смысл картин Пьеро оказывается связан с повседневной жизнью самого живописца, его заказчиков и их покровителей. Увлекательно написанное исследование содержит несколько приложений, в одном из которых Гинзбург указывает на допущенную им самим ошибку в первом издании труда, — так текст монографии превращается в рефлексию ученого над природой собственного ремесла. К. Гинзбург (р. 1939) — известный итальянский историк, один из создателей «микроисторического» метода, автор многих книг и статей, посвященных интеллектуальной истории эпохи Возрождения, Нового и Новейшего времени.



Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

10 ноября 2018

"Ну, Битову я полстакана налью!" Об игре Венедикта Ерофеева в верховного литературного арбитра

Из книги: Лекманов О. Венедикт Ерофеев: посторонний / О. Лекманов, М. Свердлов, И. Симановский — Москва : Издательство ACT: Редакция Елены Шубиной, 2018. — 464 с. — (Литературные биографии).


(с) Виктор Баженов

"В кругу знакомых и друзей Ерофеев долгие годы развлекался им самим придуманной игрой, в которой себе он отвел роль верховного литературного арбитра. Автор «Москвы — Петушков» определял, какое количество водки он налил бы тому или иному писателю. «Если бы вот он вошел в мой дом, сколько бы я ему налил? — излагает Ерофеев “правила” этой игры в интервью с О. Осетинским 1989 года. — Ну, например, Астафьеву или Белову. Ни грамма бы не налил. А Распутину — грамм 150 <...> А если бы пришел Василь Быков и Алесь Адамович, я бы им налил по полному стакану <...> Юлиану Семенову я бы воды из унитаза немножко выделил, может быть»
.
«Говорили мы о писателях, которым Веничка “налил бы рюмку”, — вспоминает дочь Владимира Муравьева Анна. — Вот Войновичу налил бы даже две или... четыре, он того стоит». Еще об одном «туре» этой игры рассказывает муж Беллы Ахмадулиной, художник Борис Мессерер: «Каждое новое имя несли на суд Венедикта, и Веничка вершил этот суд, вынося торжественный приговор:
— Нет! Этому я ничего не налью!
Желая обострить разговор, я спросил:
— А как ты относишься к тому, что пишет Битов?
Веничка невозмутимо ответил:
— Ну, Битову я полстакана налью!
Андрей отреагировал благороднейшим образом:
— Веничка, что бы ты ни сказал, я никогда не обижусь на тебя!

Разговор зашел и о Белле. Ее самой не было в мастерской, она жила и работала тогда в Доме творчества композиторов в Репине под Ленинградом. Веничка задумчиво проговорил:
— Ахатовну я бы посмотрел...
А дальше на вопрос, как он оценивает ее стихи, Веничка произнес:
— Ахатовне я бы налил полный стакан!»

Беседа эта состоялась все в том же 1977 году, вскоре после того, как Ахмадулина и Мессерер в Париже взахлеб прочитали корректуру упомянутого нами выше русского издания «Москвы — Петушков». «Всю ночь я читала, — вспоминала позднее Ахмадулина. — За окном и в окне был Париж. Не тогда ли я утвердилась в своей поговорке: Париж не стоит обедни? То есть (для непосвященных): нельзя поступиться даже малым своеволием души — в интересах души. Автор “Москва — Петушки” знает это лучше других. Может быть, только он и знает <...> Так — не живут, не говорят, не пишут. Так может только один: Венедикт Ерофеев, это лишь его жизнь, равная стилю, его речь, всегда собственная, — его талант <...> “Свободный человек!” — вот первая мысль об авторе повести, смело сделавшем ее героя своим соименником, но отнюдь не двойником».

Впрочем, познакомятся Ахмадулина и Ерофеев еще через целых девять лет — в 1986 году. «Водиться с писателями он стал только в последние годы, когда стал знаменитым. Наши действующие литераторы искали с ним встречи. А до этого он жил в том кругу, который описан в “Петушках”. Там писателей не было, — рассказывает Ольга Седакова. — В последние годы у него часто бывала Ахмадулина, которую он почитал. Но весьма своеобразно: “Это новый Северянин”. Надо заметить, что это не осуждение: Северянина он очень любил».

Еще одно имя, которое нужно прибавить к небольшому списку почитавшихся Ерофеевым писателей-современников, — это Борис Вахтин. «Совершенно он был восхищен, просто восхищен его повестью “Одна абсолютно счастливая деревня”, — вспоминает Сергей Шаров-Делоне. — Она как раз тогда вышла в эмигрантском журнале “Эхо”. У нас в Абрамцеве эти журналы лежали стопками. Только обыск устраивай — на десять лет хватало всем. Но в академический поселок боялись. Эта повесть его поразила, я помню».

Если большинство современных ему русских прозаиков Ерофеев откровенно недолюбливал, а из поэтов выделял Ахмадулину и Бродского.., то ко многим филологам он относился с почтением, если не с пиететом. «В прозе мне нравятся наши культуртрегеры типа Михаила Гаспарова, Сергея Аверинцева. А среди прозаиков я не нахожу никого», — говорил Ерофеев в позднем интервью И. Болычеву. «Мне позвонил Аверинцев и сказал: “Миша, а вы знаете, что Веничке Ерофееву нравится наша с вами проза?” — “Вот до чего, оказывается, можно дочитаться спьяну”, — ответил я ему», — иронически рассказывал одному из авторов этой книги Михаил Гаспаров в 1998 году. Ерофеев «чтил Аверинцева чрезвычайно и говорил, что Аверинцев — единственный умный человек в России, “за некоторыми вычетами”», — свидетельствует Ольга Седакова. «Он приходил на доклад Аверинцева в ИМЛИ, а я поняла, что он скоро умрет, и он понял, что я поняла», — вспоминает Нина Брагинская свою последнюю встречу с Ерофеевым.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

10 ноября 2018

Культуролог Влад Струков: "Правительство в России регулирует новые медиа в категориях старых медиа"

Влад Струков — профессор кино и цифровой культуры в Университете Лидса (Великобритания); ранее также был приглашенным профессором/исследователем в университетах Копенгагена, Эдинбурга, Хельсинки, Лондона и Питтсбурга. Работает как независимый арт- и кинокуратор. Часто выступает в медиа, в том числе на Al Jazeera International, American Public Radio, The BBC, RBK и других. Занимается теоретизированием современности, технологий зрения, глобальной журналистики и независимых СМИ в Европе и России. В последние два года выпустил ряд книг, включая Memory and Securitization in Contemporary Europe, Popular Geopolitics: Plotting an Evolving Interdiscipline и Building New Worlds: Industry and Visual Culture. Также является основателем и главным редактором журнала Studies in Russian, Eurasian and Central European New Media.

Ниже размещен фрагмент из работы Влада Струкова "Медийные миры Владимира Сорокина. От постмодернизма к постмедиа, или Скандал и логика раннего путинизма", опубликованной в сборнике «Это просто буквы на бумаге…» Владимир Сорокин: после литературы. - М.: «НЛО», 2018.




В русскоязычной традиции есть два схожих термина: «СМИ», то есть «средства массовой информации», и «СМК» – средства массовой коммуникации. Первый термин описывает систему средств общественной передачи информации при помощи разных технических средств. Второй включает идеологическую составляющую: термин появился в 1920-е годы для обозначения новых форм массовой коммуникации, таких как постеры, радио и кинематограф. В этот же период появилось убеждение, что средства массовой коммуникации могут производить сообщения, которые воздействуют на массовое сознание путем убеждения или пропаганды. В английском языке используются несколько другие термины: «mass communication» (массовая коммуникация) включает самые разные виды передачи информации большому количеству людей и целым социальным группам, например рекламу и пиар.

Иными словами, в английском языке понятие «массовая коммуникация» более ориентировано на виды и формы передачи сообщения; однако так же, как и русский термин СМК, «массовая коммуникация» обязательно включает фактор воздействия на мнение людей, например за счет создание повестки дня (agenda setting), когда людей не столько заставляют думать определенным способом, сколько вынуждают думать об определенных фактах и событиях, включенных в повестку, и не думать о тех, которые остались в стороне от нее. На мой взгляд, термины «СМИ», «СМК» и «массовая коммуникация» описывают медийную ситуацию до появления сети Интернет, когда информация распространялась из единого центра множеству потребителей.

В настоящее время – когда коммуникация происходит по принципу «все для всех» (many to many) или, наоборот, в рамках приватных каналов связи, таких как Snapchat, когда сообщение удаляется через несколько секунд после прочтения, то есть невозможна или является непредпочтительной дальнейшая ретрансляция сообщения, – прежние представления о средствах массовой коммуникации и их воздействии кажутся неуместными. Еще больше путаницы с термином «media»: с одной стороны, он обозначает все существующие виды передачи информации, такие как рекламные медиа, социальные сети, записывающие устройства и так далее. С другой – термин медиа обозначает саму технику исполнения сообщения, то есть подчеркивает материальный характер носителя информации: гуашь, целлулоид, цифровой код и прочее.

В последнее время в связи с процессом конвергенции разных типов коммуникации, например объединение телевидения и социальных сетей, термин медиа стал использоваться в еще более широком контексте для обозначения структур, пространств и каналов, в которых создаются новые смыслы. Так, например, онлайновые интерактивные компьютерные игры можно обозначить термином «средства массовой коммуникации», так как они позволяют передавать сообщения между большими группами участников. Понятие медиа – в его первом смысле – описывает средства построения игровых условий в компьютерных играх, а во втором – дает представление о том, как строятся, функционируют и разрушаются пространства человеческого взаимодействия на базе цифрового кода. В настоящей работе я использую термин «медиа» в значении среды (ecology) производства и существования культурного смысла. Соответственно, я пытаюсь показать конфликт между Сорокиным и государством как конфликт разных представлений о медиальной сфере современности, как конфликт медиа и СМИ.

Действительно, с 2010 года российское правительство внедрило десятки законов, регламентирующих способы коммуникации: во всех документах главным является термин «СМИ»: к этой группе были причислены блогеры, агрегаторы новостей и так далее (см., например, обсуждение закона о блогерах, о новостных агрегаторах и, наконец, «пакет Яровой»). Вместо того чтобы расширить само представление о современной медийной практике, правительство по-прежнему представляет и регулирует новые медиа в категориях старых медиа (я сделал такое предположение десять лет назад; в этом смысле меня удивляет статичность и предсказуемость поведения российского правительства в области СМИ). В этом проявляется политическая недальновидность современного руководства и его ориентированность на традиционные формы экономики, то есть добычу и экспорт полезных ископаемых, но никак не на развитие символической и цифровой экономики XXI века.

Сорокин очень рано заметил «зацикленность» такого типа мышления, культурного регулирования и материального производства: в романе «Голубое сало» клонирование первых руководителей Советского государства, а также радости анального секса, которому предаются персонажи, являются метафорой такого рода восприятия новой медиальной действительности. Для того чтобы проанализировать конфликт между разными формами культурного производства, медиа и дискурса (два вида постмодернизма), которые представлены фигурами Сорокина и российского правительства, я разбираю современные теории медиа и интермедиальности в контексте творчества Сорокина (часть 1). Затем я попытаюсь осмыслить медиальные скандалы, вызванные публикацией романа Сорокина «Голубое сало», которые, на мой взгляд, стали первым симптомом построения нового биополитического порядка в России в 2000-е годы (часть 2).

Наконец, в 3-й части я обращаюсь к одному из самых последних проектов Сорокина – выставке его живописных работ на биеннале современного искусства в Венеции, – для того чтобы проанализировать логику новой культурной практики в ее постмедиальной, то есть пост-СМИ и постскандальной стадии. Последняя часть также играет роль заключения. Мои размышления основаны на анализе произведений Сорокина (романы, живопись, фотографии, публикации в СМИ) и медиадискурса. Для этого путем использования поисковых слов и комбинаций была проведена выборка публикаций в русскоязычных СМИ. Интервью с журналистами и медиапрактиками также позволили реконструировать медиа-дискурс начала 2000-х годов.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

10 ноября 2018

Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 4-я лекция, часть 2

Мюнхен, 28 августа 1912

Надо мысленно сильно поставить перед своим душевным взором именно свою моральную или иную слабость. Если человек поступит так, то станет сильнее. И то, что уже начало как бы испаряться, что уже представляется в таком виде, будто должно погрузиться в душевную немощь, будет опять становиться светлее. Снова откроются глаза. Но в этом случае человек узнает нечто иное, нечто такое, что можно, правда, выразить в простых словах, что, однако, на первых же шагах по пути к посвящению действует на него угнетающе и даже ошеломляюще.



Все это — слова, которые мыслятся относительно душевной, а не телесной жизни, потому что человеку, которого вводят в духовный мир правильным путем, дается при этом наставление, что о внешних телесных опасностях говорить нельзя. Такой человек, если он по-настоящему добросовестно держится данных ему хороших советов, может внешним образом, в обыденной жизни оставаться прежним человеком, несмотря на то, что внутри его вздымаются волны высокого рода томительных, мучительных переживаний, всякого рода разочарований, а может быть, и всяких блаженств. Но через все это надо пройти, потому что в этом лежат зародыши высшего созерцания, высшей проницательности.

Одно при этом узнается. Человек научается наблюдать, воспринимать, переживать вне физического тела, то есть достигает того, что живет в элементарном теле, и врастает описанным способом в элементарный мир. Когда человек проходит через все описанное, тогда он узнает, почему элементарный мир исчезает в своего рода немощи. Простыми словами это можно было бы объяснить так: «Элементарный мир не хочет этого человека, он находит, что этот человек не подходит для него». И в результате получается испарение, исчезновение элементарного мира — он не позволяет человеку войти в себя. Но когда человек усматривает свои недостатки и сознательно упрекает себя за них, тогда к нему притекают силы и то, что прежде исчезло, постепенно снова освещается.



В связи с этим возникает у человека отчетливое чувство: вокруг тебя находится сверхчувственный элементарный мир, но ты можешь войти в него лишь до известной степени: поскольку ты все более укрепляешь себя морально и интеллектуально, постольку он и впускает тебя в себя. Не иначе. И он это показывает тем, что исчезает перед тобой.
Напряженное, давящее, а иногда терзающее и даже растерзывающее ощущение связано с борьбой за духовный мир и с сознанием, насколько человек не достоин его. Интенсивно углубляя самосознание и применяя мысленно-сильное состояние души, то есть медитацию, концентрацию и самопронизание моральными импульсами, человек может таким образом все больше и больше входить в элементарный мир.

Однако это вхождение в элементарный мир является, собственно, только еще первой ступенью посвящения. Если заняться обсуждением следующей ступени, то надо прежде всего обратить внимание на одно, в высшей степени своеобразное, явление, которое, собственно, по-настоящему не имеет ничего соответствующего в обычном чувственном мире. То, в чем человек живет, когда получает возможность эфирного восприятия, это его элементарное тело. Но элементарное тело было у человека и до того. Разница между элементарным телом до и после получения способности сверхчувственного восприятия заключается только в том, что через посвящение элементарное тело как бы пробуждается.



Это, собственно, настоящее выра¬же¬ние, которое можно применить в данном случае. Одно, однако, надо при этом заметить: если благодаря тем или иным мерам, относящимся к душевной жизни, человек приобретает способность видеть тот или иной факт, ту или иную сущность элементар¬ного мира, то он видит именно эту сущность. И предположим, что вашу подготовку вы продвинули настолько, что видите одну сущность или вторую сущность. Эту одну или вторую сущность вы, вероятно, будете видеть все снова, если сохраните прежние силы. Это не вызовет никаких затруднений. Однако нелегко вам будет видеть что-либо другое. Если вы пропустите некоторое время, а затем возвратитесь, то увидите все то же самое. Короче говоря, в элементарном мире дело обстоит иначе, чем в мире чувственном. Когда глаза подготовлены для мира чувственного, то они видят всевозможные вещи; когда уши подготовлены, то они слышат все в равной степени. Не так в мире элементарном.

Там вы должны для каждой сущности в отдельности подготавливать заново отдельные части вашего элементарного тела. Там вы должны отыскивать весь мир; должны все снова и снова пробуждать ваше эфирное тело для каждого отдельного существа. Поэтому устанавливаются известные отношения, известная родст¬вен¬ность между тем, что человек увидел, для чего он пробудил свое эфирное тело, и им, и ему необходимо устанавливать постоян¬но все новые и новые такие отношения. Само эфирное тело этого сделать не может. Оно не может властвовать над собою. Само оно может или возвращаться к той же самой сущности, или же ждать, пока не будет подготовлено, чтобы видеть другие существа.



Человек, сделавший первые шаги по пути посвящения и достигший того, что видит ту или иную сущность, то или иное действие, не может еще «ориентироваться» в духовном сверхчувственном мире. Он не может свободно сравнивать одну сущность с другой, потому что не имеет свободного доступа к этим сущностям. Для того, чтобы он мог не только созерцать, но и с определенностью сказать: «Это или то является сущностью, а это или то представляет собой демона», необходимо, чтобы он имел возможность сравнивать сущности или процессы в сверхчувственном мире между собой. А для этого необходимо, чтобы он был в состоянии пройти расстояние от одного до другого: он должен быть в состоянии ориентироваться.

Учатся этому при помощи последовательной медитации, пронизания себя моральными силами и развитием сил, вызывающих совершенно особенное ощущение. Тут надо возвратиться к приведенному выше указанию, что элементарное тело, правда, существует в обычной жизни, но находится постоянно в сонном состоянии и что для сверхчувственного восприятия его надо сперва разбудить. Но для этого надо иметь в душе соответствующие силы. То, что при этом происходит, переживается человеком совершенно особенным образом. Я могу это объяснить только при помощи сравнения.



Представьте себе, что вы засыпаете и при этом знаете: в постели лежит мое тело, я не могу им сделать ни одного движения, но я сознаю, что оно тут; я сам, однако, ухожу в духовный мир и во¬звращаюсь снова через некоторое время, чтобы снова разбудить это тело. Это может происходить при полном сознании. Однако в обычной жизни человека это происходит бессознательно. То, что я вам описал, это человек и проделывает; по отношению к своей телесности он является то бодрствующим, то спящим, и он сам пробуждает себя. Только при этом он не сознает, что это он сам пробуждает свое физическое тело. Когда же человек сделал первые шаги по пути посвящения, то у него появляется это сознание. Таким образом, он фактически знает: «Вот тут — мое элементарное тело».

И когда он так стоит перед своим телом, то чувствует, что, например, эта, более связанная, часть эфирного тела соответствует мозгу, а вот эта, более подвижная, соответствует рукам, а эта, совершенно подвижная (это может показаться парадоксальным), соответствует ногам. Обо всем этом человек знает, но эфирное тело спит в нем. И по мере того, как человек развивается и принимает необходимые внутренние меры, а вместе с тем выходит в духовный мир, происходит непрестанное пробуждение эфирного тела. Пробуждается то одна, то другая часть; загорается то одно, то другое движение. Короче говоря, происходит сознательное пробуждение элементарной жизни, так что можно было бы говорить о сонном состоянии элементарного тела, в котором оно обычно находится, и о бодрствующем состоянии, в которое его приводят путем посвящения.



Таково различие между сном и бодрствованием физического и элементарного тел: для физического тела сон и бодрствование являются переменными состояниями; они происходят последовательно одно после другого; для элементарного тела нет такой следующей друг за другом смены, у него они происходят одновременно. Таким образом, может случиться, что кто-нибудь на пути посвящения пробудит, благодаря принятым мерам, очень много относящегося к элементарным частям головы, в то время как все относящееся к рукам и ногам будет находиться в глубоком сне. С физическим же телом дело обстоит так, что оно или бодрствует, или спит; с элементарным — наоборот: наряду с бодрствующими частями имеются спящие части. И развитие, продвижение вперед состоит в том, что спящие части все более и более превращаются в бодрствующие. Таково то, что, собственно, происходит.

Если бы человек не был духовным существом, то не могло бы происходить того, что я привел в качестве примера; тогда человек не мог бы оставлять свое физическое тело в постели и воспринимать, что он его пробуждает. Таким образом, духовное представляет собой нечто самостоятельное, в противоположность тому, что пробуждается.
То, что пробуждает одну часть за другой, это не элементарное тело, это нечто другое. И если вы поймете, что в вашей душе есть нечто такое, что проявляет деятельное господство над телом элементарным, пробуждая в нем одну часть за другой, тогда у вас получится конкретное представление того, что называется астральным телом. Жить в астральном теле — значит прежде всего чувствовать себя в некоторого рода силовом существе, которое в состоянии постепенно пробуждать часть за частью спящее элементарное тело к сознательной жизни.



Существует, таким образом, состояние, которое можно обозначить так: человек переживает себя вне своего физического тела, он переживает себя, однако, не только в элементарном, но также и в астральном теле. Чтобы приобрести ясность относительно этого шага посвящения, необходимо выработать способность видеть, что именно переживаешь, когда входишь в свое астральное тело. Я дал вам описание того, что переживает человек, когда входит в элементарное, или эфирное, тело: он расширяется, изливается вдаль. Это основное общее ощущение, появляющееся у человека: он чувствует, что вырывается из физического тела, становится все более и более уходящим в даль и изливается в мировые дали.

Вживание в астральное тело и сознательная жизнь в нем, вызывающая пробуждение одна за другой отдельных частей элементарного тела, связаны еще с чем-то иным: человек как бы выскакивает из себя и хватает нечто, бывшее уже снаружи, а не расширяет того, что уже было. Когда человек находится в элементарном теле, он знает, что к нему относится еще тело физическое. Когда же он вживается в астральное тело, то знает: «Я вышел из себя, как если бы сперва жил в себе и проник в нечто иное; и теперь мое физическое тело (а может быть, и элементарное) находится вне меня, я являюсь чем-то таким, в чем я раньше не находился, и мое физическое тело стало чем-то таким, что является для меня объектом, а не субъектом: я смотрю на него извне».



Это перепрыгивание через самого себя, созерцание самого себя, охват самого себя является переходом к жизни в астральном теле. Когда человек перешел к жизни в астральном теле, когда он сделал этот скачок и сознает: «Вот это я, и я смотрю на себя, как прежде смотрел на растение или камень», тогда у него появляется чувство, которого не избегнет ни один из подлежащих посвящению людей. Это чувство таково: «Ну вот ты в сверхчувственном мире; вот он расстилается перед тобой, уходя в беспредельность». Нельзя даже сказать — «уходя во все стороны», потому что у него гораздо больше сторон и совершенно иные размеры, чем в обычном мире. Иногда человека охватывает при этом чувство, которое можно назвать в величайшей степени повысившимся чувством одиночества.

Весьма важно быть в состоянии переживать такие чувства и переносить их, потому что преодоление этих чувств дает человеку силы, ведущие его дальше и становящиеся силами видения. И чрезвычайно реальным становится тогда то, что я в немногих строках пытался выразить в драме «Страж Порога», когда Мария ведет Иоанна в бесконечные ледяные пространства, где человеческая душа одинока, совершенно одинока. И когда человека охватывает это чувство одиночества, тогда он должен ждать, терпеливо ждать. И от того, насколько он в состоянии ждать, насколько он запасается для этого нравственной силой, зависит многое.



Вслед за тем наступает нечто, когда человек может сказать себе: теперь я совершенно одинок в бесконечности, но во мне возникает нечто схожее с простыми воспоминаниями, которые, однако, в то же время все же не «воспоминания». Я говорю «простые воспоминания», которые опять-таки не «воспоминания», потому что все воспоминания обычной жизни таковы, что относятся к чему-нибудь определенному, с чем мы сталкивались в жизни, что мы когда-то переживали. Представьте себе, что вы стоите вот тут и внутри вашей души возникают представления, которые требуют, чтобы вы их к чему-либо отнесли; а между тем вы их никогда не переживали. Вы знаете, что эти переживания относятся к сущностям; и вы никогда не сталкивались с этими сущностями.

А затем человек узнает нечто особенное: он узнает, что может вступать в соотношение с тем, что всплывает в виде представлений, что может их любить и ненавидеть, что может чувствовать благоволение по отношению к одним и испытывать высокомерное чувство по отношению к другим. При этом пробуждается не только сумма внутренних представлений, но также нечто подобное волнообразно вздымающимся и опускающимся чувствам и ощущениям. Человек совершенно один с самим собой, один со своим внутренним миром, который всплывает на поверхность. Вначале он сам ничего не видит, кроме какой-то неопределенной темноты, но, вместе с тем, он полон отношения к этим вещам.



Приведем характерный пример. Положим, что один из всплывающих на поверхность образов вызывает в человеке чувство любви. Тогда к нему подступает искушение, подступает страшное искушение, потому что он любит что-то такое, что находится внутри его самого. Он подвергается искушению любить вещь, потому что она принадлежит ему самому. И тогда ему приходится стараться всеми силами не любить это нечто в силу только того, что оно в нем, а любить, потому что оно именно таково, каково оно есть, независимо от того, что оно в нем. Сделать бескорыстным то, что заключается в самом “Я”, — вот в чем заключается задача.

А это задача тяжелая, задача, с которой в обычном чувственном мире ничто душевное не может сравниться. В обычном чувственном мире любить совершенно бескорыстно то, что заключается в нас, совершенно невозможно. А между тем, этого человек должен достигнуть, когда вступит туда, вверх. И благодаря тому, что человек окутывает лучами любви это нечто, оно само излучает силу, и человек замечает: оно выходит из него. И далее он замечает, что чем больше он сам изливает любви, тем больше приобретает силу, которая окутывает его, точно оболочкой, дает ему возможность проталкиваться и пробиваться в жизни.



А когда человек ненавидит, то это тоже дает силу, но эта сила напрягается, давит человека и выпирает наружу совершенно так, как если бы легкие или сердце хотели протиснуться сквозь кожу физического тела. И так получается со всем, с чем человек вступает в соотношение через любовь или ненависть. Отличие обоих переживаний заключается в следующем: то, что человек любит бескорыстно, — удаляется; но человек чувствует, что, удаляясь, оно берет его с собой, оно влечет человека по тому же пути, по которому идет само. Но, однако, что человек ненавидит или по отношению к чему он высокомерен, прорывает оболочку и уходит, оставляя человека одного. И человек остается в одиночестве.

На некоторой определенной ступени это различие дает себя знать очень сильно: человек или остается покинутым, или захвачен уходящим «нечто». И если он захвачен и увлечен, то у него открывается возможность подойти к той сущности, которую он пережил в ее отображении. Человек тогда познает эту сущность. И благодаря тому, что в человеке всплывают отображения сущностей, которых он еще не знает, и он вступает с ними в известные отношения, он выходит из себя и приобретает возможность подойти ко всему тому, что населяет второй духовный мир.



Тут человек вживается, но не в астральный мир, а в тот, который обычно называется деваканическим и который, собственно, и является миром духовным. Ибо было бы полной бессмыслицей думать, что через свое астральное тело, которое, как я описал, пробуждает тело элементарное, человек попадает в астральный мир; он, напротив, попадет в настоящий духовный мир, в то, что в моей «Теософии» названо «страной духов». В этой области он встречает исключительно духовных сущностей. Как он знакомится с ними ближе, как они различаются между собой, как они становятся тем, что описано как мир высших Иерархий, с которыми мы уже познакомились, начиная от Ангелов до Серафимов, — об этом мы поговорим завтра.


См. также:
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 1-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 1-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 2-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 2-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 3-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 3-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. О посвящении. О вечности и мгновении. 4-я лекция, часть 1

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky


Уважаемые посетители! С болью в сердце сообщаем вам, что этот сайт собирает метаданные пользователя (cookie, данные об IP-адресе и местоположении), что жизненно необходимо для функционирования сайта и поддержания его жизнедеятельности.

Если вы ни под каким предлогом не хотите предоставлять эти данные для обработки, - пожалуйста, срочно покиньте сайт и мы никому не скажем что вы тут были. С неизменной заботой, администрация сайта.

Dear visitors! It is a pain in our heart to inform you that this site collects user metadata (cookies, IP address and location data), which is vital for the operation of the site and the maintenance of its life.

If you do not want to provide this data for processing under any pretext, please leave the site immediately and we will not tell anyone that you were here. With the same care, the site administration.