Разумное. Доброе. Вечное.

AAA
Обычный Черный

Рекомендованное

Котики

Опрос

Навигация

Стих дня

Всякая поэзия есть выражение душевного состояния.
© Бергсон А.

17 ноября

Про колбасу

а это кто бредет во мраке
лохматый страшный и босой
так это ж петр на кухню за кол
басой

Новости культуры от Яндекса

ГлавнаяТекстыДревнерусские текстыЕпифаний Премудрый. "Житие Сергия Радонежского"


Кто не делится найденным, подобен свету в дупле секвойи (древняя индейская пословица)


Епифаний Премудрый. "Житие Сергия Радонежского"

СЫН РАДОСТИ

Радуйся, яко прежде рождения проглашением

прославивый Святую Троицу (Икос Минеи)

Радуйся, пречудное в младенчестве

постничество нам являй. (Акафист, икос 3)

Верстах в четырех от славного в древности, но смиренного ныне Ростова Великого, на ровной открытой местности по пути в Ярославль уединенно расположилась небольшая обитель во имя Пресвятой Троицы: это заштатный Варницкий монастырь. По древнему преданию, почти шестьсот лет тому назад тут была некая весь, имя которой забылось в истории, но которая всегда была и будет именита и дорога сердцу православных русских людей, потому что весь эта была благословенною родиною великого печальника и заступника Русской земли, Преподобного и богоносного отца нашего Сергия, Игумена Радонежского и всея Руси Чудотворца. Здесь было поместье его родителей, благородных и знатных бояр Ростовских Кирилла и Марии; тут был их дом; тут и жили они, предпочитая уединение сельской природы суете городской жизни при княжеском дворе. Впрочем, Кирилл состоял на службе сначала у Ростовского князя Константина II Борисовича, а потому у Константина III Васильевича. Он не раз сопровождал их в Орду как один из самых близких к ним людей; владел достаточным по своему положению состоянием, но по простоте тогдашних нравов, живя в деревне, он не пренебрегал и обычными сельскими трудами; мы увидим потом, что Кирилл посылал, например, своего малолетнего сына за конями так же, как теперь посылают своих малюток простые поселяне.

Кирилл и Мария были люди добрые и богоугодные. Говоря о них, блаженный Епифаний замечает, что Господь, благоволивший воссиять в земле Русской великому светильнику, не попустил родиться ему он неправедных родителей, ибо такому детищу, которое по устроению Божию должно было впоследствии послужить духовной пользе и спасению многих, подобало иметь и родителей святых, дабы доброе произошло от доброго и лучшее приложилось к лучшему, дабы взаимно умножилась похвала и рожденного и самих родивших во славу Божию. И праведность их была известна не одному Богу, но и людям. Строгие блюстители всех уставов церковных, они помогали и бедным; но особенно свято хранили они заповедь апостола Павла: страннолюбия не забывайте: тем бо не ведяще нецыи странноприяша Ангелы (Евр. 13; 2). Тому же учили они и детей своих, строго внушая им не упускать случая позвать к себе в дом путешествующего инока или иного усталого странника. До нас не дошло подробных сведений о благочестивой жизни сей блаженной четы, зато мы можем вместе со святителем Платоном сказать, что «самый произшедший от них плод показал, лучше всяких красноречивых похвал, доброту благословенного древа. Счастливы родители, коих имена прославляются вечно в их детях и потомстве! Счастливы и дети, которые не только не посрамили, но и приумножили, и возвеличили честь и благородство своих родителей и славных предков, ибо истинное благородство состоит в добродетели!»

Кирилл и Мария имели уже сына Стефана, когда Бог даровал им другого сына – будущего основателя Троицкой Лавры, красу Церкви Православной и несокрушимую опору родной земли. Задолго до рождения сего святого младенца дивный Промысл Божий уже дал о нем знамение, что это будет великий избранник Божий и святая отрасль благословенного корня. В один воскресный день его благочестивая мать пришла в церковь к Божественной литургии и смиренно встала, по тогдашнему обычаю, в притворе церковном вместе с прочими женами. Началась литургия; пропели уже Трисвятую песнь, и вот незадолго пред чтением Святого Евангелия вдруг, среди общей тишины и благоговейного молчания, младенец воскликнул у нее во чреве, так что многие обратили внимание на этот крик. Когда начали петь Херувимскую песнь, младенец вскрикнул в другой раз и притом уже столь громко, что голос его был слышен по всей церкви. Понятно, что мать его испугалась, а стоявшие близ нее женщины стали между собою переговариваться, что бы мог означать этот необыкновенный крик младенца. Между тем литургия продолжалась. Священник возгласил: «Вонмем! Святая святым!» При этом возглашении младенец воскликнул в третий раз, и смущенная мать едва не упала от страха: она начала плакать…. Тут ее окружили женщины и, может быть, желая помочь ей успокоить плачущее дитя, стали спрашивать: «Где у тебя младенец? Отчего он кричит так громко?» Но Мария в душевном волнении, обливаясь слезами, едва могла вымолвить им: «Нет у меня младенца; спросите еще у кого-нибудь». Женщины стали озираться кругом и, не видя нигде младенца, снова пристали к Марии с тем же вопросом. Тогда она вынуждена была сказать им откровенно, что на руках у нее действительно нет младенца, но она носит его во чреве…

«Как же может кричать младенец, когда он еще в утробе матери?» - возражали ей удивленные женщины. «Я и сама удивляюсь этому, - отвечала им Мария, - и нахожусь в немалом недоумении и страхе…»

Тогда женщины оставили ее в покое, не переставая впрочем, удивляться этому необыкновенному случаю.

«В наше время, говорит святитель Московский Филарет, - свидетели подобного происшествия, вероятно, имели бы немало заботы об изыскании причины, произведшей сие необыкновенное явление. Более проницательные, может быть, осмелились бы догадываться, что молитвенный восторг благочестивой матери в три важных периода священнодействия сообщил необыкновенное возбуждение жизни плоду, который носила она во чреве. Но в то время любили не столько любопытные умствования, сколько благоговейное наблюдение путей Провидения, и народ выходил из церкви, повторяя написанное в Евангелии об Иоанне Предтече: что убо отроча сие будет (Лк. 1: 66)? Да будет над ним воля Господня!»

Благоговейный описатель жития Сергиева преподобный Епифаний сопровождает свое повествование о сем необыкновенном происшествии таким размышлением: «Достойно удивления, что младенец, будучи во чреве матери, не воскликнул где-либо вне церкви, в уединенном месте, где никого не было, но именно при народе, как бы для того, чтобы многие его услышали и сделались достойными свидетелями сего обстоятельства. Замечательно еще и то, что прокричал он не как-нибудь тихо, но на всю церковь, как бы давая понять, что по всей земле распространится слава о нем, и не тогда возгласил он, когда мать его была где-нибудь на пиршестве или почивала, но когда была она в церкви, и именно во время молитвы, как бы указывая на то, что он будет крепким молитвенником пред Богом; не прокричал он в каком-либо ином месте, но именно в церкви, в месте чистом, в месте святом, где пребывают святыни Господни и совершаются священнодействия, знаменуя тем, что и сам он будет совершенной святыней Господа в страхе Божием. Достойно замечания также и то обстоятельство, что не возгласил он однажды или дважды, но именно трижды, являя тем, что он будет истинным учеником Святой Троицы, так как троичное число предпочитается всякому другому числу, потому что везде и всегда сие число является источником и началом всего доброго и спасительного». После сего, приводя из ветхозаветной и новозаветной истории примеры и указания, свидетельствующие о важном знаменовании троичного числа, и воспомянув страшную тайну Триипостасного Божества, блаженный Епифаний продолжает: «Подобало и сему младенцу трижды провозгласить еще во чреве матери, прежде рождения на свет, в предзнаменование того, что он будет некогда служителем Святой Троицы и многих приведет к познанию Бога, научая словесных овец своих веровать во Святую Троицу, единосущную во едином Божестве. И действительно, - рассуждает далее Епифаний, - не служило ли все это явным указанием на все дивное и досточудное в последующей его жизни? Не сбылось ли все это самим делом в его чудесных деяниях? И кто видел и слышал о первых предзнаменованиях, тот должен был потом верить и тому, что последовало за ними, ибо не просто, не без особенной цели были даны эти предзнаменования: они были предвестниками и началом всего, что совершилось впоследствии. Вспомним древних святых, просиявших в Ветхом и Новом Завете: как зачатие, так и рождение многих из них предрекаемо было особенным откровением от Бога. Так, пророка Иеремию Бог от чрева матери предызбрал и освятил; то же свидетельствует о себе другой пророк – Исайя, а святой и великий Пророк и Предтеча Христов Иоанн, еще будучи в утробе матери, познал Господа, носимого в ложеснах Пречистой Приснодевы Марии: и взыгрался младенец радощами во чреве (Лк. 1: 44) матери своей Елисаветы и ее же устами пророчески возопил: откуда мне сие, да прииде Мати Господа моего ко мне (ст. 43)? О святом пророке Илии есть сказание, что родители его видели, как светлые и благообразные мужи повивали сего младенца огненными пеленами и питали его пламенем огненным». Далее Епифаний приводит подобные же рассказы о святых Николае Чудотворце, Ефреме Сирине, Алипии и Симеоне Столпниках, Феодоре Сикеоте, Евфимии Великом, Феодоре Едесском и Петре, митрополите Московском, рассказы, которые мы опускаем, дабы, по выражению самого блаженного Епифания, «долготою слова послушателем слухи ленивы не сотворити», и приводим здесь только заключительные его мысли: «Досточудно, - говорит он, - было это возглашение младенца во чреве матери; досточудна была и все жизнь этого поистине досточудного мужа! Господь еще до рождения отметил его Своею благодатию и необычным случаем предуказал Свое особенное Божественное о нем промышление».

Всегда преданные воле Божией и внимательные к путям Провидения, Кирилл и Мария поняли указания Промысла Божия и сообразно с этими указаниями должны были вести дело воспитания дитяти. После описанного происшествия особенно мать сделалась необыкновенно внимательна к своему состоянию. Всегда имея в мыслях, что она носит во чреве младенца, который будет избранным сосудом Святого Духа, Мария все остальное время беременности готовилась встретить в нем будущего подвижника благочестия и воздержания, а потому и сама, подобно матери древнего судии израильского Сампсона (см.: Суд. 13, 4), тщательно соблюдала душу и тело в чистоте и строгом воздержании во всем. «Заботливо храня носимый ею во чреве Божий дар, она желала, - говорит святитель Платон, - чрез свое воздержание дать телесному составу дитяти чистое и здравое питание, хорошо понимая добрым сердцем своим ту истину, что добродетель, сияющая в здравом и прекрасном теле, становится чрез то еще прекраснее».

Всегда благоговейная и усердная молитвенница, праведная мать теперь чувствовала особенную потребность сердца в молитве, поэтому она часто удалялась от людского взора и в тишине уединения со слезами изливала пред Богом свою горячую материнскую молитву о будущей судьбе своего младенца. «Господи! – говорила она тогда, - Спаси и сохрани меня, убогую рабу Твою; спаси и соблюди и сего младенца, носимого во утробе моей, Ты бое си – храняй младенцы Господь (Пс. 114, 5); да будет воля Твоя, Господи, на нас, и буди имя Твое благословенно во веки!» Так, в строгом посте и частой сердечной молитве пребывала богобоязненная мать святого дитяти; так и само дитя, благословенный плод ее чрева, еще до появления своего на свет некоторым образом уже предочищался и освящался постом и молитвою.

«О, родители, - замечает при повествовании о сем святитель Филарет, - если бы вы знали, сколько добра или, напротив, сколько зла можете вы сообщить вашим детям еще до их рождения! Вы удивились бы точности суда Божия, который благословляет детей в родителях и родителей в детях и отдает грехи отцев на чада. (Числ. 14, 18), и, помышляя о сем, с благоговением проходили бы служение, вверенное вам от Того, из Негоже всяко отечество на небесех и на земли именуется (Еф. 3, 15)».

Кирилл и Мария видели на себе великую милость Божию; их благочестие требовало, чтобы одушевлявшие их чувства благодарности к благодеющему Богу были выражены в каком-либо внешнем подвиге благочестия, в каком-либо благоговейном обете; а что могло быть приятнее Господу в таких обстоятельствах, в каких они находились, как не крепкое сердечное желание и твердая решимость оказаться вполне достойными милости Божией? И вот праведная Мария, подобно святой Анне, матери пророка Самуила, вместе со своим мужем дала такое обещание: если Бог даст им сына, то посвятить его на служение Богу. Это значило, что они, со своей стороны, обещали сделать все, что могли, чтобы на их будущем дитяти исполнилась воля Божия, совершилось тайное о нем предопределение Божие, на которое они уже имели некоторое указание. Немного, конечно, таких родителей, да едва ли и найдутся в наше грешное время такие счастливцы, которые могли бы так решительно, и притом непогрешительно определить судьбу своих детей еще до их рождения: опасно и неразумно давать обеты, исполнение коих не зависит от воли обещающих; праведные родители Сергиевы могли сделать это потому, что имели уже таинственное указание на будущую судьбу их дитяти; но кто из христианских родителей не желал бы видеть в детях своих будущих граждан Царства Небесного? А если все желают, то пусть же все и полагают в сердце своем твердый и неизменный обет – делать со своей стороны все, что от них зависит, чтобы их дети были истинными чадами Божиими по благодати, чтобы они были покорными сынами нашей общей матери – Святой Церкви Православной, чтобы ни дети, ни родители не испытывали потом горькой участи сынов Царствия, которые будут изгнаны, по слову Господнему, во тьму кромешную. «Для чего человек создан от Бога?» - спросили одного простого старца. «Чтобы быть наследником Царствия Божия», - отвечал он.

3 мая (здесь и далее даты даны по ст. ст. – Ред.) 1319 г. в доме боярина Кирилла была общая радость и веселье: Марии Бог дал сына. Праведные родители пригласили своих родных и добрых знакомых разделить с ними радость по случаю рождения нового члена семьи, и все благодарили Бога за сию новую милость, явленную Им на доме благочестивого боярина. На сороковой день по рождении родители принесли младенца в церковь, чтобы совершить над ним Святое Крещение и в то же время исполнить свое обещание представить дитя в непорочную жертву Богу, Который дал его. Благоговейный иерей, по имени Михаил, нарек младенцу во Святом Крещении имя Варфоломей, конечно, потому, что в этот день (11 июня) праздновалась память святого апостола Варфоломея, ибо сего требовал тогдашний церковный обычай; но это имя и по старому значению своему, «сын радости», было особенно утешительно для родителей сего младенца, ибо можно ли описать ту радость, которая переполняла их сердца, когда они видели пред собою начало исполнения тех светлых надежд, которые почивали на сем младенце со дня его чудесного проглашения во чреве матери? Кирилл и Мария рассказали этот случай священнику, и он, как сведущий в Священном Писании, указал им много примеров из Ветхого и Нового Заветов, когда избранники Божии еще от чрева матери были предназначаемы на служение Богу, привел им слова пророка Давида о совершенном предведении Божием: Несоделанное мое видесте очи Твои (Пс. 138, 16), и апостола Павла: Бог избравый мы от чрева матери моея… явити Сына Своего во мне, да благовествую Его во языцех (Галл. 1: 15-16), и другие подобные места Священного Писания и утешил их благодатною надеждою относительно их новорожденного: «Не смущайтесь, - говорил он им, - а паче радуйтесь, что сын ваш будет избранным сосудом Духа Божия и служителем Святой Троицы». И, благословив дитя и его родителей, служитель алтаря Христова отпустил их с миром.

Между тем мать, а потом и другие стали примечать в младенце опять нечто необыкновенное: когда матери случалось насыщаться мясною пищею, то младенец не брал сосцев ее; то же повторялось, и уже без всякой причины по средам и пятницам, так что в эти дни младенец вовсе оставался без пищи. И это повторялось не раз, не два, а постоянно; мать, конечно, беспокоилась, думала, что дитя нездорово, советовалась с другими женщинами, которые тщательно осматривали дитя, но на нем не было заметно никаких признаков болезни, ни внутренней, ни наружной, напротив, малютка не только не плакал, но весело смотрел на них, улыбался и играл ручками… Наконец обратили внимание на время, когда младенец не принимал сосцов матерних, и тогда все убедились, что в этом детском посте «ознаменовались», как выражался святитель Филарет, «предшествовавшие расположения матери и проявлялись семена будущих его расположений». Взращенный постом во чреве матери, младенец и по рождении как будто требовал от матери поста. И мать действительно стала еще строже соблюдать пост: она совсем оставила мясную пищу, и младенец, кроме среды и пятницы, всегда после того питался молоком матери.

Однажды Мария отдала младенца на руки другой женщине, чтобы та покормила его своею грудью, но дитя не захотело взять сосцов чужой матери; то же самое было с другими кормилицами… «Добрая отрасль доброго корня, - говорит блаженный Епифаний, - питалась только чистым млеком родившей его. Так сей младенец от чрева матери познавал Бога, в самых пеленах поучался истине, в самой колыбели привык к посту и, вместе с молоком матери, навыкал воздержанию… Будучи по естеству еще младенцем, он выше естества уже предначинал пощение; с младенчества он был питомец чистоты, питаемый не столько млеком, сколько благочестием, и предъизбранный Богом еще до рождения»…

«Многие матери, - замечает по сему случаю святитель Платон, - не почитают важным делом кормит дитя своей грудью, но на самом деле это очень важно. Для чего же Творец естества наполняет молоком сосцы матерние, если не для того, чтобы приготовить в них для младенца питательную пищу? А с этой пищей, то есть с молоком, вливаются в младенца его будущие склонности и нравы». «Чужое молоко, - рассуждает в одном месте святитель Димитрий Ростовский, - не так полезно для младенца, как молоко его родной матери. Если кормилица больна, то будет больное и дитя; если она гневлива, невоздержанна, сварлива, таково же будет и дитя, которое она кормит. Дитя, воспитанное чужим, не материным млеком, не будет иметь к матери такой любви и привязанности, какую имеют дети, вскормленные ее собственным млеком. Да пристыдят таких матерей бессловесные животные: ни одно из них не доверяет другому питать собственных детей». «Лучше бы подумать доброй матери, - говорит святитель Филарет Московский, - отнимать ли мать вдруг у двух младенцев: у младенца кормилицы и у своего собственного, и заставлять ли своего младенца пить из груди кормилицы, может быть, тоску по оставленном ею собственном детище, вместо того, чтобы он пил любовь из груди своей матери». «Бывают матери, - говорит свт. Иоанн Златоуст, - которые своих детей отдают кормилицам. Христос не попустил сего. Он питает нас собственным телом и напояет собственной кровию».

Окончилось время кормления грудью Варфоломея; дитя покинуло колыбель; возрастая телом, оно укреплялось и духом, исполнялось разума и страха Божия; благодать Божия почивала на святом младенце, и добрые люди утешались им.

ГЛАВА II

БЛАГОДАТНЫЙ ОТРОК

Радуйся, отроча добродушевное и благонадежное,

Радуйся, детище, всякия благодати

Божия исполненное (Акафист, икос 3)

Когда Ворфоломею исполнилось семь лет, родители отдали его учиться грамоте. Наши благочестивые предки всегда смотрели на обучение грамоте, как на дело священное: грамота давала ключ к чтению и уразумению Божественный Писаний. И школы грамотности, которых было очень немного в то время, учреждались попечениями епископов и вообще духовенства. Ростовским епископом в то время, о котором мы говорим, был Прохор, муж учительный и благочестивый. Под его руководством и учителями в школы назначались, конечно, люди богобоязненные.

Вместе с Варфоломеем учились и два брата его: старший Стефан и младший Петр. Братья обучались успешно, хотя Петру в то время не было и шести лет, а Ворфоломей далеко отставал от них. Учитель наказывал его, товарищи упрекали и даже смеялись над ним, родители уговаривали; да и сам он напрягал все усилия своего детского ума, проводил ночи над книгою и часто, укрывшись от взоров людских, где-нибудь в уединении, горько плакал о своей неспособности, горячо и усердно молился Господу Богу: «Дай же Ты мне, Господи, понять эту грамоту; научи Ты меня, Господи, просвети и вразуми!» Но грамота все же ему не давалась. «Тяжелое чувство испытывает человек, - говорит святитель Платон, - когда всей душой желает учиться, чувствует в себе планомерное влечение к просвещению, но на пути к достижению цели его желаний встречаются какие-либо непреодолимые препятствия». Сильно огорчалось своею безуспешностью и доброе дитя. Немало попечалились о нем и родители его, и учитель: всем было прискорбно, что мальчик лишается великого дара Божия – в учении книжном. Но видно, нужно было, чтобы отрок, о котором были столь добрые предзнаменования, ранним опытом научился, что никакого успеха, никакого знания, никакой способности не должно приписывать себе, но единственно Богу, Отцу светов, от Которого свыше сходит всякое деяние благо и всяк дар совершен (Иак. 1, 17) и, смиряться под крепкую руку (1 Петр. 5:6) Того, Кто один просвещает всякого человека, грядущего в мир (Ин. 1, 9). Чего, однако же, не преодолеют прилежание и труды, а наипаче молитва и особенно молитва и особенно молитва, исходящая из чистого сердца невинного дитяти? И вот Господь, близ сущий всем призывающим Его во истине (Пс. 144, 18), внял наконец усердной молитве благоразумного отрока Варфоломея и даровал ему просимое.

Раз отец послал его в поле искать жеребят, каковое поручение пришлось особенно по душе мальчику, любившему уединяться от людей. Здесь-то и случилось с ним нечто подобное тому, что было с Саулом, который, будучи также послан отцом своим для отыскания заблудившихся ослят, встретил пророка Самуила, возвестившего ему, что он будет царем над Израилем. На поле, под дубом, увидел Варфоломей незнакомого старца-черноризца, саном пресвитера; благоговейный и ангелоподобный старец приносил здесь свои молитвы Богу Вездесущему и изливал пред Всевышним слезы сердечного умиления. Поклонившись ему, скромный отрок почтительно отошел в сторону, не желая прерывать его беседы с Богом, и стал вблизи, ожидая окончания молитвы. Старец окончил молитву; он с любовию взглянул на доброе дитя и, прозревая в нем духовными очами избранный сосуд Святого Духа, ласково подозвал его к себе, благословил его, отечески поцеловал и спросил: «Что тебе надобно, чадо?»

Хотя мальчик был послан искать коней, его тоскующая душа и теперь была всецело занята невеселыми мыслями о своей неспособности к учению; он забыл на этот раз о конях и с детской простотой поведал старцу свое сердечное горе.

- Меня отдали учиться грамоте, - сказал сквозь слезы Варфоломей, - и больше всего желала бы душа моя научиться читать слово Божие; но вот сколько ни стараюсь, никак не могу выучиться, не понимаю, что мне толкуют, и очень печалюсь о том; помолись за меня Богу, отче святый, попроси у Господа, чтобы Он открыл мне учение книжное: я верю, что Бог примет твои молитвы.

Умилился старец от таких речей малого отрока; он видел его усердие и, любуясь красотой детской души, отражавшейся на его кротком лице, возвел руки, возвел очи на небо, вздохнул к Богу из глубины сердечной и стал молиться, испрашивая дитяти просвещения свыше… О, как пламенна была эта молитва таинственного старца под открытом небом, под тенью дуба, и с каким трепетом надежды соединял с нею свою чистую детскую молитву блаженный Варфоломей! В этом трогательном уединении двух душ – убеленного сединами старца и малого отрока – их общая молитва, как чистый фимиам, восходила на небо и достигла Престола Всевышнего…

Старец заключил свою вдохновенную молитву священным словом «аминь» и бережно вынул из-за пазухи небольшой ковчежец. Открыв его, он взял оттуда тремя перстами малую частицу святой просфоры, и благословляя ей Варфоломея, промолвил: «Возьми сие, чадо, и снеждь; сие дается тебе в знамение благодати Божией и разумения Святого Писания. Не смотри на то, что частица святого хлеба так мала: велика сладость вкушения от нее».

Нужно ли говорить, с каким восторгом принял святой отрок этот благодатный дар? Слезы радости блестели в его детском взоре; с благоговением вкусил он от святого хлеба и – какою же сладкою показалась ему эта таинственная пища!

- Не об этом ли сказано в псалмах, - сказал он старцу, - коль сладка гортани моему словеса Твоя, паче меда устом моим, и душа моя… возлюби я зело. (Пс. 118, 103, 167)?

Заметим, что юный Варфоломей, по святой любознательности и усердию, много псалмов заучил наизусть со слов благочестивых родителей и, конечно, повторял их в своих уединенных прогулках по полям и лугам своей родины. Поэтому и теперь пришли ему на память приведенные слова псалмопевца.

- Если веруешь чадо, - отвечал ему старец, - больше сих узришь. А о грамоте не скорби: ведай, что отныне Господь подаст тебе разумение книжное паче братий твоих и товарищей, так что и других будешь пользовать.

Радуясь от всей души, что Бог привел ему встретиться с таким святым старцем, Варфоломей сладостно внимал его душеполезным наставлениям; как семена на добрую землю, так и благодатные слова старца ложились на его доброе сердце.

Довольно научив его спасению души, старец хотел уже идти в путь свой, но благоразумный отрок не хотел расстаться со святым наставником; он пал к ногам его и со слезами умолял войти в дом его родителей. «Родители мои, - говорил Варфоломей, - очень любят таких, как ты, отче! Не лиши же и их своего святого благословения!»

Сколько детской простоты слышится в этих речах доброго мальчика! В них сказалась вся любящая душа святого дитяти, и как счастливы родители, которых Бог благословил такими детьми! Поистине такие дети – Божие благословение, они не только в себе самих носят это благословение небесное, но и собирают его, так сказать, отовсюду, чтобы привлечь на дом родительский.

С улыбкой любви последовал старец за своим юным странноприимцем, и с честью его встретили родители Варфоломеевы. Для благочестивых людей такой старец, инок, всегда желанный гость, а Кирилл и Мария особенно любили принимать и покоить у себя в доме иноков. Принял благословение от старца, они предложили ему радушное угощение. Но гость медлил садиться за стол. «Прежде следует вкусить пищи духовной», - заметил он и направился в моленную, которая в старое доброе время имелась в каждом доме благочестивых князей и бояр. Туда пригласил он с собой Варфоломея и, благословив начало третьего часа, велел ему читать псалмы…

Напрасно изумленный отрок отговаривался неумением: старец сам дал ему в руки книгу и настаивал, чтобы тот читал слово Божие без сомнения. И что же? Отрок взял благословение от старца и, благоговейно осенив себя крестным знамением, начал стихословить Псалтирь стройно и внятно!... И сам он, и родители, и братья не могли надивиться, как хорошо читает он… Ведь до сего времени он так тупо учился и мало понимал!... Так впоследствии об этом рассказывал сам Преподобный. Над ним сбылось, замечает блаженный Епифаний, слова пророка: тако глаголет Господь: се дах словеса Моя во уста твоя (Иер. 1:9)

После этого святой гость вкусил предложенной ему трапезы и, благословив радушных хозяев, хотел удалиться, но благочестивым боярам жаль было так скоро отпустить его. Им хотелось еще побеседовать с опытным в духовной жизни старцем, в котором они уже приметили дар прозорливости. Между прочим, они рассказали ему, как сын их, будучи еще во чреве матери, троекратно прокричал в церкви, и желали узнать, что думает старец об этом случае, который самою необычностью своей заставлял их невольно задумываться над ним.

- О добрые супруги! – сказал им на это старец. – Вот, Господь удостоил вас такой великой милости – дал вам такого сына. Зачем же вы страшитесь там, где нет никакого страха? Вам должно радоваться, что Бог благословил вас таким детищем. Он предызбрал вашего сына еще прежде рождения. А что я говорю вам истину – вот вам знамение: с этой поры отрок будет хорошо понимать всю книжную мудрость и свободно будет читать Божественное Писание. Знайте, что велик будет сын ваш пред Богом и людьми за его добродетельную жизнь!

Старец встал, чтобы идти; уже на пороге дома он еще раз обратился к родителям Варфоломеевым и вымолвил в пророческом духе такие загадочные слова:

- Отрок будет некогда обителью Пресвятой Троицы; он многих приведет за собою к уразумению Божественных заповедей.

Гостеприимные хозяева проводили странника до ворот своего дома; но тут он вдруг стал невидим, так что Кирилл и Мария невольно подумали, не Ангел ли Божий был послан к ним, чтобы даровать премудрость их сыну. И глубоко сохранили они в благоговеющих сердцах своих таинственные глаголы.

Между тем как говорил старец, так и сбылось: с отроком произошла чудная перемена. Какую бы книгу ни раскрыл он, тотчас же начинал читать ее без всякого затруднения, понимая смысл того, что читал. Так дар Божий, столь неожиданно ему ниспосланный, воздействовал в юном Варфоломее и просветил ум его. Нет нужды говорить, что после этого случая он скоро опередил в учении как братьев своих, так и прочих товарищей.

Нередко можно и в наше время встретить примеры горячего детского благочестия, продолжительных, горячих, со слезами молитв, любви к богослужению, усердного стремления подражать подвигам святых отцов; это бывает в тех благочестивых семействах, в которых дети воспитываются в страхе Божием, на чтении житий святых, под сенью храма Божия. А в Древней Руси все воспитание детей велось в строго-церковном духе. И это чувство, эти чистые, святые стремления дитяти не скорбь и мрак вносят в его юную душу, но отрадную тишину, ясность и спокойствие. Дитя черпает в них духовную силу и крепость; в его душе слагаются светлые образы (идеалы) жизни святой, жизни по Евангелию Христову, - образы, которые сродняются с его юным сердцем и становятся для него на всю жизнь заветною святыней, к которой с теплым чувством обращается потом человек даже в глубокой старости. И чем сильнее эти святые стремления в детстве, тем больше они освещают впоследствии мрак жизни в сей юдоли земной, - они примиряют утомленного невзгодами жизни пришельца земли с его нерадостной долей и поддерживают, ободряют, утешают в его многотрудном странствовании к Отечеству Небесному.

Так было и с отроком Варфоломеем. Рано в его душе, воспитанной примерами и уроками благочестия, раскрылось чувство любви к молитве и готовность к подвигам для угождения Богу. Простое доброе сердце дитяти есть открытая дверь для благодати Божией; посему-то и сказал Господь о детях: таковых есть царство небесное (Мф. 19: 14). Рано низошла благодать Божия и в невинное сердце отрока Варфоломея и воцарилась там. Всею душою Варфоломей полюбил богослужение церковное и не опускал ни одной службы церковной. Наши предки не знали и не любили читать какие-либо книги светского содержания; жития святых, святоотеческие писания, разные Палеи, сборники, летописные сказания о минувших судьбах родной земли – вот книги, которые были любимым чтением того времени. Конечно, в доме благочестивого боярина Кирилла не было недостатка в таких книгах, отрок Варфоломей их читал и перечитывал и, кто знает, может быть, некоторые рукописи XII-XIV веков, оставшиеся в библиотеке Лавры от времени самого ее основателя, были принесены им в пустыню, как единственное дорогое наследство после его родителей. Почерпая из книг уроки мудрости духовной, он тотчас же старался прилагать их к жизни своей – «не так, - замечает святитель Филарет, - как многие долголетние ученые, которых учение цветет в словах, но в делах не созревает». Он скоро понял, что еще в отроческом возрасте страсти уже начинают проявлять свою губительную силу, которую сдержать стоит немалого труда; а кто хотя раз поддастся в юности их влечению и попустит им связать себя порочными склонностями, тому и подавно тяжело преодолеть их. И вот благоразумный отрок принимает все меры, чтобы оградить себя от их воздействия, и пресекает все пути, которыми они обычно находят доступ к сердцу человека. Так, прежде всего он совершенно уклоняется от детских игр, шуток, смеха и пустословия, помня, что тлят обычаи благи беседы злы (1 Кор. 15: 33) и что со строптивым легко можно и самому развратиться (см.: Пс. 17, 27). Потом, сознавая" что воздерживать себя во всем есть лучшее средство сдерживать страсти, а свободный от страстей дух и непомраченная ими мысль всегда бывают способнее к восприятию благодати Божией, святой отрок налагает на себя строгий пост: по средам и пятницам он не позволяет себе вкушать ничего, а в прочие дни питается только хлебом и водою. О каких-нибудь других питаниях, не говоря уже о вине, он не позволяет себе и помыслить за всю свою жизнь.

Но благоразумный отрок кротко отвечал на эти увещания любящей матери:

- Не стесняй меня в этом, родная моя, чтобы не пришлось делать так против воли твоей. Не отклоняй меня от воздержания, которое так сладостно душе моей зачем советуешь своему сыну неполезное? Ведь вы же сказали мне, что я еще в колыбели постился по средам и пятницам как же я могу не понуждать себя угождать Богу, чтобы Он избавил меня от грехов моих?

- Тебе нет еще и двенадцати лет от роду, - возражала ему мать, - а ты уже говоришь о грехах своих! Мы видели над тобою явные знамения благодати Божией ты избрал благую участь, которая не отнимется у тебя, - что у тебя за грехи?

- Перестань, матушка, - со сдержанным огорчением отвечал ей сын, - что ты это говоришь? Тебя увлекает естественная любовь твоя к детям но послушай, что говорит Святое Писание: никтоже чист пред Богом, аще и един день жития его будет на земли (Иов, 14: 5) никто не безгрешен, токмо един Бог, а Божественный Давид о нашей худости говорит, в беззакониих зачат есмь и во гресех роди мя мати моя (Пс. 50, 7), сего ради да не похвалится всяк человек! Брашно и питие, конечно, нас не поставляет пред Богом (1 Кор. 8:8).

Мать удивлялась разумным речам своего сына и, не желая препятствовать его доброму произволению о Боге, обыкновенно говорила ему: &laquo Если ты так рассуждаешь, то делай, как хочешь Господь с тобою, я не хочу стеснять тебя в добром, дитя мое!&raquo

И святой отрок никогда не позволял себе даже отведать каких-нибудь сладких блюд или напитков, следуя мудрому наставлению Василия Великого: &laquo Аще хочеши внити в рай, воздержи чрево, бежи пиянства&raquo . Так, укрощая юную плоть свою воздержанием и трудами для сохранения чистоты душевной и телесной, он ни в чем не нарушал воли своих родителей: как кроткий и послушный сын, он были истинным утешением для них.

И невольно каждый, видевший такое доброе устроение Варфоломея, любовался им, невольно говорил про себя с умилением: что-то выйдет из этого отрока, которого Бог сподобил такой благодати с раннего детства?

А отрок между тем становился юношей и, возрастая летами, возрастал и в благочестии. И само собою зарождалось в нем желание иноческого подвига, и с каждым днем все больше и больше росло и созревало это желание, пока наконец не обратилось в пламенную жажду души, которой томился некогда венценосный подвижник и пророк и взывал: желает душа моя&hellip к Богу крепкому живому: когда же, наконец, прииду и явлюся лицу Божию (Пс. 41, 3)

Но не в Ростовской земле, не в Ростовском княжестве, которое тогда потеряло уже свое значение, суждено было исполниться этим заветным мечтам. Там, по выражению песни церковной, первые искры Божественного желания только начали возжигать сей великий светильник, но не там надлежало ему возгореться. Ему назначено было Промыслом Божиим просиять в мрачной пустыне, среди дремучих лесов Радонежских, чтобы оттуда светить светом своей жизни святой и своего благодатного учения только что возникавшей тогда из безвестности Москве, которая готовилась быть первопрестольною столицей всей Русской земли, а с Москвою &ndash светить и всему Православному Царству Русскому.

Посмотрим теперь, как перенесен был благодатный светильник сей из пределов Ростова Великого в пределы незнатного Радонежа, - перенесен невидимою рукою Промысла Божия, руководившего обыкновенными путями дел человеческих.

ГЛАВА III

ПОКОРНЫЙ ЮНОША

Радуйся, яко от младых ногтей

последовал еси Христу. (Икос Минеи)

Радуйся, от юности твоея всем сердцем

и мыслию Бога возлюбивый (Акафист, икос 3)

Здесь уместно сказать несколько слов о том, в каком состоянии находилась в описываемое нами время Русская земля, чтобы знать, при каких обстоятельствах жили родители Ворфоломеевы и среди каких условий воспитывался сам Варфоломей. Раскроем на минуту скорбные страницы родной нашей истории, чтобы яснее видеть, какого великого мужа послал Бог многострадальному Отечеству нашему в лице смиренного Своего избранника, пустынника Радонежского, в столь трудные времена. На темном фоне исторических событий его светлый образ выступает перед нами во всей своей неземной красоте.

Да, тяжело было Русской земле в те скорбные времена трудно, невозможно было одолеть сильного врага и именно потому, что князья русские все больше ссорились между собой, единства не было, по клочкам была разделена вся обширная Русская земля. И если бы не осознали наконец необходимости этого единства &ndash кто знает? &ndash может быть, и совсем погибла бы Русь Православная, подпав под владычество более опасных врагов, каковы были в то время Литва, Польша, Венгрия и Швеция&hellip

Не избежали, конечно, этих народных скорбей и праведные родители Варфоломеевы. Славный и именитый некогда боярин Кирилл еще ранее описанных нами событий в Ростове под старость стал терпеть нужду. Частые путешествия в Орду со своим князем, тяжкие дани и непосильные подарки ордынским вельможам, без чего никогда не обходились путешествия, жестокий голод, нередко опустошавший Ростовскую область, а больше всего, говорит преподобный Епифаний, великая рать или нашествие Туралыково в 1327 году &ndash все это вместе отозвалось крайне неблагоприятно на его состоянии и почти довело его до нищеты. Очень вероятно также, что своеволие московских наместников, которые распоряжались в Ростове как независимые государи, не пощадило и Кирилла, как ближнего боярина князей Ростовских: может быть, и он лишился тогда не только чести своей, но и всего своего состояния. Тяжело было Кириллу после всего, что испытал он в Ростове, оставаться там, а может быть, и прямо приказано было от наместников московских удалиться из Ростова, и потому он решил, лишь только появится возможность, покинуть родной город и перейти на службу к другому князю.

Случай скоро представился. В 12 верстах от Троицкой Лавры по направлению к Москве есть село Городище или Городок, которое в древности носило имя Радонеж. В 1328 году, отправляясь в Орду, великий князь Иван Данилович написал духовное завещание, в коем между прочим назначил &laquo село Радонежское&raquo в удел великой княгине Елене &laquo с малыми детьми&raquo нераздельно. Вскоре после этого село это перешло в полную собственность младшего сына Иванова Андрея. Великий князь по малолетству Андрея поставил в Радонеж наместником Терентия Ртища, который, желая привлечь большее число поселенцев в этой части незаселенный тогда край, объявил именем князя разные льготы переселенцам. Лишь только это стало известно в Ростове, многие из его жителей, в надежде найти себе облегчение, потянулись в Радонеж. В числе таких переселенцев Епифаний называет Протасия тысяцкого, Георгия, сына Протопопова с родством его, Ивана и Феодора Тормасовых, их родственников Дюденя и Онисима, бывшего ростовского вельможу, а впоследствии диакона и ученика Сергиева. В числе их переселился и блаженный Кирилл со всем своим семейством и водворился в Радонеже близ церкви Рождества Христова.

По обычаю того времени, Кирилл должен был получить поместье, но сам он по старости уже не мог нести службы, и потому обязанность эту принял на себя старший его сын Стефан, который, вероятно еще в Ростове, женился. Младший из сыновей Кирилла Петр также избрал супружескую жизнь, но Варфоломей и в Радонеже продолжал свои подвиги. Размышляя о суете всего земного, блаженный юноша нередко повторял сам себе слово пророческое: Кая польза в крови моей, внегда сходити ми во истление (Пс. 29: 10). Правда, мир и все, что в мире, создано Богом для блага людей, но все это человеческими страстями, насилиями, неправдами до того извращено, что жизнь человеческая не представляет собой почти ничего, кроме труда и болезней, и для желающего в кротости духа устроять свое спасение со всех сторон встречаются препятствия и соблазны. Рассуждая таким образом, Варфоломей стал просить у своих родителей благословения избрать путь иноческой жизни. Не раз он говорил отцу: &laquo Отпусти меня, батюшка, с благословением, и я пойду в монастырь&raquo .

И благодатный сын повиновался он прилагал все свое старание угодить святым родителям и упокоить их старость, чтобы заслужить себе их благословение и молитвы. Не связанный семейными заботами, он всего себя посвятил упокоению родителей, а по своему кроткому, любящему характеру был как нельзя более способен к этому.

Какой прекрасный, поучительный пример и благоразумия родительского, и послушания сыновнего! Кирилл и Мария не усиливаются погасить возгорающееся в сыне своем Божественное желание, не принуждают его связать себя с суетой мира узами брачными, как делают многие родители века сего. Они только указывают ему на свои нужды и немощи, а втайне, вероятно, более имею в виду его молодость и дают ему случай еще испытать самого себя и укрепиться в святом намерении, дабы он, возложив руки на рало, уже не озирался вспять. Но и Варфоломей не следует примеру своевольных детей века сего, из коих многие даже в обыкновенных мирских делах не хотят покорить волю свою воле родителей и ни во что не ставят их нужды и желания нет, благоразумный юноша знает достоинство того, чего желает, однако же, взирая на заповедь Божию: чти отца и матерь (Мф. 15:4), соглашается до времени томить себя неисполненным желанием, дабы сохранить повиновение родителям и чрез то наследовать их благословение: так дорожил он этим благословением! И родители, конечно, от всего любящего сердца благословили послушного сына святыми своими благословениями до последнего своего воздыхания!

После удаления старшего брата в монастырь Варфоломей остался полным хозяином в доме родителей. Кончину их он принял как поданный Провидением Божиим знак к исполнению своего заветного намерения. Отдавая им последний долг сыновей любви, он неотлучно провел в Хотьковом монастыре сорок дней, пока совершалось установленное Церковью поминовение новопреставленных свою молитву о упокоении душ их он соединял с делами милосердия: каждый день кормил нищих и раздавал бедным остатки небогатого имущества почивших. В духовной радости возвратился он наконец в Радонеж: теперь никто и ничто не могло удержать его в мире, среди столь несносной для души его суеты&hellip С наслаждением повторял он изречения Священного Писания, которые так подходили теперь к его устроению душевному: изыдите от среды их и отлучитеся и ничему, сущему в мире, не прикасайтеся (2 Кор. 6: 17) отступите от земли и взыдите на небо. Прильпе душа моя по Тебе, Господи, мене же прият десница Твоя (Пс. 62, 9)

Обращал Варфоломей в благоговейном сердце своем и другое слово Господа: аще кто грядет ко Мне, и не отречется всего своего имения, не может быти Мой ученик (Лк. 14: 26-33). Желая последовать сему слову спасительному, он передал младшему брату Петру все, что осталось после родителей. Так сделан был решительный шаг, и святой юноша на 21-м году своей жизни бодро вступил на новый путь, полный скорбей и лишений, и, подклонив свою голову под благое иго креста Христова, устремился к вожделенным для него подвигам духовным, как жаждущий елень стремится к живительным источникам водным&hellip

&laquo Он оставил мир, - говорит святитель Филарет Московский, - когда мир еще не знал его и впоследствии не восхотел стать даже в такое состояние, которое хотя и в мире, но не от мира и не для мира (разумеется сан святительский) само послушание, столь свято хранимое Сергием во всех других случаях, не могло привести его к тому, чтобы расстаться со сладкою пустынею&raquo или хотя бы только принять от руки святителя священное украшение, как благословение архипастырское, потому, что сие украшение (крест) было сделано из золота.

ГЛАВА IV

БРАТЬЯ В ПУСТЫНЕ

Радуйся, вся мира сего красная, яко скоро

исчезающая, презревый. (Акафист, икос 3)

Радуйся, зерцало совершеннаго терпения. (Икос 6)

В Хотькове, как уже знают читатели, смиренно подвизался вблизи трех дорогих могил старший брат Варфоломея Стефан. К нему-то и спешил блаженный юноша. Скромный, с детства привыкший подчинять свою волю воле старших, он и теперь боялся положиться на себя и надеялся иметь в брате-иноке верного спутника и опытного руководителя на новом многотрудном жизненном пути. Оставаться в Хотькове у него не было намерения &ndash его душа жаждала безмолвия пустыни: чем больше предоставляла труда одинокая жизнь пустынника, чем больше было в ней лишений, тем для него казалось лучше.

И вот Варфоломей в Хотьковской обители. Он упрашивает брата идти с ним искать места для пустынножительства. Стефан не вдруг решается на такой подвиг. Недавний мирянин, поступивший в монастырь не столько по влечению чистой любви к Богу, сколько потому, что его сердце, разбитое семейным горем, искало врачевания в тишине святой обители, он не думал принимать на себя подвига выше меры своей и желал проходить обычный путь жизни монашеской в стенах монастырских. Но Варфоломей просит, умоляет, и добросердечный Стефан уступает наконец неотступным просьбам любимого младшего брата и &ndash &laquo принужден быв словесы блаженного&raquo - соглашается. Братья оставляют гостеприимную обитель и идут в самую глушь соседних лесов&hellip

В те времена каждый, желавший уединенной жизни, мог один или с товарищем свободно идти в лес, на любом месте строить себе хижину или копать пещеру и селиться тут. Земли было много свободной, не принадлежавшей частым владельцам. Когда собиралось около пустынников несколько человек, то строили церковь, испрашивали у князя право на владение местом, а у местного святителя &ndash разрешение освятить церковь, и обитель основывалась. Но Варфоломей не думал строить обитель, не желал собирать около себя братию, у него было одно заветное желание: укрыться навсегда от мира в глубине непроходимой чащи лесной, укрыться так, чтоб мир никогда не нашел его и совсем позабыл отшельника.

Когда церковь была готова к освящению, Варфоломей сказал Стефану: &laquo По плоти ты мне старший брат, а по духу &ndash вместо отца итак, скажи мне: во имя какого святого следует освятить нашу церковь? Какой будет ее престольный праздник?&raquo

Вздохнул из глубины сердца юный подвижник и сказал брату: &laquo Ты высказал, господин мой, то самое, что давно было у меня на душе, чего я всем сердцем желал, но не дерзал высказать. Любезно мне слово твое: пусть эта церковь будет освящена во Имя Пресвятой Троицы. Ради послушания я вопрошал тебя не хотелось мне иметь в сем волю свою, и вот Господь не лишил меня желания сердца моего!&raquo

&laquo В сем рассуждении Варфоломея, - замечает один его жизнеописатель, - открылось его глубокое духовное просвещение: самым наименованием храма он проповедовал всем главнейшую истину христианства &ndash о Триипостасном Божестве&raquo .

&laquo Его ум, - говорит святитель Филарет, - устремился тогда к высочайшему христианскому догмату, дабы привлечь за собою умы даже младенцев веры. Посвятив храм сей имени Пресвятой Троицы, он сделал то, что здесь, в его обители, по самому напоминанию имени храма каждый поклонник богословствует, исповедует и славит Живоначальную Троицу и богословствуя приносит свою молитву&raquo .

Затем оба брата пошли в Москву, чтобы испросить благословения Всероссийского митрополита Феогноста на освящение церкви. Святитель милостиво принял просителей и послал с ними священнослужителей, которые взяли с собой святой антиминс с мощами святых мучеников и все потребное для освящения храма. Церковь по желанию братьев был освящена во Имя Пресвятой и Живоначальной Троицы. Так скромно, по пустынному смиренно было положено основание Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, столь прославленной впоследствии именем Преподобного Сергия! &laquo Справедливо сия церковь, - замечает при сем блаженный Епифаний, - наречена во Имя Пресвятой Троицы: она основана благодатью Бога Отца, милостью Сына Божия и поспешением Святого Духа&raquo .

Это произошло в 1340 году, уже при великом князе Семене Ивановиче Гордом.

&laquo Какою несказанною радостью радовался юный подвижник наш, когда увидел освященным дом Божий! &ndash говорит святитель Платон. &ndash Теперь оставалось ему и самому себя всецело уготовать в жилище Духа Святого&raquo . И он, действительно, еще с большей ревностью стал подвизаться в посте и молитве, в трудах и терпении. Мира как бы вовсе не было для юного отшельника: он умер для мира и мир умер для него навсегда.

Хотя и оставил его единоутробный, но на сей раз не единодушный брат, он остался тверд и непоколебим в своем намерении. &laquo Два родных брата, - замечает блаженный Епифаний, - а между тем какая разность в произволении, но один из пустыни ушел в городской монастырь, а другой и саму пустыню обратил в город. Что казалось Стефану тяжким и нестерпимым, то было легко и приятно для Варфоломея, которого душа с детства пылала Божественным огнем. И Господь хранил его Своею благодатью среди пустыни, ограждал его Своими Ангелами на всех путях и как Сердцевидец, видевший его сердечные расположения, уготовлял в нем начальника многочисленной братии и отца многих обителей&raquo .

ГЛАВА V

ЮНЫЙ ПОСТРИЖЕННИК

Радуйся, вся мира сего красная, яко скоро

исчезающая, презревый.

Радуйся, вся плотския похоти Бога ради

умертвивый. (Акафист, икос 3)

&laquo Рассуждение в новоначальных есть истинное познание своего устроения душевного&raquo , - говорит Лествичник. В испытании самого себя обнаружилось это духовное дарование и в юном Варфоломее. Как ни горячо желал он облечься в ангельский образ, однако не спешил с исполнением своего сердечного желания. Он почитал неосновательным делом связать себя обетами монашества, прежде нежели приучит себя к строгому исполнению всех уставов монашеской жизни, ко всем трудам и подвигам не телесного только, но и внутреннего, духовного делания. Только тогда, когда он достаточно испытал себя во всем этом, он стал усердно просить Господа, чтобы удостоил его столь давно желанного ангельского образа.

В одной из обителей близ Радонежа, быть может в том же Хотьковом монастыре, жил смиренный старец-игумен по имени Митрофан. Неизвестно, когда Варфоломей с ним духовно сблизился может быть, это произошло еще раньше удаления его в пустыню может быть даже, что Митрофан изредка посещал Варфоломея в его пустынном уединении и служил для него Божественную литургию в его церквице &ndash блаженный описатель жития его ничего не говорит об этом. Он говорит только, что подвижник попросил Митрофана прийти к нему в пустыню, и несказанно обрадован был его посещением. Он встретил игумена как дорогого гостя, Самим Богом посланного, и усердно просил его пожить с ним сколько-нибудь в его келии. Добрый старец охотно согласился на это, а Варфоломей, взирая с благоговением на добродетельную жизнь его, прилепился к нему всей душой, как к родному отцу.

Спустя немного времени блаженный юноша во смирении склонил голову пред старцем и стал просить его о пострижении. &laquo Отче, - так говорил Варфоломей, - сотвори любовь ради Господа облеки меня в чин иноческий возлюбил я сей чин от юности моей и с давнего времени желаю пострижения. Только воля родителей моих долго меня от этого удерживала, но теперь, слава Богу, я от всего свободен и как олень, жаждущий источников водных, всею душою жажду иноческого пустынного жития&raquo .

Не стал противоречить старец-игумен его благочестивому желанию он пошел немедленно в свой монастырь, взял там нескольких из братий и все, что нужно было для пострижения, и возвратился к отшельнику. 7 октября 1342 года в убогой церквице пустынника совершилось пострижение двадцатитрехлетнего юноши. В сей день Святая Церковь празднует память святых мучеников Сергия и Вакха: по обычаю того времени Варфоломею и было дано имя Сергий.

Окончив обряд пострижения, Митрофан совершил Божественную литургию и приобщил нового инока Святых Христовых Таин. И исполнился благодати Святого Духа новопостриженный, и повеяло в церкви неизреченным благоуханием, и распространилось это дивное благоухание даже за стенами храма пустынного&hellip Так рассказывали о сем впоследствии сами свидетели этого чуда, прославляя Бога, прославляющего угодников Своих.

Так рассуждает о своем великом учителе его достойный ученик, преподобный Епифаний а кто лучше и ближе мог оценить подвиги его возлюбленного аввы?

Семь дней протекли как один день настало время Сергию расстаться со старцем-игуменом.

Подивился старец смиренномудрию своего новопостриженика: &laquo Меня ли грешного вопрошаешь о том, что сам не хуже меня знаешь, о честная глава!- сказал Митрофан. &ndash Ты уже приучил себя ко всякому подвигу мне остается только пожелать, чтобы Господь Сам вразумил тебя и привел в совершенную меру возраста духовного&raquo .

Старец побеседовал с ним еще немного о разных случаях в жизни духовной и собрался в путь. Сергий припал к стопам его и еще раз на прощанье просил благословить его и помолиться за него: &laquo Молись, молись, отче, - говорил он, - чтобы Господь послал мне силы противостоять брани плотской и искушениям бесовским, чтоб сохранил Он меня и от лютых зверей среди моих пустынных трудов&raquo &hellip

- Благословен Бог, - сказал ему старец, и крепкая вера слышалась в его речах, - Он не попускает нам искушений выше сил наших апостол говорит за всех нас: вся могу о укрепляющем мя Господе Иисусе. Отходя отсюда, я предаю тебя в руки Божии Бог будет тебе прибежище и сила. Он поможет тебе устоять против козней вражеских. Господь любит тех, кто благоугождает Ему, Он сохранит и твое вхождение отныне и до века.

В заключение своей беседы Митрофан сказал Сергию, что на месте его пустынножительства распространит Господь обитель великую и именитую, из которой пронесется слава имени Божия далеко во все стороны. Потом он сотворил краткую молитву, благословил своего постриженика и удалился.

И остался Сергий один, в своей излюбленной пустыне, остался без предшественника и сподвижника, без наставника и помощника, с единым Богом вездесущим и никогда не оставляющим тех, которые для Него все оставили&hellip Чиста и светла была его добрая душа, проста и открыта благодати Божией, и Бог, тайными внушениями Своей благодати, Сам руководил молодым подвижником в его борьбе с искушениями, которые, по плану Божественного Домостроительства нашего спасения, неизбежны и для самых чистых душ&hellip и поистине Сергий явился мужем богомудрым, как именует его Святая Церковь: проходя путем древних св. отцов-пустынников &ndash первоначальников жития монашеского, он, подобно им, был умудряем не столько от людей, сколько от Бога Самого и, обогатившись сим небесным сокровищем мудрости Божественной, умудрял потом и других во спасение.

ГЛАВА VI

НАЕДИНЕ С БОГОМ

Радуйся, вся плотския похоти Бога ради умертвивый

Радуйся, многообразыя козни лукаваго силою Божию

победивый. (Акафист, икос 3)

Прости нас, Преподобне отче Сергие, если мы дерзнем теперь мысленно войти в твою пустынную, убогую келию, чтобы грешным умом своим приникнуть в сокровенное святилище души своей и утешить себя созерцанием незримых миру твоих подвигов!.. Ведаем, преблаженне и богомудре, что недостойны мы сего дивного созерцания, что мало способны к тому и наши сердечные очи, страстями омраченные но, взирая на твою христоподражательную любовь, уповаем, что ты, благоволивший в назидание присных учеников твоих поведать им многое из того, чему был один Бог-Сердцеведец свидетелем в пустынном житии твоем, - ты, любвеобильный отче, не изгонишь и нас, желающих собрать некие крупицы сего брашна духовного, оставшиеся от трапезы учеников твоих во утоление наших алчущих душ!..

Но прежде нежели Сергий достиг сего блаженного состояния, прежде чем вкусил он сладость пустыни &ndash сколько браней должен был вытерпеть он, сколько борьбы вынести! &laquo Кто может поведать, - говорит его блаженный ученик Епифаний, - все уединенные подвиги сей твердой души, неусыпно соблюдавшей все требования устава подвижнического? Кто изочтет его теплые слезы и воздыхания к Богу, его стенания молитвенные и плач сердечный, его бдения и ночи бессонные, продолжительные стояния и повержение себя на земле пред Господом? Кто сочтет его коленопреклонения и земные поклоны, кто расскажет о его алкании и жажде, о скудости и недостатках во всем, об искушении от врага и страхованиях пустынных?&raquo

Силен Бог и всегда готов на помощь призывающим Его: &laquo Но испытавшие знают, - говорит святитель Филарет, митрополит Московский, - каким трудностям подвержена жизнь в совершенном уединении&raquo : эти трудности столь велики, что не испытавшие их с трудом верят повествованию о них, а иногда и вовсе не верят, потому что в таком повествовании пред ними открывается совершенно иной мир, миру грешному вовсе неведомый&hellip

Чтобы легче представить себе всю тяжесть отшельнического подвига Преподобного Сергия, наметим здесь кратко, в общих чертах, трудности этого подвига, как изображают их люди, опытом прошедшие сим тесным и многоскорбным путем.

А мир между тем манит его к себе воспоминаниями прошлого, ведь там ему так тепло и уютно жилось, ни в чем он такой, как теперь, нужды не терпел, ведь и там можно спастись. Зачем же этот подвиг выше сил? Зачем эта страшная пустыня со всеми ее лишениями? Уйти бы сейчас в обитель какую-нибудь, где добрые братия разделяли бы с ним скорби его, помогали бы ему в борьбе со врагами и добрым советом и братскою молитвой&hellip

Так мир и плоть приступают к отшельнику со своими требованиями &ndash не говорим уже о грешных движениях сердца, когда точно буря поднимаются страстные порывы и гонят пустынника в мир, сожигая его внутренним пламенем&hellip И если бы не благодать Божия, по временам утешающая подвижника своими прикосновениями к его страждущему сердцу, если бы не сила Христова, в немощи совершающаяся, то никто из пустынников не устоял бы в этой тяжкой, непосильной для человека борьбе!

Но это еще не все трудности пустынного жития. Уже в то время, когда благодатные утешения изливаются в душу отшельника, в его сердце стремятся проникнуть помыслы услаждения подвигами, помыслы гордости, доводящей иногда неосторожных подвижников до грубого падения или до помрачения ума. Таким образом, для ревнителя жизни духовной по мере преспеяния в ней открывается борьба уже не к плоти и крови, а к духам злобы поднебесным. &laquo Как скоро, - говорит святитель Филарет, - сии невидимые враги примечают, что человек, оставив мир и презрев плоть, все более и более усиливается проникнуть в область духовную, к общению с Небесными Силами и Самим Богом, то, чтобы воспрепятствовать ему, с неимоверною дерзостью на него устремляются, так что не только издалека пускают в него разжженные стрелы противных помыслов, но, так сказать, представляют ему страшные образы и нелепые мечтания&raquo . Иногда эти мечтания бывают направлены к тому, чтобы прельстить подвижника ложным мнением о своей святости: вот тогда-то и нужно труднику спасения ограждать себя отовсюду христоподражательным смирением и, по слову Христову, быть мудрым яко змию, дабы не погибнуть от хитрости змия исконного человекоубийцы &ndash диавола&hellip

Св отцы- подвижники, наученные опытом своей труженической жизни, оставили нам в своих писаниях богомудрые правила этой борьбы, этого великого подвига, правила, составляющие &laquo науку наук&raquo - науку монашеской жизни. Вот, например, правила общего наставника иноческой жизни святителя Василия Великого для подвизающихся в пустынном уединении. Наставлениями этими руководствовался, конечно, и наш подвижник, Преподобный Сергий. 1) Люби слушать или читать слово Божие, жития и поучения святых: в них найдешь правила и примеры святой, угодной Господу Богу жизни. 2) Непрестанно смотри за собою каждый вечер рассматривай свои мысли и желания, какие в тебе возникли, слова, какие ты сказал, и дела, какие ты сделал в продолжение дня, и усердно молись Богу о прощении всего, что сделано против Его заповедей, и всячески спеши исправиться. Каждое утро, после молитвы, прилежно обдумывай свое положение в наступающий день и бери надежные меры, чтобы не согрешить. 3) Как можно чаще, внимательнее и дольше размышляй о смерти, о том, что она неизбежна, неожиданна, что земные блага негодны для будущей жизни, размышляй о Втором пришествии Господа на суд миру, о мучении грешных и блаженстве праведных. 4) Люби молитву и постоянно ею занимайся. 5) Люби пост, потому что без него нельзя избежать худых помыслов, а за помыслами и худых дел. 6) Где бы ты ни был, что бы ни делал, всегда твердо помни, что Господь смотрит на тебя и видит все, что ты думаешь, чего желаешь и что делаешь. 7) Соображай все свои мысли и желания, слова и дела с Христовым Евангелием строжайше исполняй все заповеди Христовы и будь весь Христов. Чтобы возлюбить Бога, чаще размышляй о величии Божием, о Его благости, о своем ничтожестве и греховности. Святую память о Боге носи всюду с собою, как неизгладимую печать.

Особенно много скорбей и искушений претерпел он от бесов в самом начале своего пустынного подвига. Невидимые враги нередко принимали видимый образ страшных зверей и отвратительных гадов, чтобы устрашить подвижника. С пронзительным свистом и зверскою свирепостью, со страшным скрежетанием зубов устремлялись они на Сергия но мужественный подвижник не боялся их суетных угроз, вспоминая слово Писания: Не убоишися от страха нощнаго, от стрелы летящия во дни, от вещи во тьме преходящия, от сряща и беса полуденнаго (Пс. 90: 5-6). Пользуясь частым духовным чтением душеполезных книг, знал он искусство духовной брани, которому один из опытных духовных воинов преподобный Иоанн Лествичник поучает, говоря: &laquo Вооружайся молитвою и бей супостатов именем Иисусовым, и тогда придет к тебе Ангел Божий, добрый хранитель твой, и помолится с тобою&raquo . Крепкою, но смиренною, нерассеянною и слезною молитвою Преподобный Сергий разрушал пустынные страхи и мечтания, как тонкую паутину. И Господь хранил его Своей благодатью, а он, видя над собою покрывающую руку Божию, день и ночь прославлял Господа, не оставляющаго жезла грешных на жребий праведных (см.: Пс. 124: 3).

&laquo Уходи, уходи отсюда, беги скорее, - кричали они подвижнику, - не смей долее оставаться на этом месте: не мы на тебя наступили &ndash ты сам пошел на нас! Если не уйдешь отсюда, мы разорвем тебя на части и ты умрешь в наших руках&raquo .

&laquo Таков обычай у диавола, - замечает при сем блаженный Епифаний, быть может повторяя поучительное замечание своего великого аввы, - таков обычай у бессильного врага: он гордо хвалится и грозит поколебать землю и иссушить море, хотя сам по себе не имеет власти, падший дух, даже и над свиньями&raquo (см.: Мф. 8: 31,32).

Нимало не смутился духом Сергий от этих бессильных угроз, только еще крепче, еще пламеннее стала восходить к Богу его смиренная молитва: &laquo Боже, взывал он словами псалмопевца: кто уподобится Тебе, Не премолчи, ниже укроти, Боже. Яко се врази Твои возшумеша. (Пс. 82: 2-3)&hellip Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящии Его. Яко исчезает дым, да исчезнут, яко тает воск от лица огня, тако да погибнут грешницы от лица Божия&raquo (Пс. 67: 2-3)&hellip И не вынесли падшие духи пламенной молитвы Сергиевой, и исчезли так же внезапно, как явились.

И снова Преподобный возопил Богу в слезной молитве, и опять Божественная сила приосенила его, и рассеялось полчище бесовское. А сердце подвижника исполнилось несказанной сладости духовной, и он уразумел, что отныне дана ему навсегда победная власть наступати на всю силу вражию (Лк. 10: 19) и воспел он тогда, ликуя духом, как новый Моисей, благодарственную хвалу Господу словами Святого Писания. &laquo Благодарю Тебя, Господи, - взывал он из глубины благодарного сердца, - Ты не оставил меня, но скоро услышал и помиловал!.. Ты сотворил со мною знамение во благо, и видят ненавидящие меня, и постыжаются, ибо Ты, Господи, помог мне и утешил меня. Десница Твоя, Господи, прославилась в крепости десная рука Твоя сокрушила врагов моих и державною крепостью Твоею истребила их до конца!&raquo

Наконец пришло время, когда Господу было благоугодно поставить сей благодатный светильник на свещнике, чтобы он светил из своей пустыни всей Православной России, чтобы от его света зажгли свой свет и другие светильники и разнести сей свет по лицу родной земли. Своим пустынным подвигом Сергий исполнил во всей широте первую половину великой заповеди Божией о любви: возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею мыслию твоею (Мф. 22: 37) оставалось, и теперь Господь призывал его исполнить в такой же полноте и вторую половину сей заповеди: возлюби искренняго твоего яко сам себе (ст. 39). Смиренно трудился он в пустыне для Господа, настало время столь же смиренно послужить и ближнему ради Господа. И смиренный послушник воли Божией не отрекся возложить на себя тяготу чужую, по слову апостола: друг друга тяготы носите (Галл. 6:2), не своих си кийждо, но и дружних кийждо смотряйте[Не о себе только каждый заботься, но каждый и о других](Фил. 2:4).

ГЛАВА VII

ПЕРВЫЕ СПОДВИЖНИКИ

Радуйся, крине райскаго прозябения. (Акафист, икос 7)

Радуйся, притекающих к тебе спасения ходатай. (Икос Минеи)

Не может град укрытися верху горы стоя (Мф. 5: 14). Нельзя скрыть цветка благоухающего и в дикой траве: его найдут по запаху, по благоуханию. Так же не мог укрыться и Сергий в дремучем лесу, в любезном своем одиночестве. Далеко разносилось благоухание его жизни святой, и услышали, сердцем ощутили это благоухание люди, имевшие, по выражению святителя Филарета, очищенное чувство духовное или, по крайней мере, ищущие очищения. А скорбные обстоятельства того времени, о которых мы уже говорили в 3-й главе, еще более располагали таких людей бежать из мира в дебри пустынные, благо там нашелся благодатный муж, способный утолить жажду души, зажечь и поддержать в ней тот огонек, при свете и теплоте которого легко нести всякое бремя жизни и становится легким благое иго Христово.

Жаль было пустыннолюбному Сергию расставаться со своим уединением притом он опасался, чтобы суровая пустынь не разочаровала его сподвижников, чтобы не пришлось им уйти отсюда с роптанием, подобно тем малодушным ученикам Христовым, которые говорили: жестоко есть слово сие, кто может его послушати (Ин. 6: 60). И он сначала не соглашался принимать их, представляя им все трудности пустынного жития.

- Можете ли терпеть скудость этого места? &ndash говорил Сергий. &ndash Вас ждет здесь и голод, и жажда, и всякие недостатки.

- Все готовы мы понести, честный отче, - отвечали пришельцы, - все понесем при помощи Божией, за твои святые молитвы только об одном просим: не удаляй нас от себя, не гони прочь от этого святого и достолюбезного места.

И много других слов утешения слышали пришельцы от любвеобильного подвижника, и можно ли было не привязаться к нему всею душой? Можно ли было еще колебаться в сомнениях и страшиться подвигов пустынного жития? С таким наставником можно все понести, все вытерпеть: тоска ли сдавит сердце твое или уныние овладеет душой враг ли навеет помыслы греховные или страсти поднимут в сердце свои змеиные головы &ndash не медли, иди скорее к любящему и горячо любимому наставнику, с детской простотой открой пред ним все сердце свое, поведай, что томит тебя, пожалуйся ему на себя самого, как дитя жалуется нежной матери на своего обидчика, и верь: он скажет тебе в утешение иногда только два-три слова, но зато какие это чудные, теплые, благодатные слова! Они прольют мир в душу твою, согреют ее такою любовью, какою только мать согревает грудное дитя, и &ndash все пройдет, как рукою снимет, и станет на душе так тихо, ясно и тепло&hellip

И стали пришельцы строить себе хижины около уединенной келии Сергиевой и с детской любовью начали учиться у него пустынным подвигам. Не более двенадцати братий собралось вначале около Сергия, и это число долгое время оставалось неизменным: когда убывал один, приходил другой на его место, так что это некоторым подавало мысль: не по числу ли двунадесяти апостолов или стольких же колен Израилевых само собою уравнивается число учеников Сергиевых?.. Прежде всех пришел к Преподобному некто Василий, быть может, за свое строгое воздержание прозванный Сухим пришел он с верховьев реки Дубны, уже в преклонных летах и, недолго пожив с Преподобным, отошел ко Господу. Другой ученик и сподвижник Сергия был простолюдин, земледелец Иаков, который между братией назывался уменьшенным именем Якута он служил братии вроде рассыльного впрочем, замечает преподобный Епифаний, его посылали в мир только по крайней нужде и потому не часто. Сохранились еще имена двух учеников, пришедших к Преподобному в числе самых первых, - это Онисим диакон и Елисей, отец с сыном, земляки Сергиевы, из коих Онисим упоминается раньше в числе переселившихся с родителями Преподобного из Ростова в Радонеж. К числу первых же учеников Сергиевых должно отнести преподобных Сильвестра Обнорского, Мефодия Пешношского, Андроника и др.

Когда построено было 12 келий, Преподобный обнес их высоким деревянным тыном для безопасности от зверей и приставил вратарем Онисима, келия которого была у самого входа в обитель. Густой лес окружал обитель со всех сторон вековые деревья стояли над самыми келиями, широко осеняя их и шумя своими вершинами даже около церкви везде видны были пни и колоды, между которыми и засевались различные огородные овощи для убогой трапезы отшельников. Вот какой смиренный вид имела Лавра Сергиева в первые годы своего существования!

Тихо и безмятежно протекала жизнь пустынников в новоустроенной обители. Не было в ней ни начальника, ни даже пресвитера, однако же строго соблюдался весь порядок повседневного богослужения, исключая, конечно, литургии. День отшельников начинался с глубокой полуночи: во исполнение слов псалмопевца &ndash седмерицею днем восхвалят Господа (см.: Пс. 118, 164), пустынные подвижники каждый день собирались в церковь на полунощницу, утреню, третий, шестой и девятый часы, на вечерню и повечерие, совершая между сими службами еще частые молебенные пения. В рукописях, сохранившихся от того времени в библиотеке Лаврской, находим каноны: за творящих милостыню, за болящих, за умерших. Непрестанная молитва, по заповеди апостола (см.: 1 Сол. 5: 17), была их постоянным правилом и в церкви и в келии. А для совершения Божественной литургии в праздничные дни обыкновенно приглашали священника из ближайшего села или игумена, быть может, того же старца Митрофана, который постригал самого Преподобного. Священнослужителя всегда встречали с радостью и с подобающей честью.

Год спустя после того как собрались к Преподобному братия, пришел к ним на жительство и упомянутый изумен Митрофан. Сергий очень рад был ему по нужде в иерее Божием, притом он надеялся, что старец сей не откажется принять на себя начальство над собравшимися пустынножителями но недолго порадовался Сергий: пожив немного под кровом своего постриженика, Митрофан тяжко занемог и отошел ко Господу. И снова обитель осталась без совершителя Таин Божиих, потому что сам Преподобный, по своему глубокому смиренномудрию, не хотел принять на себя ни игуменства, ни сана священного. Подражая кроткому и смиренному сердцем Господу, он управлял только посредством своего примера, и точно, по слову Христову, был первый тем, что был всем слуга (Мк. 9: 35). Три или четыре келии для братии он построил своими руками, сам рубил и колол дрова, носил их к келиям, молол на ручных жерновах, пек хлебы, варил пищу, кроил и шил одежду и обувь, носил на гору воду в двух водоносах и поставлял у келии каждого брата. Когда кто-нибудь из братий отходил ко Господу, угодник Божий своими руками омывал и приготовлял к погребению усопшего. Одним словом, он служил братии, по выражению блаженного Епифания, как купленный раб, всячески стараясь облегчить их трудную жизнь пустынную, хотя и приводил братию в немалое смущение таким глубоким смирением и трудолюбием.

Свободные от молитвы часы отшельники проводили в постоянных трудах. Молитва и труд, по учению св. отцов, неразлучны в жизни инока, и ученики Сергиевы трудились над возделыванием своих небольших огородов для своей скудной трапезы пустынной, заботились каждый о своей убогой келии, сами готовили себе пищу, шили себе одежду, переписывали книги и можно думать &ndash занимались даже иконописанием.

Разлучившись с Сергием, брат его Стефан, конечно, не прерывал с ним духовного общения и, живя в Москве, быть может, по временам навещал его в пустыне Радонежской. Может быть, иногда приводил он сюда и малютку сына, Иоанна, который в детстве жил в доме своего дяди Петра, в Радонеже. Наслышавшись о богоугодной жизни своего святого дяди, 12-летний Иоанн возгорелся желанием жить под его духовным водительством и однажды пришел к нему вместе с отцом. Держа отрока за руку, Стефан сам ввел его в пустынную церковь и, передавая его брату, к удивлению всей братии, заявил свое желание немедленно облечь его в ангельский образ&hellip Не стал противоречить Сергий этому желанию старшего брата, который, подобно древнему Аврааму, отдавал Богу своего сына. И вот отрок Иоанн принимает пострижение, быть может от своего отца, и нарекается Феодором&hellip Чистый душою и сердцем, отрок беззаветно отдал себя преподобному дяде и скоро навык всем добродетелям иноческим. В обители Сергиевой основатель Симонова монастыря в Москве будущий архиепископ Ростовский святитель Феодор (память 28 ноября) прожил около 22 лет в это, конечно, время он научился здесь иконописанию и был одним из первых иноков-иконописцев Сергиевой Лавры.

ГЛАВА VIII

ВЛАСТЬ ЗА ПОСЛУШАНИЕ

Радуйся, образе истиннаго смирения (Акафист, икос 6)

Радуйся, иноком наставниче предивный (Икос 7)

Радуйся, Духу Святому подклонивыйся со всяким смирением (Икос 8)

Около девятнадцати лет протекло со времени прихода к Преподобному Сергию его первых сподвижников, а игумена в новой обители все еще не было. Правда, в среде отшельников царило полное единодушие и братская любовь каждый готов был, если бы оказалось нужным, пожертвовать самою жизнью, не говоря уже об удобствах, для сохранения мира и спокойствия остальных братий, и такое безначалие, конечно, было крепче всякого порядка, существующего в миру, тем более, что одно слово любимого наставника могло прекратить всякое несогласие и побудить к подчинению уставам монашеским но таков уж Самим Богом изначала установленный закон для обществ человеческих, чтобы во главе их непременно стояла власть, в послушании коей выражалось бы послушание людей Самому Богу &ndash Творцу и Владыке всяческих. Правда, что Сергий на деле был истинным руководителем в духовной жизни своих учеников, но все же он не был еще и без сана священного не мог быть их духовным отцом в таинстве покаяния, а эта должность в древних обителях нередко соединялась с должностью игумена или настоятеля обители. Притом неудобно было каждый раз для богослужения призывать соседнего священника &ndash нельзя было не иметь в обители лица, облеченного священною властью вязать и решить согрешающих.

В эту тяжкую годину многие православные русские люди шли в монастыри: под благодатным кровом святых обителей не так страшно и умереть, как в среде мирской суеты здесь каждый мог с мирною душою совершенно предать себя в волю Божию и приготовиться к смерти по-христиански. Можно ли сомневаться, что и к Преподобному Сергию в его пустынную обитель в это время особенно много приходило людей, искавших у сего благодатного инока-подвижника утешения в горестях жизни, в тяжкой потере близких сердцу, мирного приготовления к переходу в будущую жизнь? И мог ли он, любвеобильный отец, отвергать сих несчастных пришельцев? Но, принимая их, он должен был заботиться и об удовлетворении их духовных нужд, о напутствии приготовляющихся к смерти Таинствами Церкви. Так сами обстоятельства, а лучше сказать &ndash Промысл Божий располагал эти обстоятельства к тому, чтобы в обители Сергиевой был свой совершитель Таин Божиих, а с умножением братии &ndash и свой игумен&hellip

Преподобный Сергий по своему смирению и слышать не хотел, чтобы ему принять эту должность он всегда говорил, что &laquo желание игуменства есть начало и корень властолюбия&raquo тем не менее и сам он сознавал нужду в духовном пастыре для своей обители. Одного боялся он, как бы братия не стала настаивать на своим желании иметь его своим игуменом, и потому усердно молил Господа, чтобы Сам Он дал им наставника, который мог бы управить душевный корабль их от волн потопления к пристанищу спасения. И Господь, всегда готовый исполнить волю боящихся Его, услышал молитву Своего угодника, и поелику никто лучше самого просившего не мог послужить на сем месте к славе имени Его, благоволил его самого и дать игуменом братии. Вот как это было.

Но братия настаивала на своем. &laquo Зачем ты, отче, отказываешься исполнить наше общее желание? Ведь ты основатель обители сей, будь же ей и настоятель. Твоя добродетель собрала нас сюда, она же пусть и управляет нами. Ты насадил виноград сей, ты и питай нас своим учением и плодами примера твоего. Вот наше последнее слово: или сам будь нам игуменом, или, если не хочешь, иди испроси нам игумена у святителя если же не так, то мы все разойдемся отсюда&raquo .

Мысль о ином игумене лично для смиренного Сергия, конечно, была приятна: он готов был сделаться последним послушником у кого бы то ни было, лишь бы самому не быть начальником. Но любовь к ближнему требовала на этот раз забыть о себе и подумать о пользе братии, а духовный опыт указывал опасность, что новый, чуждый по духу обители игумен задумает вводить новые порядки, что эти порядки могут смутить братию, которая привыкла установленные самим основателем пустынножительства, как на неизменный закон, а отсюда может возникнуть немало искушений и нестроений в юной обители. Посему, не решая вопроса окончательно, но желая по возможности отдалить это решение, Преподобный кротко сказал братии: &laquo Идите пока с Богом каждый в свою келию лучше помолимся все поусерднее Господу Богу, чтобы Он Сам открыл нам волю Свою, и тогда увидим, что нам делать&raquo .

Тронутый до глубины души такой любовью братии, смиренный подвижник открыл пред ними все свое сердце. Он стал говорить им о своем недостоинстве, всячески упрашивал и умолял не принуждать его к принятию священного сана и игуменства. &laquo Простите меня, отцы мои и господие, - так говорил он, - кто я грешный, чтобы быть мне иереем Божиим? Как дерзну я на такое служение, пред которым со страхом и трепетом преклоняются и сами Ангелы? Нет, это выше меры моей, отцы мои я еще не начинал жить по-монашески: как же я осмелюсь коснуться святыни Божией? Вот мое дело: плакать о грехах моих, чтобы вашими же святыми молитвами достигнуть оного края желаний, к которому стремится от юности моя грешная душа&raquo .

Сказал сие Преподобный и, чтобы не продолжать более сего тяжкого для его смирения спора, ушел в свою келию&hellip

Тогда подвижники его поняли, что им не склонить его к своему желанию кротким словом сыновней любви, - оставалось употребить средства более решительные. Уже не со слезами только, но и с горьким словом упрека и даже угрозы приступили они теперь к своему авве. &laquo Мы не желаем спорить с тобою, отче честный, - сказали они, - мы веруем, что Сам Бог привел нас сюда мы сердечно желали подражать твоему житию и подвигам и чрез то надеялись достигнуть вечного блаженства. Но если уж ты не хочешь пещись о душах наших и быть нашим пастырем, то мы все принуждены будем оставить это место, - мы уйдем от храма Пресвятыя Троицы, будем блуждать как овцы без пастыря и расхитит нс мысленный волк, а ты дашь за нас ответ нелицериятному Судии-Богу!&raquo

Еще раз попытался было угодник Божий отклонить от себя высокую честь, еще раз сказал братии: &laquo Отцы мои! Вы излишне понуждаете меня, я излишне отрицаюся: к чему это?&raquo - но все было напрасно: братия стояла на своем, и братолюбие победило.

Это значило, что он более спорить не будет и предает все дело в волю Божию.

&laquo В мирских обществах, - говорит другой святитель, Филарет Черниговский, - люди сражаются друг с другом за власть и чрез то производят расстройство в делах, расстройство в сердцах и губят себя и других жаждою власти. А тут &ndash все совершенно обратно: как благотворен закон Твой, Господи!&raquo

Побежден был смиренный Сергий любовью к братии, однако же не хотел выступить из обычного порядка, а может быть, не терял еще надежды, что высшая церковная власть не соизволит на поставление его во игумена. &laquo Отцы и братия, - сказал он сотрудникам своим в подвиге пустынном, - не хочу более прекословить вам но не нам решать это дело, пусть решит его святитель итак, пойдемте же к нему&raquo .

Московского первосвятителя, митрополита Алексия, в то время не было в России: в 1354 году он путешествовал в Царьград по делам церковным, а управление делами митрополии на время своего отсутствия поручил Волынскому епископу Афанасию, который жил в Переяславле-Залесском, в Нагорном Борисоглебском монастыре. Туда и отправился Преподобный Сергий, взяв с собою двух старейших иноков.

Ранним утром, пред самою литургиею явился Преподобный к святителю. Он пал к ногам его и просил благословения. Епископ спросил его, кто он и откуда.

&laquo Грешный инок Сергий &ndash мое имя&raquo , - смиренно отвечал пришедший.

Имя Сергия давно было известно Афанасию: он раньше много слышал о его пустынных подвигах, об основанной им обители и о постройке церкви и теперь очень радо был видеть у себя такого гостя. Он с любовью принял его, отечески поцеловал и долго беседовал с ним о спасении души.

В заключение сей беседы гость смиренно поклонился хозяину и стал просить у него игумена для новой обители.

Тогда святитель со всеми священнослужителями пошел в церковь, взяв с собою и Преподобного там он облачился во все священные одежды, повелел Сергию гласно произнести Символ веры и, осенив крестообразно его преклоненную главу, поставил его во иподиакона. Началась Божественная литургия, и Сергий произведен был во иеродиакона, а на другой день облечен и благодатью священства. Святитель распорядился, чтобы на следующий день новоблагодатный иеромонах Сергий один совершил Божественную литургию. Нужно ли говорить, с каким сердечным умилением впервые приносил Преподобный Сергий бескровную жертву собственными руками? Он весь исполнен был благоговейного страха и весь сиял неземною радостью&hellip

По окончании литургии святитель Афанасий произнес над ним молитвы, совершающие его поставление во игумена. Затем он пригласил нового игумена в свои келии и там, в отеческой с ним беседе наедине, наставил его в правилах апостольских и святоотеческом учении о спасении души и руководстве подчиненных ему иноков. &laquo Чадо, - говорил он, - вот, ради святого послушания к нам восприял ты теперь сан священный знай же, что сие служение дается только верным человеком, как говорит апостол Христов, иже довольни будут и иных нучити (2 Тим. 2: 2). Посему надлежит тебе, возлюбленный, по заповеди великого апостола, немощи немощных носити и не себе угождати (Рим. 15: 1). Помни слово его: друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов (Галл. 6:2). Если будешь так поступать, то и себя спасешь, и живущих с тобою&raquo .

Так заключил свое поучение святитель и, благословив новопосвященного, отпустил его с миром. И пошел он, новый игумен, облеченный теперь свыше благодатью и властью иерейскою, в свою родную обитель, чтобы прилагать там труды к трудам и, восходя на небо по лествице христоподражательного смирения, вести туда же за собою и всех присных учеников своих&hellip

ГЛАВА IX

СМИРЕННЫЙ ИГУМЕН

Радуйся, добрый стада своего иночествующих

наставниче и правителю. (Акафист, икос 9)

Радуйся, желаемых благ пришедшим к тебе подателю (Икос 4)

Окончив молитву, он обратился к братии со словом поучения, убеждая их не ослабевать в подвигах ради Царства Небесного. &laquo Царствие Божие, - говорил он между прочим, - с нуждою восприемлется, и только понуждающие себя восхищают оное (см.: Мф. 11: 12). Подвизайтесь же, братие, войти в него узкими вратами (см.: Мф. 7: 13)! Приидите, чада, послушайте мене, по слову Давидову, я страху Господню научу вас (Пс. 33: 12). Помните слова апостола: Плод же духовный есть любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Галл. 5: 22 -23). Подвиг немалый предстоит нам против невидимого врага, ибо диавол, яко лев рыкая, ходит, иский кого поглотити (1 Петр. 5:8). Не устрашимся, други, этого подвига, чтобы страшного геенского мучения избегнуть пусть сведены будут руки от трудов: будем простирать их только к Богу, а ноги &ndash пусть неподвижно стоят на молитве!.. Не будем, братие, щадить естество тленное, со всем усердием возьмемся за подвиг, чтобы получить подобные венцы от Христа Бога!&raquo

После поучения святой игумен в первый раз благословил свою братию. При этом он поручал себя их молитвам, исповедуя свою немощь ввиду той тяжкой ответственности пред Богом, какую он принимал на себя, если бы кто подвергся соблазну по его вине. &laquo Молитесь, братие, обо мне, - говорит смиренный игумен, - ибо я человек малосведущий и неопытный. Вот я принял от Царя Небесного талант и должен буду отдать в нем отчет. Страшит меня слово Господа: иже аще соблазнит единаго малых сих верующих в Мя, уне есть ему, да обесится жернов осельский на выи его, и потонет в пучине морстей (Мф. 18:6). Какое же горе угрожает тому, кто своим неразумием погубит многие души! И буду ли я иметь дерзновение, представ пред Господом, сказать Ему: се аз и дети, яже ми дал еси (см.: Ис. 8: 18)? Услышу ли я сей Божественный глас великого Пастыря горних и дольних, с милосердием вещающего: рабе благий и верный&hellip вниди в радость Господа Твоего (Мф. 25: 21)?

Так вступил Преподобный в управление своею родною обителью. Поучая братию, он избегал многоглаголания его речь обнаруживала глубокое знание Священного Писания, дух и смысл которого он постигал не умом только, но и сердцем, просвещаемым благодатию Божией и руководимый опытом духовной жизни. Оттого все го поучения, при своей простоте и краткости, были проникнуты особенной силою, дышали благодатным помазанием и властно действовали на сердца слушателей. В одной из рукописей XVII века, принадлежавших Новгородской Софийской библиотеке, есть такое поучение Преподобного Сергия:

&laquo Внимайте себе, братие, всех молю: прежде имейте страх Божий и чистоту душевную и любовь нелицемерную к сим и страннолюбие, и смирение с покорением, пост и молитву. Пища и питие в меру чести и славы не любите, паче же всего бойтесь и поминайте час смертный и второе пришествие&raquo .

Вот и все поучение. Действительно ли оно написано самим Преподобным Сергием или только записано его учениками, но от него, несомненно, веет духом Сергиева смирения, и потому мы читаем его в несколько сокращенном виде на многих древних иконах угодника Божия написанным на свитке.

Блаженный Епифаний говорит, что Преподобный Сергий всегда имел пред духовным взором своим великие образцы ангелоподобной жизни таких светильников монашества, как Великие Антоний и Евфимий, Савва Освященный и Пахомий, Феодосий Киновиарх и др. Поэтому в своих беседах с братиею и в поучениях он любил вспоминать об их подвигах и всегда удивлялся, как они, будучи облечены плотью, побеждали врагов бесплотных и были страшны диаволу сильные земли в удивлении склонялись пред ними, а они во смирении благодетельствовали людям: исцеляли больных, избавляли от бед и на суше и на море, предстательствовали в час смертный, питали нищих, вдов и сирот, по слову апостола: ничтоже имущее, а вся содержащее (2 Кор. 6: 10). Размышляя о сем, Преподобный усердно молил Бога, дабы сподобил его непреткновенно идти по стопам сих подвижников, и убеждал братию подражать их равноангельской жизни.

В начале игуменства Преподобного Сергия, как мы уже говорили, число братий в его обители не превышало двенадцати. Так было до 1357 года, когда пришел к нему архимандрит Симон &ndash первый принятый им сверх сего числа. С этого времени число братий стало возрастать. &laquo Многие христолюбцы, имена коих записаны у Господа в книге жизни, - говорит блаженный Епифаний, - стали издалека приходить к Сергию, оставляя суету житейскую и приклоняя свои главы под благое имя Господне&raquo . Кажется, всего чаще приходили к нему земляки-ростовцы: кроме Елисея и Онисима, мы знаем Андроника и Афанасия, уроженцев ростовских.

Упомянутый выше архимандрит Симон был дивный муж, старейший из архимандритов области Смоленской, известный своими добродетелями и строгою жизнью. Слушая рассказы о подвигах Преподобного Сергия, он возгорелся ревностью по Боге, оставил свое настоятельство в Смоленске, оставил почет и уважение, коими пользовался там, оставил наконец родную сторону, расстался с друзьями и всеми близкими и с посохом простого странника пришел в пустыню Радонежскую. С глубоким смирением просил он Преподобного Сергия принять его в число своих послушников, и Преподобный с любовью и радостью принял смиренного архимандрита. Много лет провел усердный Симон в послушании у святого игумена на его пожертвование был построен более просторный, но только деревянный, как и первый, храм Живоначальныя Троицы украшенный всеми добродетелями подвижника пустыни, в глубокой старости преставился он Богу, и Преподобный игумен с великою честью проводил его в могилу.

Мало-помалу расширялась обитель Сергиева и принимала вид вполне благоустроенного монастыря. Там, где прежде была непроходимая чаща, где некогда бродили страшные медведи и никогда не ступала нога человеческая, там теперь расцвела пустынная обитель ее келии, сначала разбросанные без порядка по дремучему лесу, мало-помалу были поставлены четвероугольником вокруг церкви, которая таким образом стояла среди монастыря в своей скромной пустынной красоте и была видима из всех келий. И в этой церкви, и в этих убогих на вид келиях не умолкало славословие Господу, и в тишине пустынной смиренные иноки неустанно трудились под опытным руководством своего святого игумена Сергия над очищением своего сердца от страстей, стараясь вовсе позабыть о том, что там, за пределами их заветной пустыни, есть другой мир, который шумит и волнуется, как море непостоянное, погружая людей в мутные воды житейской суеты&hellip

&laquo Есть, - замечает преподобный списатель жития Сергиева, - в древних книгах отеческих такое сказание: сошлись однажды святые отцы и повели между собою беседу о последних временах. В пророческом духе говорили они, что в последние времена люди будут слабы и не будет среди них таких великих подвижников, каковы были первые отцы-пустынножители. Но вот Бог укрепил Преподобного Сергия и в последнем роде и явил в нем как бы одного из древних отцов. Он водворился в глуши лесной, не страшась привидений диавольских, и за то Бог оградил обитель его полками ангельскими. Многие приходили к нему, чтобы спасать души свои под его мирным кровом, и никому он не отказывал &ndash ни старому, ни юному, ни богатому, ни убогому всех принимал он с радостью и с любовью, по слову Евангельскому: грядущаго ко Мне не изжену вон (Ин. 6: 37), - только не скоро постригал. Прикажет, бывало одеть пришельца в длинную свитку из грубого черного сукна и велит ему проходить какое-нибудь послушание вместе с прочими братьями, пока тот не навыкнет всему уставу монастырскому, потом облечет его в одежду монашескую, или, как иные говорят, в рясофор, и только после тщательного испытания пострижет уже в мантию и даст ему клобук. А когда видел, бывало, что какой-либо инок стал опытен в духовном подвиге, такового удостаивал и святой схимы&raquo .

Таковы были порядки в пустыне Радонежской в первое время игуменства Сергиева. Число братий постепенно возрастало: &laquo Добродетель, - говорит блаженный Епифаний, - так же творит явным стяжавшего ее, как зажженная свеча &ndash носящего оную. И как оленей привлекают к себе источники вод, так и жаждущих спасения влекли к себе благодатные дарования души Сергиевой&raquo .

ГЛАВА X

ПУСТЫННАЯ НИЩЕТА

Радуйся, оставльший имение и возлюбивый

нищету Христову. (Акафист, икос 8)

Радуйся, ленивых подвигнувый твоими

христоподражательными нравы (Икос, 12)

Случалось, что недоставало вина для совершения литургии, пшеницы для просфор, фимиама для каждения, и тогда пустынники терпели лишение Божественной литургии недоставало воска для свеч, елея для лампад: они зажигали березовую или сосновую лучину, которая с треском и дымом светила их чтению и пению, и вот при таком-то освещении они отправляли утреннюю или всенощную службу, с трудом читая в полумраке каноны и Псалтирь! Нужно ли говорить, что такое служение не менее приятно Богу, как и торжественная служба, совершаемая в величественных храмах при свете бесчисленных лампад и множества светильников, а сердца юных подвижников горели тише и яснее всяких свеч, и пламень их молитвы трепетал воздыханиями, из глубины сердечной восходившими к Престолу Божию!

По свидетельству преподобного Иосифа Волоколамского, в обители Сергиевой бывала нищета, такое нестяжание, что и сами книги иногда писались не на хартиях, а на бересте, потому что у пустынников не было средств достать пергамент. Сама святыня не блистала тогда золотом: и благочестивые поклонники с благоговейным удивлением рассматривали хранимые в Лаврской ризнице заветные памятники это заветной нищеты: деревянные сосуды, употреблявшиеся Преподобным Сергием при совершении Божественной литургии, и простое крашенинное его облачение&hellip

Сам Преподобный игумен всего менее заботился о насущном хлебе лично для себя, и потому нередко случалось, что недостаток в пропитании ему приходилось терпеть прежде всех. И он, постившийся еще с колыбели младенческой, с благодарным сердцем переносил всякое лишение, подавая собою пример всей братии. Так, однажды у него не было ни хлеба, ни соли, и во всем монастыре ощущалась крайняя скудость в пище. Три дня провел смиренный игумен без пищи, а на рассвете четвертого дня взял топор и пошел к одному из братии, по имени Даниил.

- Слышал я, старче, - сказал он своему сподвижнику, - что ты хочешь пристроить сени к своей келье позволь мне построить их для тебя, чтоб руки мои не были без дела.

- Правда, - отвечал ему Даниил, - мне очень бы хотелось построить их у меня уже все и для работы давно заготовлено, и вот только поджидаю плотника из деревни. А тебе как поручить это дело? Пожалуй, запросишь с меня дорого.

- Эта работа недорого тебе обойдется,- сказал ему Сергий, - мне вот хочется плесневелого хлеба, а у тебя он есть больше этого я с тебя не потребую. Разве ты не знаешь, что я умею работать не хуже плотника? Зачем же тебе, старче, звать другого плотника помимо меня?

Тогда Даниил вынес ему решето с кусками плесневелого хлеба, который он сам не мог есть, и сказал:

- Вот, если хочешь, возьми все, что тут есть, а больше не взыщи.

- Хорошо, - сказал трудолюбивый игумен, - этого с избытком довольно для меня побереги же до девятого часа: я не беру платы прежде работы.

Сказав сие, он крепко подтянул себя поясом и принялся усердно за работу. С раннего утра до позднего вечера, несмотря на голод, он пилил, тесал доски, долбил столбы и при помощи Божией окончил постройку. Солнце уже скрылось за дремучим лесом, когда старец Даниил снова вынес ему гнилые куски хлеба, как условленную плату за труд целого дня. Положив их пред собою, подвижник помолился, благословил их и начал есть с одною водою, даже без соли. Это был его и обед, и вместе ужин!

Некоторые из братий при этом заметили, что когда он вкушал в поте лица заработанный им хлеб, то из уст его исходила пыль от плесени хлеба, и, конечно, немало дивились великому терпению своего игумена, который и такую дурную пищу не хотел принять без труда. Так строго держался он заповеди апостола Христова: аще кто не хощет делати, ниже да яст (2 Сол. 3: 10). А взирая на его пример, и братия укреплялась в подвиге терпения.

Но где люди, там и немощи. Нашлись такие, которые поголодали два дня и зароптали&hellip Один из таких нетерпеливцев решился даже сказать от лица всех игумену: &laquo Вот мы смотрели на тебя, все тебя слушали, а теперь приходится умирать с голоду, потому что ты запрещаешь нам выходить в мир просить милостыню. Потерпим еще сутки, а завтра все уйдем отсюда и больше не возвратимся: мы не в силах выносить такую скудость, такой гнилой хлеб!&raquo

Так утешал скорбящий братию святой игумен, и Бог действительно чудесным образом оправдал веру его. Еще он беседовал с братией, как послышался сильный стук в монастырские ворота привратник взглянул в окошечко и увидел &ndash к воротам кто-то привез много хлеба. Будучи сам очень голоден, от радости он не отпер ворота и побежал к Преподобному.

- Отче, - говорил он, - привезли много хлебов, благослови принять! Вот, по твоим святым молитвам они у ворот!

- Отвори им, пусть войдут, - сказал игумен.

Монастырские ворота отворились, и в них въехало несколько повозок, нагруженных печеным хлебом, рыбою и другими припасами для монашеской трапезы. Все прославили милосердие Божие, а Преподобный Сергий весело сказал: &laquo Ну вот, теперь вы, алчущие, накормите кормильцев ваших, позовите их разделить с нами общую трапезу, угостите их и успокойте как следует&raquo . И немедленно он приказал ударить в било и всем идти в церковь тут он отслужил благодарственный молебен Господу Богу, милующему и питающему рабов Своих, и только после сего благословил братии садиться за трапезу. Все сели, и сам игумен стал оделять братию привезенными хлебами. Они были теплы и мягки, как будто только что испечены, и на вкус были необыкновенно приятны, будто пекли их с маслом, с медом или с каким-либо благовонным зельем. Так некогда манна, сей хлеб ангельский, по выражению псалмопевца, имела для израильтян особенную сладость во вкусе. И Преподобному Сергию за его дивное терпение взамен черствых корок заплесневелого хлеба послал Бог эту чудесную пищу.

За трапезою святой игумен сказал: &laquo Где же тот брат, который роптал на заплесневевшие хлебы? Пусть войдет сюда и отведает, какую пищу послал нам Господь пусть при этом вспомнит царя и пророка Давида, который &shy пепел яко хлеб вкушал, и питие слезами растворях (см.: Пс. 101: 10).

Потом Преподобный спросил: &laquo А где же наши благодетели?&raquo Но никто не мог ответить ему на этот вопрос все только смотрели в недоумении друг на друга.

Разве я не говорил вам, - сказал игумен, - чтобы вы пригласили их к трапезе? Почему же их нет?

По слову твоему мы звали их, отче, - отвечали иноки, - мы даже спрашивали их, от кого все это прислано. Но они только сказали нам, что один христолюбец, человек богатый, прислал их издалека, чтобы передать тебе эти припасы, а от трапезы отказались и говорили, что им дано еще другое поручение, которое должны также немедленно исполнить, и потому спешат в дорогу.

Можно себе представить общее удивление, когда узнали, что хлебы привезены издалека, а между тем они были еще теплые, как бы только что вынутые из печи!

Преподобный игумен воспользовался сим случаем для назидания своей братии. &laquo Видите сами теперь, - сказал он, - что Господь не оставляет места сего и рабов Своих, которые служат Ему здесь с верою день и ночь и терпят с благодарением всякое лишение. Помните слово апостола: имеюще же пищу и одеяние, сими довольни будем (1 Тим. 6:8). Зачем нам излишне заботиться о телесных потребностях? Лучше будем всегда уповать на Господа, Который пошлет все, что нужно и полезно и душе и телу нашему. Тот, Кто сорок лет питал в пустыне непокорных и неблагодарных израильтян, ниспосылая им манну с небес и крастелей досыта, разве не силен пропитать и нас, Ему работающих? Или Его могущество и благость истощились ныне и Он перестал промышлять о Своих созданиях? Нет, братие! Как в древние времена, так и теперь &ndash Он един и тот же всеблагий Бог, всегда готовый подать нам все потребное для жизни нашей!&raquo

Так молился угодник Божий, и едва произнес он эту молитву и осенил крестным знамением место, где стояла дождевая вода, как вдруг из-под земли пробился обильный источник холодной ключевой воды, и она потекла быстрым ручьем по долине&hellip С той поры многолюдная обитель Сергиева не имела недостатка в воде блаженный Епифаний, ученик Сергиев, свидетельствует, что бывали исцеления от воды сей, и даже издалека присылали за нею для болящих, так что ручей этот получил прозвание Сергиевой реки, и в этом наименовании сказалось чувство благодарности к угоднику Божию. Но смиренный чудотворец, узнав об этом, призвал к себе старейших из братии и сказал им: &laquo Братие мои, ведь не я сам вам воду дал, это Господь милосердный утешил нас, недостойных, Своею милостью. Зачем же вы зовете источник моим именем? Причем тут я, грешный?&raquo И с того времени братия, из послушания к заповеди святого аввы, мало-помалу отвыкли от сего наименования.

Но чтобы стяжать себе хоть малую крупицу этого многоценного в очах Божиих золота, нам должно чаще переноситься мыслью и сердцем в те давние времена, когда жили святые угодники Божии, подобные богоносному Сергию, чтобы превитать духом около избранников благодати и поучаться у них христоподражательному смирению. С преподобным, сказано, преподобен будеши (Пс. 17: 26), и незаметно для самого себя навыкнешь мыслить и жить по примеру преподобных. В этом мысленном и духовном общении с Преподобным Сергием любил превитать митрополит Московский святитель Филарет в этом общении он черпал великую силу благодатного помазания, когда из его сердца изливалось умилительное слово, дышащее беззаветной любовью к самому месту обитания Сергиева. Не можем не привести этого трогательного обращения его к пустыне Сергиевой.

ГЛАВА XI

СМИРЕННЫЙ ЧУДОТВОРЕЦ

Радуйся, увеселение и отрадо к тебе прибегающим&hellip

Радуйся, чудес пучино, Богом избранная. (Акафист, икос 3)

Особенно привлекала к Преподобному молва о чудесных знамениях, в которых проявляла себя благодать Божия, обильно почившая на своем избраннике. Сии благодатные знамения открылись молитвенным изведением источника в пустынном овраге у стен обители но Епифаний повествует и о других, более разительных чудесах угодника Божия. Послушаем теперь рассказы о них блаженного ученика Сергиева.

Жил в окрестностях его обители один благоговейный муж, имевший большую веру к Преподобному. У него был единственный сын-малютка, который опасно заболел. С верою понес его в обитель на своих руках скорбящий отец. &laquo Только бы мне донести его до человека Божия, - рассуждал благочестивый муж, - а там, я верю, что он непременно исцелит его&raquo . И он донес сына живым до келии Преподобного но пока он слезно умолял смиренного игумена помолиться об исцелении дитяти, пока Сергий готовился совершить молитву, мальчик от жестокого припадка испустил дух&hellip

Потеряв последнюю надежду, огорченный родитель с плачем стал укорять Преподобного Сергия, что он вместо желанного утешения только увеличил его скорбь: &laquo Что мне теперь делать? &ndash взывал он. &ndash Лучше бы для меня было, если бы мальчик мой умер дома, тогда, по крайней мере, я не оскудел бы верой, которую доселе питал к тебе, человече Божий!&raquo

И безутешный отец оставил своего мертвеца в тесной келии подвижника, а сам пошел приготовлять гроб для любимого дитяти.

Сжалился угодник Божий над несчастным родителем оставшись наедине с умершим отроком, он преклонил колена и стал молиться&hellip Еще не окончил он своей молитвы, как вдруг дитя ожило, открыло глаза и протянуло ручки к Преподобному молитвеннику.

Возвратился отец. Он принес все нужное для погребения, но святой игумен встретил его на пороге келии словами: &laquo Напрасно ты, человече, не рассмотрев, так возмутился духом видишь, отрок твой вовсе не умирал&raquo .

Изумленный родитель не хотел верить словам его, но, увидев сына живым, пал к ногам человека Божия..

&laquo Ты обманываешься и не знаешь сам, за что благодаришь, - говорил ему смиренный подвижник. &ndash Когда ты нес сюда больного отрока, он изнемог от сильной стужи и впал в обморок, а тебе показалось, что он умер. Видишь, он вот согрелся у меня в теплой келии, а тебе опять показалось, что он воскрес&raquo &hellip

Счастливый отец стал было настойчиво утверждать, что его сын действительно ожил молитвами Преподобного, но святой строго запретил ему об этом говорить. &laquo Если ты осмелишься рассказывать кому-нибудь, - промолвил он, - то и вовсе лишишься сына&raquo .

Тот обещал молчать и, взяв малютку, теперь совершенно здорового, возвратился домой, прославляя Бога, творящего чудеса чрез Своего угодника. Боясь потерять сына, он, конечно, не смел разглашать о совершившемся чуде, но в силах ли он был скрыть от всех радость родительского сердца? Первым заметил эту радость келейник Преподобного, чрез которого и стало известно впоследствии об этом чуде, записанном с его слов и блаженным Епифанием.

И еще о двух случаях исцеления, совершившихся по молитвам Преподобного Сергия, рассказывает Епифаний. Один из окрестных жителей заболел тяжкою болезнью: в течение трех недель он не мог ни заснуть, ни принять пищи. Его родные братья решились обратиться за помощью к угоднику Божию. &laquo Столько чудес творит Господь руками блаженного старца, - говорили они, - может быть, он смилуется и над нами&raquo . И вот, они принесли больного в обитель и, положив к ногам Сергия, усердно просили его помолиться за немощного. Преподобный с молитвою покропил болящего святою водою, и он в ту же минуту почувствовал облегчение, тут же крепко заснул, а проснувшись, в первый раз после столь продолжительной болезни пожелал вкусить пищи, и Преподобный сам предложил ему оную и отпустил от себя совершенно здоровым.

И с той минуты стал здрав благодатью Христовою и молитвами Преподобного Сергия. Рассудок возвратился к нему, и на вопрос, зачем он бросился в воду, когда увидел Сергия, он спокойно отвечал: &laquo Когда привели меня к Преподобному и он хотел осенить меня крестом, я увидел великий пламень, который исходил он креста и охватил меня со всех сторон, вот я и бросился в воду, чтобы не сгореть&raquo .

Несколько дней провел исцеленный вельможа под благодатным кровом обители Сергиевой, прославляя Божие милосердие, и с миром возвратился в свой дом.

По мере того как Господь прославлял Своего возлюбленного раба дивными знамениями благодатный исцелений и даром прозорливости, сей досточудный муж все более и более нисходил в глубину смирения. &laquo Он бегал, - говорит святитель Платон, митрополит Московский, - суетной славы человеческой, как погибели, и почитал обидой для себя то, чего нередко с таким усердием домогаются, не пренебрегая никакими средствами, гордые властелины земли: теми руководит одно тщеславие, простирающееся до самозабвения, а им &ndash одна пламенная, чистая, святая любовь к Богу и ближнему&raquo .

Однажды не случилось хорошего сукна в его обители, была всего одна половинка, гнилая, какая-то пестрая и плохо сотканная. Никто из братии не хотел ею воспользоваться: один передавал ее другому, и так обошла она до семи человек. Но Преподобный Сергий взял ее, сам скроил себе рясу и, надев на себя, не хотел уже более расставаться с нею, пока в продолжение одного года вся она не распалась от гнилости.

Нередко случалось, что люди, которые, по пословице, встречают по одежде, увидев его, не хотели верить, что это знаменитый игумен Сергий. Обыкновенно принимали его за какого-нибудь странника или одного из последних трудников его обители. По этому поводу блаженный Епифаний рассказывает один случай, прекрасно характеризующий смирение и кроткое, благостное устроение души Преподобного Сергия. Кажется, Епифаний сам был свидетелем этого случая, который так глубоко запечатлелся в душе благоговейного ученика, что он передает его со всеми подробностями. Приводим его рассказ.

&laquo Многие приходили издалека, желая хотя бы только взглянуть на Преподобного. Много слышал о нем поселянин, простой земледелец, и пожелал видеть его. При входе в монастырскую ограду он стал спрашивать братию, где бы повидать их славного игумена. А Преподобный в это время трудился на огороде, копая заступом землю под овощи.

Подожди немного, пока он выйдет оттуда, - отвечали иноки пришельцу.

Нетерпеливый посетитель заглянул в огород через отверстие в заборе и увидел там смиренного старца в разодранной, ушитой заплатами одежде, трудившегося в поте лица над грядою. Простодушный поселянин не хотел поверить, что этот старичок тот самый Сергий, которого он желал увидеть. Он снова стал докучать братии, требуя, чтобы показали ему игумена:

- Я издалека пришел сюда, чтобы видеть его, у меня есть к нему важное дело, - говорил он.

- Мы уже указали тебе игумена, - говорили ему иноки, - если не веришь, что это он, то спроси его самого.

Тогда поселянин встал у калитки огородной, поджидая, пока выйдет старец.

Преподобный вышел, и случившееся тут иноки опять показали на него поселянину, говоря:

- Вот он самый, кого тебе нужно.

Так рассуждал простец, в своем неведении смотревший не все только телесными очами, а не внутренними. Понятно, что братия оскорбилась за честь своего любимого игумена, и некоторые даже сказали Преподобному:

- Только из-за тебя не смеем, отче, а то гостя твоего мы выслали бы вон из обители &ndash такой он невежа! Да еще нас же укоряет, будто мы смеемся над ним!..

Но человек Божий взгляну на них с удивлением.

- Нет, - сказал, - зачем же выгонять его? Он не к вам пришел, а ко мне не трогайте его своими простодушными словами он не причинил мне никакого зла. Да если бы и погрешил он в чем-нибудь, то нам духовным, подобает, по слову апостола Христова, исправляти таковых духом кротости (см.: Галл. 6: 1).

И, не дождавшись себе поклона от поселянина, угодник Божий сам подошел к нему и с великим смирением поклонился ему до земли&hellip Потом поцеловал его, с любовью благословил и поблагодарил за то, что этот простец имеет о его убожестве надлежащее мнение&hellip Так смиренномудрый радуется своему бесчестию и унижению столько же, сколько тщеславный приходит в восторг от почестей и похвал людских!

Но и этого мало: Преподобный взял гостя за руку, посадил рядом с собою за трапезу и сам стал угощать его. Простодушный поселянин, видя такое радушие старца, поверил ему печаль свою, что доселе ему не удалось видеть игумена Сергия.

- Не скорби, брате, - утешил его Преподобный, - Бог милостив к месту сему, что никто отсюда не выходит печальным. И тебе Он скоро покажет, кого ты ищешь.

И вот, они еще продолжали беседу, как в обитель прибыл князь (может быть, Радонежский), окруженный многочисленною свитою из бояр и рабов. Преподобный встал, чтобы встретить именитого гостя, и рабы князя, расчищая дорогу для своего господина, далеко оттолкнули поселянина и от своего князя, и от игумена&hellip Между тем прибывший князь еще издали смиренно поклонился до земли угоднику Божию, который поцеловал его и благословил затем оба они сели, а все бояре и братия почтительно стояли вокруг них.

Смущенный простец ходил вокруг них, стараясь сквозь толпу рассмотреть, который был Сергий он опять спросил одного из иноков:

- Кто же этот чернец, что сидит направо от князя?

Инок взглянул на него с упреком и сказал:

- Разве ты пришлец здесь, что не знаешь Преподобного отца Сергия?

Тогда только понял свое невежество поселянин и, укоряя себя, стал умолять некоторых из братий, чтобы они попросили за него прощения у старца, которого он оскорбил своим невежеством. &laquo Вот уж справедливо зовут нас, мужиков, невеждами, - говорил он, - как будто я ослеп и не вижу, с кем говорю!.. С какими же глазами покажусь я теперь святому старцу?&raquo

Так горевал простодушный гость, и дождавшись, когда князь вышел из обители, он бросился к ногам Преподобного, умоляя простить его невежество и неверие.

Но смиренный игумен сказал ему.

- Не скорби, чадо, один ты справедливо рассудил обо мне ведь они все ошибаются!

И он утешил его назидательным словом и отпустил с благословением&hellip Но доброе сердце простого человека так было тронуто смирением и любовью великого подвижника, что он скоро опять пришел в обитель, дабы уже никогда ее не оставлять здесь он принял пострижение и, потрудившись несколько лет, с миром преставился к Богу&hellip

ГЛАВА XII

ПРОРОЧЕСКОЕ ВИДЕНИЕ И ДАЛЬНИЕ ПОСЛАНЦЫ

Радуйся, преблагий и добрый наставниче иноков.

Радуйся, образе пустынножителей и устроителю

общаго жития. (Акафист, икос 12)

Дивен Бог во святых Своих! Прославляя Своих избранников, Он чрез них же устрояет и наше спасение. В истории Церкви Божией мы постоянно видим примеры такого попечительного промышления Божия, а в трудные для Церкви времена, когда благопотребна была особенная помощь Божия к укреплению веры Православной в сердцах людских или когда нечестие людское грозило подавить собою благочестие и веру Православную, в такие трудные времена Бог нарочито посылал особых избранников Своих, которые, будучи преисполнены благодати Божией, своею дивною жизнью, своим смирением привлекали к себе сердца людей и делались наставниками и руководителями в духовной жизни для всех, кто искал очищения от страстей и спасения души своей. Целые тысячи монашествующих воспитывались под их духовным руководством и потом расходились в разные стороны, основывали свои обители, в свою очередь делались также наставниками других в иноческой жизни, делились добрым советом духовного опыта и с мирянами, были избираемы в сан святительский или же выходили на проповедь Евангелия к неверующим в истинного Бога. Каково же было их смирение, когда им и на мысль не приходило, что они совершают великое дело Божие, что из их уединения, из их пустынь обильным потоком разливается свет благодатный по лицу их родной земли!.. А между тем именно чрез них-то благодать Божия и отбирала чистую пшеницу от плевел, выделяя и привлекая ко Христу Спасителю всех, способных воспринять в свое сердце благодатное семя слова Божия и соделаться сынами Царствия Божия.

Одним из таких великих избранников Божиих был и Преподобный отец наш Сергий. Ему суждено было обновить дух подвижничества на земле Русской, зажечь благодатный огонек во многих отдаленных пределах Русской земли и чрез то соделаться духовным родоначальником бесчисленного лика монашествующих. Справедливо поэтому говорят, что он был для северной, Московской Руси тем же, чем были для южной, Киевской Руси преподобные Антоний и Феодосий.

И Богу угодно было утешить еще при жизни смиренного подвижника Радонежского пророческим откровением о будущем многочисленном духовном его потомстве. Это было незадолго до введения в его обители устава общежительного, который справедливо почитается образом совершеннейшего иноческого жития во всех православных обителях.

И Сергий видит пред собою множество прекрасных птиц, никогда дотоле им не виданных они летают не только по всему монастырю, но и вокруг ограды его, летают и поют несказанно-сладостно&hellip

А он опять слышит таинственный голос с высоты небес: &laquo Так умножится стадо учеников твоих, и после тебя не оскудеют они так чудно они будут украшены разными добродетелями, если только захотят последовать стопам твоим!&raquo

Небесная радость наполнила сердце смиренного Сергия пророческое видение касалось не его одного, но всего возлюбленного его братства, всех дорогих чад его по духу, и он поделал разделить свою духовную радость с кем-нибудь из присных учеников своих. В соседней с ним келии жил смоленский архимандрит Симон его и пригласил Преподобный быть участником чудного видения.

Удивленный нечаянным зовом игумена в ночное время, Симон поспешил на его голос, но не сподобился полного видения и только успел увидеть некую часть чудесного света. Тогда Преподобный поведал ему все, что сам видел и слышал, и оба они, по слову псалмопевца, возрадовались о Господе с трепетом&hellip

Но для высшего духовного преуспеяния самих учеников Сергиевых их святому наставнику нужно было сделать нечто очень важное в устройстве монастырской жизни. До сего времени каждый брат сам заботился обо всем необходимом для жизни, а потому каждый имел свою собственность, и, может быть, некоторые, подобно архимандриту Симону и схимникам, воинам Пересвету и Ослябе, приносили из мира средства для жизни. Такой порядок открывал путь к зависти, любостяжанию и превозношению одних перед другими чтобы устранить все поводы к усилению в среде братии таких пороков, нужно было ввести в обители общежитие. Впервые в русских обителях было введено общежитие преподобным Феодосием Печерским, но ко времени Преподобного Сергия мало-помалу общежительные порядки в наших обителях ослабели и забылись. Иноки того времени, по недостаточному рассуждению духовному, не любили общежития. Много стоило трудов пастырям Церкви и после того устроять жизнь апостольской общины в обителях. Вот, может быть, причина, почему Преподобный Сергий, всегда кроткий и смиренный сердцем, всегда склонный снизойти к немощам братии, насколько можно это сделать без ущерба основным требованиям иноческой жизни, не решался сам, своею личною волею, без особенного указания свыше, ввести общежитие в своей обители. Тем не менее именно ему, а не кому другому судил Господь восстановить строгие общежительные уставы в монастырях Северной Руси. И действительно, мы видим, что в тех обителях, которые основаны были его учениками, как-то Пешношской, Андрониковой, Симоновской, общежитие было введено при самом учреждении сих обителей, и это сделано, конечно, по заповеди Преподобного Сергия. Промысл Божий помог ему ввести общежительный устав и в его Лавре &ndash помог совсем неожиданным образом.

Около 1372 года в его обитель прибыл один греческий митрополит в сопровождении нескольких греков из Царьграда. Они объявили святому игумену, что &laquo Вселенский Патриарх Константинопольский Кир Филофей благословляет его и посылает ему поминки: крест, параманд и схиму, вместе со своим писанием&raquo .

Смутился смиренный Сергий думал ли он, чтобы имя его было известно Вселенскому Первосвятителю? Целые три тысячи верст отделяли его скромную пустыню от Царьграда, да и кто он, чтобы удостоиться такой великой чести от Патриарха Вселенского?

- Смотрите, - сказал он патриаршим посланцам, - не к другому ли кому вы посланы? Кто я, грешный, чтобы мне получать поминки от святейшего Патриарха?

- Нет, отче святый, - отвечали они, - мы не ошиблись. Мы хорошо знаем, что к тебе посланы, а не к иному кому: ведь ты &ndash Сергий Радонежский?&raquo

- Да, я &ndash грешный чернец Сергий, - сказал он.

- Тебя-то вот и благословляет святейший Филофей, Вселенский Патриарх, - подтвердили пришельцы.

Тогда игумен поклонился им до земли. Он угостил их пустынным обедом и, пригласив отдохнуть в обители, приказал братии успокоить дальних гостей, а сам, не раскрывая послания патриаршего, поспешил в Москву, к святителю Алексию: смиренный пустынник не решился принять даров Патриарха без благословения своего святого друга и архипастыря. Явившись к нему, Преподобный рассказал о пришельцах и подал ему патриаршую грамоту. Митрополит велел прочесть ее, и было прочитано следующее:

&laquo Божиею милостью Архиепископ Константинограда Вселенский Патриарх Кир Филофей, о Святем Дусе сыну и сослужебнику нашего смирения Сергию: благодать и мир, и наше благословение да будет с вами. Слышахом убо еже по Бозе житие твое добродетельно, и зело похвалихом, и прославихом Бога, якоже рече Господь: да возсияет свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела, и прославят Отца вашего, Иже на небесех. Но едина главизна (правило) еще не достаточествует ти: яко не общее житие стяжасте. Понеже веси, Преподобне, и самый Богоотец Пророк Давид, иже вся обсязавый (исследовавший) разумом, ничтоже ино возможе тако похвалити, точию: се ныне что добро, или что красно, но еже жити братии вкупе. Потому же и аз совет благ даю вам: послушайте убо смирения нашего, яко да составите общее житие, и милость Божия на вас и Пречистыя Богородицы, и всех святых, и наше благословение и молитва да есть с вами&raquo .

- Ты что повелишь, владыко святый? &ndash спросил Преподобный Сергий святителя Алексия, когда было прочитано это послание.

- Сам Бог прославляет славящих Его, - отвечал митрополит. &ndash Он сподобил и тебя такого блага, что имя твое и твоя святая жизнь стали известны в такой далекой стране, и даже сам Вселенский Патриарх шлет тебе советы на общую пользу. Можем ли мы тебе предложить лучший совет? Мы очень благодарны Святейшему Патриарху за такой совет, и что он повелевает и благословляет, то благословляем и мы&raquo .

Для смиренного игумена этих слов было довольно, чтобы знать волю Божию. Возвратившись из Москвы, он объявил братии желания Патриарха и митрополита. Пустынники с радостью согласились на введение в обители общежития. Правда, и между ними нашлись недовольные, но они не стали возражать, потому что невозможно же было идти против воли Патриарха и митрополита их было немного, и некоторые из них вскоре оставили обитель.

Теперь Преподобный Сергий со всем усердием занялся устройством полного общежития в своем монастыре. Немало новых трудов и забот легло на него при введении новых порядков в обители. До сего времени он мог не заботиться о житейских потребностях всего братства, потому что каждый заботился сам о себе к нему приходили больше за духовным советом, для откровения помыслов, своих скорбей и нужд духовных теперь приходилось заботиться и о пище, и об одежде, и обо всем необходимом для братии. Иметь свою собственность или называть что-нибудь своим было строго запрещено, и потому каждый шел со своей нужной к игумену. Трудиться должны были все способные к труду, исключая, конечно, престарелых и больных, к которым были приставлены послушники но, пример трудолюбия подавал всем святой игумен.

Общежитие потребовало устройства особых помещений для трапезы, хлебопекарни, амбаров, кладовых и погребов. И все это было построено.

Соответственно общежительному уставу распределены были и должности между старейшей братией. Самый почтенный из братии, пользовавшийся всеобщим уважением, был поставлен келарем. Эта должность известна с самого основания монашества в России: она учреждена преподобным Феодосием Печерским. Келарь в наших древних монастырях исполнял должности казначея, эконома и благочинного он был в монастыре вторым лицом после настоятеля, а в то время, когда монастырь имел вотчины, келарь заведовал ими и всем хозяйством, и судебными делами. Одним из первых келарей в обители Преподобного Сергия был преподобный Никон. Списатель жития его говорит: &laquo И умысли Сергий сего пастыря обители оныя поставити вместо себе, еже и бысть, и устрояет его в служении, яко быти ему вторым по настоятели. Блаженный же Никон милосердие на всех просто имея, и еже до конца тихо и человеколюбиво, о всех бо всегда печешеся, благоразумне же и великодушне тем служа и премудре их утешая, и коего же лишение подаянием исполняя. Никтоже им от братии презираем бываше, и толико, яко ни от родитель неким удобно таковая к чадам сотворити, елика он к братии творяше&raquo . Такое усердие преподобного Никона много радовало его великого старца-игумена.

Наиболее опытный у духовной жизни, отличавшийся смиренномудрием и кротостью старец был назначен духовником для всей братии. Из первых духовников Троицкой Лавры известен преподобный Савва, впоследствии основатель Сторожевского Богородичного, близ города Звенигорода, монастыря. Позднее духовником был Епифаний, &laquo премудрый&raquo списатель жития Сергиева.

Для соблюдения порядка и благополучия в церкви во время богослужения был избран экклесиарх. На его обязанности лежало наблюдение за точным выполнением церковного устава, он испрашивал у игумена благословение начинать благовест к богослужению и вообще проходил послушание нынешнего уставщика и отчасти &ndash ризничего. Таким экклесиархом был, например, Симон, один из приближенных учеников Преподобного Сергия.

У экклесиарха под рукою был параэкклесиарх, или пономарь, который назывался также кадиловжигателем. На его обязанности лежало, как видно из самого названия, соблюдать в церкви безукоризненную чистоту он зажигал и гасил лампады и свечи, приготовлял кадило, заведовал звоном по указанию экклесиарха.

В подчинении тому же экклесиарху был и канонарх, которому поручено было ведать клиросным послушанием и хранить богослужебные книги. Петь на клиросе обязаны были все, к этому способные.

Что касается устава богослужебного, то, вероятно, вначале употреблялся в обители Сергиевой устав студийский, как более простой и несложный. Но с учреждением общежития в Троицкой обители введен был устав иерусалимский (обители преподобного Саввы Освященного), так как в это время в ней было уже достаточное количество священников, которые могли без нужды совершать богослужение, хотя бы ежедневно, с большей торжественностью, по иерусалимскому уставу.

Одежду и обувь иноки получали от монастыря. И Епифаний, и преподобный Иосиф Волоколамский свидетельствуют, что сам игумен Сергий шил одежду и обувь для братии, посему можно думать, что была мастерская для приготовления их. Без особенной нужды выходить за ворота монастырские запрещалось. Правило строго исполнялось братией не только при жизни преподобного Сергия, но и по кончине его. Когда преподобный Пафнутий Боровский приходил в Троицкий монастырь помолиться Святой Троице и чудотворцу Сергию и, исполнив свое желание, намерен был возвратиться в свою обитель, тогда братия вышли было проводить преподобного богомольца за ворота монастырские, но, вспомнив завет Преподобного отца своего Сергия &ndash не выходить за ворота &ndash тут же остановились и, помолившись, простились с преподобным Пафнутием.

ГЛАВА XIII

ВНЕЗАПНАЯ БУРЯ

Радуйся, правило веры и образе кротости духовныя. (Акафист, икос 2)

Казалось, после введения общежития обитель Сергиева была отовсюду крепко утверждена и от всякой превратности безопасна но кто знает, что принесет с собою наступающий день? О, как нужно бодрствовать, чтобы наружный мир и утверждение не превратились во всегубительство посредством страстей, таящихся в глубине человеческого сердца!

Стефан вернулся в пустынную обитель своего брата, вероятно, по влечению к более строгой жизни, чем какую он мог вести в Москве но при этом, отказавшись от игуменства в Богоявленском монастыре, он не мог победить в себе страсти властолюбия. Он был старшим братом Преподобного, он вместе с ним полагал основание новой обители может быть, он принес и денежное пожертвование из Москвы на новую обитель, все это питало в нем желание первенства. Можно предположить, что в среде недовольных новыми порядками в обители были некоторые на стороне Стефана.

В один субботний день Преподобный Сергий сам служил вечерню и был в алтаре, а брат его Стефан, как любитель церковного пения, стоял на левом клиросе. Вдруг Преподобный слышит довольно громкий голос брата:

- Кто тебе дал эту книгу? &ndash вопрос обращен был к канонарху.

- Игумен, - отвечал канонарх.

Помыслы гнева и властолюбия поколебали Стефана при этом ответе.

- Кто здесь игумен? &ndash сказал он уже запальчиво. &ndash Не я ли первый основал это место?

Сказаны были и другие немирные слова.

Преподобному стало понятно, что в этом раздражении брата излилось тайное недовольство братии новыми порядками в обители.

Предоставляя своевольных суду их совести, Преподобный, по окончании вечерни не пошел уже ни в келию, ни в трапезную, куда пошли все братия никем не замеченный, он вышел из обители и удалился по дороге, ведущей в Кинелу.

Благоговейный читатель жития Сергиева невольно останавливается мыслью над этим поступком угодника Божия. Приводим здесь рассуждение по сему случаю приснопамятного святителя Филарета, митрополита Московского. &laquo Очевидно, - говорит он, - в сем поступке терпение, кротость и смирение святого. Но вот что недоуменно: почему не вразумил он брата по долгу игумена? Как за одного человека оставил всю братию и служение, в которое поставлен священной властью?&raquo

&laquo Есть особенные пути святых, - отвечает на сей вопрос мудрый святитель, - пути, пред которыми все должны благоговеть, поелику они особенною благодатью Божиею управлены и оправданы в своих последствиях, но которыми не всякий имеет право последовать, потому что было бы дерзновенно, если бы каждый стал приписывать себе ту же благодать. Таков случай, теперь рассматриваемый&raquo .

&laquo Если у отца сын или у начальника подчиненный бесчинствует, берегитесь молчать и оставлять его без обличения и исправления. Вспомните грозное прещение и наказание, которым за небрежение сего рода Бог поразил несчастного Илия: отмщу Аз на дом его до века в неправдах сынов его, о нихже ведяще, яко злословиста Бога сынове его и не наказа их (1 Цар. 3: 13). Если от какого-нибудь искушения или неудовольствия приходит тебе желание бежать от места, на котором ты поставлен законною властью, остерегись может случиться, что вину своеволия понесешь от зла путем своего произвола не избежишь и преследуемого тобой спокойствия не уловишь&raquo .

&laquo Но если святой Сергий в известном случае не по сим обыкновенным правилам действовал, то по каким же? Ибо святому по святым правила действовать надлежит. Мы уразумеем дело его, если приложим к его поступку правило апостола: сие паче судите, еже не полагати претыкания брату или соблазна (Рим. 14: 13). Видел прозорливый Сергий, что неудобно было прямо обличить любоначальствующего, потому что в сем случае обличение казалось бы препирательством за начальство и вид личной распри между игуменом и старшим по нем (тоже имевшим игуменский сан), и притом родными братьями по плоти, был бы не без претыкания и для прочих братий обители&raquo .

&laquo В сих трудных обстоятельствах премудрый старец нашел средство не только не положить претыкания с своей стороны, но и положенный другими соблазн уничтожить. Он никому не сказал о поступке брата и своим удалением он начальствования подал и сильнейшее врачевство против страсти любоначалия. Бог же, оправдывая путь угодника Своего, чрез его добровольное изгнанничество паче прежнего утвердил в любви к нему братию его первоначальной обители и возвратил его к ней властью святителя Алексия&raquo .

Так размышлял о сем &laquo добровольном изгнании&raquo Преподобного Сергия святитель Филарет. Обратимся теперь к повествованию.

На пути в Кинелу Преподобного застигла ночь, которую он провел в глухом лесу, в молитве и кратком сне. Наутро он продолжил путь свой и пришел в Махрищский монастырь. Здесь был игуменом его духовный друг и собеседник, преподобный Стефан. Постриженик Киево-Печерской Лавры, он ушел от преследований католиков в пределы Московского княжества и здесь, в 35 верстах от обители Преподобного Сергия, основал свою пустынную обитель, так же, как и Сергий, во имя Пресвятой Троицы. Преподобные друзья посещали друг друга для духовной беседы и взаимного утешения, и теперь, узнав о прибытии Сергия, Стефан велел ударить в било и со всею братиею вышел навстречу. И как же трогательна была эта встреча! Они поклонились друг другу до земли, прося друг у друга молитв и благословения, и ни один из них не хотел первый подняться, так велико было их смирение! Наконец святой гость уступил: он встал, благословил святого хозяина и друга с его братией и все вместе пошли в церковь для краткой молитвы. Затем гостеприимный Стефан предложил Сергию пустынную трапезу, и долго они беседовали о спасении души.

Преподобный Сергий гостил у своего друга несколько дней он обходил с ним пустыню и радовался процветанию его обители. Наконец он сказал Стефану: &laquo Желал бы я, отче, найти себе, при помощи Божией, такое уединенное место, где можно было бы безмолвствовать. Твои ученики хорошо знают здешние пустынные места итак, прошу твою любовь: дай мне одного из них в провожатые&raquo .

Стефан не только с любовью исполнил его просьбу, отпустив с Сергием ученика своего Симона, но и сам проводил святого друга версты на три от обители, где они отдохнули у источника и распростились.

Преподобный Сергий обошел в сопровождении Симона много пустынных дебрей и нашел наконец прекрасное место на реке Киржач, где и поселился для безмолвия.

&laquo Господи Боже Сил, Иже древле Израиля многими уверивый великими чудесы и законодавца Своего Моисея многими и различными известив знаменьми, и Иже Гедеону руном образ победы показавый! Сам и ныне, Владыко Вседетелю, услыши и мене, раба Твоего, молящегося Тебе! Прими убо молитву мою и благослови место сие, егоже благоизволи создатися во славу Твою, в похвалу же и честь Пречистыя Твоея Матерее, честнаго Ея Благовещения. Да и в том всегда славится имя Твое, Отца и Сына и Святого Духа, аминь!&raquo

При помощи Божией постройка церкви пошла успешно над строением новой обители трудились добровольно многие иноки и миряне: кто строил келии и церковь, кто доставал материал, нашлись и благотворители из князей и бояр, которые присылали и денежные пожертвования на постройки. Число братии быстро увеличивалось. Преподобный и здесь ввел общежительный устав.

Прошло три-четыре года. Иноки Троицкой обители, не пожелавшие расстаться с первоначальным местом подвигов Преподобного своего игумена, все еще утешали себя надеждой, что их старец скоро возвратится в свою возлюбленную обитель! Им казалось невозможным, чтобы любвеобильный Сергий навсегда покинул место, в котором так долго трудился и над которым уже видел и Божие благословение. Не раз приходили они в Кижач и упрашивали Преподобного возвратиться под кров Живоначальныя Троицы, но он отклонял их просьбы и оставался в новой обители. Тогда Троицкие старцы в порыве сыновей любви к своему святому игумену и сердечной привязанности к родной обители пошли в престольный град Москву к святому святителю Алексию и, зная, как Сергий свято чтит волю архипастыря, со слезами стали умолять его, чтобы он своей святительской властью возвратил им, осиротевшим детям, чадолюбивого отца.

- Владыко святый, - говорили они митрополиту, - ведает святое твое владычество о разлуке нашей с отцом нашим духовным живем мы теперь, как овцы без пастыря священноиноки и простые старцы, и все святое Богом собранное братство, не в силах будучи сносить разлуку эту, один за другим покидают нашу обитель и уходят к нему&hellip Да и сами мы не можем дольше жить без него&hellip . Итак, если соизволишь, Богом данный архипастырь наш, исполнить смиренное моление наше, то повели ему возвратиться в свою прежнюю обитель, чтобы она не пришла в запустение.

Святитель хорошо понимал, как нужен Сергий для обители Троицкой, но видел и то, как тяжело огорчили блаженную душу своевольные, которые возмутились и против воли отца своего, и против воли Вселенского Патриарха. Жаль ему было и учеников, безутешно скорбевших в разлуке с наставником но не хотел он действовать и на святого друга своего одною только властью архипастырской&hellip Благословив троицких иноков и сказав им слово утешения, митрополит отпустил их в свою обитель и немедленно отправил почетное посольство к Преподобному Сергию, состоявшее из двух архимандритов, Герасима и Павла. Посланные прибыли на Киржач и братски приветствовали Сергия.

- Отец твой, - сказали они, - митрополит Алексий благословляет тебя и очень рад, что имеет добрые вести о твоей жизни в этой далекой пустыне и что имя Божие и тут прославляется чрез тебя. Но он повелел нам сказать тебе: довольно и того, что бы здесь построил церковь и собрал немало братий. Избери теперь из числа своих учеников опытного в духовной жизни и оставь его строителем новой обители, а сам возвратись опять в монастырь Пресвятыя Троицы, дабы братия, так долго скорбевшие о разлуке с тобою, не разошлись вовсе из той обители. Непокорных и строптивых я выведу вон оттуда, чтобы там не было ни одного твоего недоброжелателя. Только не ослушайся нас, и милость Божия, и наше благословение всегда да будут с тобою!

- Так скажите от меня господину моему митрополиту, - отвечал смиренно Преподобный, - все, что исходит из твоих уст, принимаю с радостью, как исходящее от уст Христовых, и ни в чем тебя не ослушаюсь.

С таким ответом архимандриты возвратились к святителю, который был очень обрадован совершенным послушанием Сергия. Немедленно послал он в новую обитель священников и утварь церковную, и церковь была освящена в честь Благовещения Пресвятыя Богородицы. А Сергий избрал из своих учеников преподобного Романа, которого митрополит рукоположил в священный сан и поставил строителем на Киржаче. Закончив, таким образом, благоустроение новой обители, Преподобный игумен возвратился в свою первоначальную пустынь.

Что же их отец?

Ликовал и он духовно, любуясь детьми своими, которых он же собрал в этой пустыне он теперь целовал их, как любящий отец после долгой, скорбной разлуки: он видел теперь на деле их искренно-сыновнюю любовь, сыновнее послушание&hellip Так был вознагражден за скорбь сей великий праведник!... По своему глубокому смирению и кротости он добровольно изгнал самого себя из обители ради умиротворения изгонявших его: он не мог видеть в монастыре мирского своеволия, зато утешен был сыновней любовью и преданностью своих учеников.

А что же сталось с его братом Стефаном, который своим неосторожным словом огорчил смиренного игумена и подал ему повод уйти из обители?

При встрече Преподобного Сергия мы его не видим может быть, он сам или по распоряжению святителя Алексия на это время удалился из Лавры или в Богоявленский монастырь, или в Симонов, к своему сыну Феодору но позднее, по кончине Преподобного Сергия, мы видим его опять живущим в обители и поведающим списателю жития Сергиева историю его детства. Ясно, что он раскаялся в своей минутной вспышке и примирился со своим святым братом-игуменом.

Впрочем, нерасположение к общежитию замечалось в некоторых из братий и в последствии, даже спустя лет 10-12 это видно из того, что около 1382 года Вселенский Патриарх Нил, в утешение святому игумену в борьбе с недовольными, прислал свое послание, в котором называл обычный образ жизни тогдашних русских иноков жизнью мирских людей и делом &laquo дикой, невежественной земли&raquo напротив, введенное Сергием общежитие называл делом высокой духовной мудрости и предлагал братии наставление о необходимости и достоинстве послушания.

Вскоре после описанных событий, а именно в 1375 году, Преподобный Сергий был тяжко болен, так что опасались за жизнь его. Он пролежал на одре болезни со второй недели Великого поста до &laquo Семенова дня&raquo , то есть до 1 сентября. Жизнь праведника так была дорога в глазах современников, что летописец счел нужным занести известие об этом в свою летопись. &laquo Пусть не удивляются тому, - замечает при этом дееписатель, - что праведникам посылаются скорби и болезни: многими скорбьми подобает внити в Царствие Божие: А что грешные люди живут здравы и веселы и не терпят на сем свете никаких скорбей, за то им готовится вечное мучение в будущей жизни. А для страждущих праведников готовится Господом Богом много венцов и неизреченная слава на небесах&raquo .

ГЛАВА IV

ДРУГ СВЯТИТЕЛЕЙ

Радуйся, смирением возвышаемый (Акафист, икос 8)

Радуйся, ничесого на Небеси и на земли

разве Христа Иисуса видети желавый (Икос 9)

До сих пор мы говорили о деяниях игумена Радонежского только в тесном кругу иноческой жизни мы видели в нем пустынника, великого подвижника, великого наставника иноков теперь скажем о нем как о служителе Церкви Христовой и гражданине земного отечества.

В 1354 году святитель Алексий был утвержден во Вселенского Патриарха Каллиста в звании Митрополита Всероссийского. В том же году, как знают читатели, Преподобный Сергий был возведен в сан игумена. С сего времени тесная дружба соединила их союз любви, и эта святая дружба не прекращалась уже до самого гроба. Они вместе делили и радость и горе, вместе служили Церкви и родной земле. Едва митрополит Алексий возвратился в новом сане из Царьграда, как его смирение омрачилось смутами на Востоке. Патриарший собор в Константинополе, уступая требованию западнорусских князей, поставил некоего Романа митрополитом Западной Руси. Роман, не довольствуясь Галицией и Волынью, потребовал доходов от Тверского епископа. Но и в Киеве не приняли Романа, а Тверской епископ, несмотря на желание своего князя, не хотел иметь никаких сношений с Романом. Россия, считая законным митрополитом только Алексия, встревожилась. Чтобы положить конец этим смутам и тревогам, смиренный святитель вынужден был в 1356 году снова отправиться в Царьград. Туда же явился и Роман. Патриарх подтвердил Роману, чтобы он был митрополитом только Литвы и Волыни, а Алексию предоставил считаться Митрополитом Киевским и Великой России. На пути из Царьграда блаженный святитель встретил новое бедствие. На Черном море поднялась страшная буря: волны катались как горы, и корабль каждую минуту готов был исчезнуть в страшной пучине. Все, бывшие с митрополитом, отчаивались в спасении. Святитель молился, молился усердно он дал обет соорудить храм во имя того святого, которого память будут праздновать в день высадки пловцов на берег. Господь услышал молитву святителя: настала тишина и корабль благополучно пристал к берегу 16 августа. Итак, святитель стал должником Всемилостивому Спасителю. Скопившиеся в его отсутствие дела по управлению Церковью замедлили исполнение сего обета.

Прошло пять лет. Митрополит нередко посещал своего пустынного друга, Преподобного Сергия, и совещался с ним обо всем, что касалось церковных дел. В одно из таких посещений святитель сказал игумену:

- Возлюбленный! Хочу просить у тебя одного благословения, и надеюсь, что твоя любовь не откажет мне в этом

- Мы все готовы служить твоей святыне, - смиренно отвечал Сергий, - ничто тебе не возбранено в моей обители.

- Хочу исполнить мое давнее обещание &ndash построить монастырь в честь нерукотворной иконы Спасителя. &ndash И святитель рассказал о том, что было с ним на Черном море.

- Доброе дело затеял ты, - сказал пустынножитель, - помоги тебе Господь выполнить его! А чего потребуешь от сына твоего &ndash все готово для тебя.

- Уступи же мне своего возлюбленного Андроника в настоятели для этой обители, - сказал тогда митрополит.

- Твоя воля, - отвечал Сергий, и святитель, наделив обитель Пресвятыя Троицы милостынею, тогда же взял с собою в Москву преподобного Андроника. Обитель была основана в 1361 году на берегу Яузы.

В 1365 году святитель Алексий основал обитель в самом Кремле в честь чуда Архистратига Михаила, на месте, подаренном ему татарскою царицей Тайдулой. Это был благодарный памятник чуду, совершившемуся над царицей 6 сентября. И для Чудова монастыря, по свидетельству преподобного Иосифа Волоколамского, митрополит Алексий &laquo испросил честных старцев у Сергия&raquo , а других взял из иных монастырей. И эти иноки &laquo жили иночески, жизнью духовною, так что многие приходили к ним, старые и юные, и получали пользу&raquo .

Мудрые советы смиренного старца и его святая равноангельская жизнь подали святителю мысль приготовлять в лице Сергия достойного себе преемника первосвятительской кафедры. Чувствуя ослабление старческих сил своих, он хотел поступить по примеру своего предшественника митрополита Феогноста, который еще при жизни вместе с великим князем просил Патриарха не назначать себе другого преемника, кроме него, то есть Алексия.

И вот он вызывает себе в Москву Преподобного Сергия из его любимого уединения. Пеший идет старец-игумен к своему другу-митрополиту. &laquo До глубокой старости любил угодник Божий труды, - замечает при этом летописец, - и никогда не ездил на конях, а всегда ходил пешком&raquo .

С любовью встречает святитель пустынного гостя. Среди беседы он вдруг приказывает принести золотой &laquo парамандный&raquo крест, украшенный драгоценными каменьями, и подарить его Сергию.

Смутился смиренный любитель нищеты. Ему и на мысль не приходили такие почести.

- Прости мне, владыко святый, - говорил он с глубоким поклоном святителю, - от юности я не был золотоносцем, а в старости тем паче желаю в нищете пребывать.

- Знаю, - отвечает ему старец-митрополит, - что таково всегда было твое житие но теперь покажи послушание и прими от нас сей дар как благословение&raquo .

Сказав это, он своими руками возложил на Сергия золотой крест, &laquo как бы в знак обручения святительского сана&raquo , и говорит ему:

- Ведаешь ли, Преподобный, для чего я теперь призвал тебя и что хочу сделать с тобою?

- Почему могу знать это, господин мой? &ndash скромно отвечал смиренный Сергий.

- Держал я, - говорит святитель, - Богом врученную мне митрополию, сколько ему, Господу, было это угодно теперь вижу, что близок мне конец, не знаю только для моего скончания. Я желал бы, пока сам жив, найти человека, который мог бы после меня пасти стадо Христово.

Тут митрополит упомянул, что на его место, вероятно, будет назначен Киприан, но что он совсем не знает этого человека и потому не может спокойно положиться на него.

- В тебе вижу я мужа, достойного править слово истины, - продолжал он. &ndash Знаю достоверно, что все от Великодержавного до последнего человека тебя пожелают иметь своим пастырем. Теперь, заблаговременно, ты почтен будешь саном епископа, а после исхода моего и престол мой восприиимешь.

Глубоко смутило смиренномудрую душу Сергия столь неожиданное предложение старца-святителя с великим уничижением, даже со скорбью он стал отрекаться от предлагаемой ему чести: сан святительский казался ему бременем не по силам.

- Прости мне, владыко святый, - говорил он, - ты хочешь возложить на меня бремя свыше меры моей, ибо кто я, грешный и худейший паче всех человек? Нет! Ты не найдешь во мне, чего ищешь!

Долго святитель уговаривал Сергия принять великий сан он приводил ему примеры из житий святых и убеждал словами Священного Писания, но все было напрасно: смиренный пустыннолюбивый Сергий никак не мог примириться с мыслью о принятии на себя архиерейского сана и наконец решительно сказал своему другу-святителю:

- Владыко святый! Если не хочешь ты отгонять моей нищеты от твоей святыни, то не говори больше об этом моей худости, не дозволяй и другим побуждать меня к тому: поверь, что невозможно найти во мне того, чего желаешь ты&hellip

Тогда прозорливый святитель увидел, что если он еще будет настаивать на своем желании, то заставит Сергия удалиться в какую-нибудь безвестную пустыню и, опасаясь, чтобы совсем не скрылся светильник, тихим светом озарявший и благодатною теплотой согревавший его паству, переменил разговор. Утешив старца словом отеческой любви, он отпустил его с миром в обитель.

Исполненный глубокого смирения отказ Преподобного Сергия от святительской кафедры всегда останавливал на себе благоговейную мысль писавших о его житии. Соберем здесь уроки духовной мудрости, извлеченные пастырями Церкви из сего поступка Сергиева.

&laquo Кто может изъяснить сию священную распрю? &ndash рассуждает Московский святитель Филарет. &ndash Духовный, по слову апостола, востязует убо вся, а сам той ни от единаго востязуется. (1 Кор 2: 15). Мы только знаем от того же апостола, что комуждо дается явление Духа на пользу (см. там же 12:7): и один дар нельзя переменить на другой по произволу&raquo .

&laquo В этой духовной борьбе, - говорит другой святитель Московский митрополит Платон, - один старался одержать победу над другим, а сей другой старался одержать победу над самим собою &ndash и оба остались победителями! Один дал верх и торжество своему смиренномудрию, другой, уступая изволению Духа Божия, управляющего сердцами праведников, как бы возложил венец славы на смиренного подвижника! Редкая вещь! Чего другие, подстрекаемые честолюбием, всеми мерами ищут, того всемерно отрицается и избегает праведник! Но не позволим себе думать, будто Сергий в сем случае воспротивился званию Божию. Нет, он исполнен был Святого Духа, Который управлял его душою и располагал ее к тому, чего требовала его добродетель и польза других&raquo .

&laquo Великий отец наш Сергий, - говорит святитель Филарет, - как бы в некоторое вознаграждение Православной Церкви за то, что не отдал ей в епископство самого себя, в обилии возращает под сенью своею сынов послушания и разума духовного, которых потом избрание церковное призывает к епископству&raquo .

12 февраля 1378 года не стало святителя Алексия&hellip С его кончиной начинаются скорбные времена для Русской Церкви, до того скорбные и смутные, что некоторые повествователи, излагая историю этого времени и обращая внимание только на внешний ход событий, без надлежащей оценки нравственного состояния тогдашних деятелей, обвиняют в корыстолюбии, честолюбии и других человеческих немощах даже таких лиц, которые за свою святую жизнь Самим Богом прославлены и Церковью чтутся в лике святых Божиих&hellip И тем выше, чище и светлее выступает в этот смутный период церковной жизни святая личность смиренного игумена Радонежского, тем важнее служение, его личное участие в тогдашних событиях, что он дает беспристрастному историку верное руководство для надлежащей нравственной оценки лиц и событий, дает возможность избрать верную точку зрения на того или другого деятеля и сказать слово правды сколь беспристрастное, столь же и безобидное&hellip

Между тем в Москву ехал из Киева митрополит Киприан. Когда Преподобный Сергий имел случай лично познакомиться с этим святителем, нельзя сказать с точностью. До нас дошли три письма митрополита Киприана, писанные к &laquo преподобным игуменом Сергию и Феодору&raquo - Симоновскому, и из первого письма можно заключить, что до 1379 года они не были лично знакомы. Письмо это писано с дороги, из Любутска (село в Калужской губернии), когда Киприан, узнав о кончине святителя Алексия, ехал в Москву.

Не приводим полностью очень обширного послания, но и сделанных нами выдержек довольна, чтобы видеть, что скорбящий святитель не имел людей, более Сергия и Феодора близких по духу, пред которыми он мог бы раскрыть свое горе и облегчить душу излиянием скорбных чувств. И он не ошибся. Из его третьего послания видно, что преподобные не оставили без ответа его скорбной исповеди. &laquo Елико смирение повиновение и любовь вместе к святей Божией Церкви и к нашему смирению, все познал есмь от слов ваших&raquo , - пишет святитель 18 октября уже из Киева. &laquo А како повинуетеся нашему смирению, тако крепитеся&raquo . Теперь Киприан уже спокойнее смотрел в будущее, зная свою правоту.

Между тем Митяй с большою свитою и дарами отправился в Царьград для посвящения в сан митрополита. Но над гордым честолюбцем сбылось пророчество смиренного игумена Сергия: во время плавания он вдруг заболел и в виду самого Константинополя скоропостижно умер. &laquo Рассказывали, - говорил летописец, - что корабль, на котором он плыл во время его болезни, вдруг встал на одном месте, без всякой причины и тогда как другие суда шли взад и вперед беспрепятственно, он, как бы удерживаемый невидимой рукой, не трогался с места, несмотря на попутный ветер и все усилия пловцов. Когда же Митяй умер и был свезен на особом судне в Галату, где и похоронен, то корабль немедленно тронулся с места и пошел своим путем&raquo .

Преподобный Дионисий, епископ Суздальский, в это время находился в Царьграде. При расположении к нему Патриарха, который почтил его саном архиепископа, Дионисий мог бы после несчастной смерти Митяя испросить себе сан митрополита. Но он не искал земной чести, а только славы Божией. Нашелся другой искатель высокого сана: это был архимандрит Пимен, один из спутников Митяя. И без согласия княжеского, обманом и подкупом он добился того, что был поставлен в сан митрополита. Когда великий князь узнал об этом, то распорядился взять Пимена еще на пути в Москву и послать в заточение, а своему новому духовнику, преподобному Феодору Симоновскому, приказал ехать в Киев, чтобы звать в Москву митрополита Киприана. В мае 1381 года Киприан с честью был встречен в Москве. Но в августе 1382 года, во время нашествия Тохтамыша, он имел неосторожность удалиться из Москвы в Тверь, где в то время княжил давний враг великого князя Московского Михаил Александрович. Московский князь оскорбился и после того не захотел принять к себе Киприана, который вынужден был снова удалиться в Киев. Туда сопровождал его ученик Преподобного Сергия и преподобный Афанасий Серпуховской. Сохранилось от этого времени еще письмо Киприана, по всей вероятности, писанное так же, как и вышеупомянутые три, к Преподобному Сергию, но уже одному, без Феодора. &laquo Буди ти ведомо, сыну, - писал митрополит, - еду к Царю-городу конми, на Волошскую землю. Мне не хотелося от своих детей нигде не бывати (расставаться), да что взятии! Кто мене в труд путный вложил в сие время, Господь Бог паки да подаст ему (великому князю) познати истину. А мне борзо (скоро надо) бытии у вас из Царягорода, а лживого человека и льстивого (Пимена) Бог объявит. Ты же прилежи своей пастве, ведый, яко о них слово воздаси Богови аще ли кто не послушает, о том больше прилежи и учи, веси бо слово Господне, глаголющее: изводяй честное он недостойного яко уста Моя будет. Маловременна бо есть жизнь наша, и блажен человек ходяй в заповедех Господних. Отпиши же ми (ко мне), дати ми сведомо, како еси (как ты живешь)? А Господь Бог да соблюдает вас неврежены&raquo .

Так писал святитель Киприан смиренному пустыннику так он поверял ему свои скорби и заботы так и самого его укреплял в подвигах добродетели. Как жаль, что до нас не дошли ответные послания святого игумена: можно судить, как они были дороги и утешительны для скорбящего, гонимого архипастыря!

На место Киприана в Москву был вызван из заточения Пимен. Но и он был не по сердцу великому князю, который послал теперь преподобного Дионисия архиепископа Суздальского в сопровождении Феодора, племянника Сергиева, в Царьград для поставления в сан митрополита. Дионисий действительно был поставлен и уже ехал в Москву, но на пути был задержан князем Владимиром Ольгердовичем, и Федор возвратился в Москву один. Заключенный в Киево-Печерской Лавре, Дионисий скорее успел достигнуть почести небесного звания, нежели воспользоваться почестями нового сана церковного: в 1384 году он там скончался.

Только в конце 1389 года, уже по смерти великого князя Дмитрия Ивановича, митрополит Пимен был низложен, а Киприан Патриархом Антонием и соборным деянием в Константинополе был окончательно утвержден Митрополитом Киевским и всея России и в феврале следующего 1390 года прибыл в Москву. Но недолго ему пришлось &laquo утешаться духовным утешением&raquo в собеседовании с великим старцем Родонежским: в сентябре 1391 года сего богоносного старца не стало!

ГЛАВА XV

ПЕЧАЛЬНИК РУССКОЙ ЗЕМЛИ

Радуйся, великославный Российский наш

заступниче, отче Сергие! (Акафист, икос 12)

Радуйся, похвало отечеству твоему (Икос Минеи)

Один из гордых ханов татарских Мамай поднялся на Русь со своими полчищами. Напрасно великий князь Дмитрий Иванович пытался умилостивить его дарами и покорностью: Мамай и слышать не хотел о пощаде. Как ни тяжело было великому князю после недавних войн с литовцами и другими беспокойными соседями снова готовиться к войне, а делать было нечего: татарские полчища надвигались, подобно грозовой туче, к пределам тогдашней России.

Готовясь выступить в поход, великий князь Дмитрий Иванович счел первым долгом посетить обитель Живоначальныя Троицы, чтобы там поклониться единому Богу, в Троице славимому, и принять напутственное благословение от Преподобного игумена Сергия. Он пригласил с собою брата Владимира Андреевича, всех бывших тогда в Москве православных князей и воевод русских, с отборной дружиной воинской и после Успеньева дня выехал из Москвы. На другой день они прибыли в Троицкую обитель. Воздав здесь свое смиренное поклонение Господу Сил, великий князь сказал святому игумену: &laquo Ты уже знаешь, отче, какое великое горе сокрушает меня, да и не меня одного, а всех православных: ордынский князь Мамай двинул всю орду безбожных татар, и вот они идут на мою отчину, на Русскую землю, разорять святые церкви и губить христианский народ&hellip Помолись же, отче, чтобы Бог избавил нас от этой беды!&raquo

Святой старец успокоил великого князя надеждою на Бога, и так как тот спешил в обратный путь, то просил его отслушать Божественную литургию, а по окончании оной пригласил его вместе с другими князьями и воеводами вкусить хлеба-соли монастырской. Великий князь отказывался: гонцы один за другим приносили ему известия о приближении Мамая к пределам русским.

Но любвеобильный старец умолял Дмитрия Ивановича вкусить хлеба у него в трапезе: &laquo Обед сей, - говорил он, - тебе, великий княже, будет на пользу&raquo .

Дорогой гость согласился, и обрадованный старец в духе предвидения сказал ему: &laquo Господь Бог тебе помощник еще не приспело время тебе самому носить венец этой победы с вечным сном но многим, без числа многим, сотрудникам твоим плетутся венцы мученические с вечной памятью&raquo .

Между тем Преподобный распорядился приготовить освященную воду и по окончании трапезы окропил ею великого князя и всех бывших с ним князей, воевод и христолюбивых воинов. Беседуя с великим князем, святой старец советовал ему почтить дарами и честью злочестивого Мамая. &laquo Тебе, господине княже, - говорил он, - следует заботиться и крепко стоять за своих подданных, и душу свою за них положить, и кровь свою пролить, по образу Самого Христа, Который Кровь Свою за нас пролил. Но прежде, господине, пойди к ним с правдой и покорностью, как следует твоему положению покоряться ордынскому царю. Ведь и Василий Великий утолил дарами нечестивого царя Иулиана, и Господь призрел на смирение Василия и низложил нечестивого Иулиана. И Писание учит нас, что если такие враги хотят от нас чести и славы, дадим им если хотят злата и серебра, дадим и это но за имя Христово, за веру Православную нам подобает душу свою положить и кровь свою пролить. И ты, господине, отдай им честь и злато, и сребро, и Бог не попустит им одолеть нас: Он вознесет тебя, видя твое смирение, и низложит их непреклонную гордыню&raquo .

- Все это я уже сделал, - отвечал ему великий князь, - но враг мой возносится еще более.

- Если так, - сказал угодник Божий, - то его ожидает конечная гибель, а тебя, великий княже, помощь, милость и слава от Господа. Уповаем на Господа и на Пречистую Богородицу, что они не оставят тебя.

И, осеняя преклонившегося пред ним великого князя святым крестом, Богоносный Сергий воодушевленно произнес: &laquo Иди, господине, небоязненно! Господь поможет тебе на безбожных врагов!&raquo А затем, понизив голос, сказал тихо одному великому князю: &laquo Победиши враги твоя&raquo .

С сердечным умилением внимал великий князь пророческому слову святого игумена: он прослезился от душевного волнения и стал просить себе у Преподобного особого дара в благословение своему воинству и как бы в залог обещанной ему милости Божией.

Благословив крестом и окропив еще раз священною водою великого князя, своих иноков и всю дружину княжескую, Преподобный Сергий сказал великому князю: &laquo Господь Бог да будет твой помощник и заступник: Он победит и низложит супостатов твоих и прославит тебя!&raquo

Тронутый до глубины души пророческими речами старца, великий князь отвечал ему: &laquo Если Господь и Пресвятая Матерь Его пошлет мне помощь противу врага, то я построю монастырь во имя Пресвятой Богородицы&raquo .

Преподобный Сергий проводил гостей своих до святых ворот обители и, преподав в лице их мир и благословение всему православному воинству, отпустил их с молитвенными благожеланиями.

По возвращении в Москву великий князь рассказал митрополиту Киприану о своем путешествии в Троицкую обитель, а беседе с великим старцем и о его предсказании. С сердечным участием выслушал святитель его рассказ и посоветовал ему хранить эту тайну в глубоком молчании, особенно же слова святого старца: &laquo Победиши супостаты твоя&raquo , - до тех пор, пока событие оправдает прозорливость угодника Божия и Бог благословит дело счастливым успехом.

Скоро под личным начальством великого князя Дмитрия Ивановича и его брата-сподвижника князя Серпуховского Владимира Андреевича русские войска достигли Куликова поля. 8 сентября 1380 года с раннего утра они встали в боевой порядок между реками Дон и Непрядва, готовые встретить безбожного врага. В это самое время является перед великим князем инок Нектарий, посланный с другими братиями ему и всему христолюбивому его воинству. Святой старец провидел духом нужду еще раз укрепить мужество великого князя перед битвой и прислал ему в благословение Богородичную просфору и собственноручную грамотку, конец которой сохранила для потомства одна из наших летописей. Грамотка эта, увещевая великого князя сражаться мужественно за дело Божие и пребывать в несомненном уповании, что Бог увенчает их дело счастливым успехом, оканчивалась следующим изречением: &laquo Чтобы ты, господине, таки пошел, а поможет ти Бог и Троица&raquo .

Великий князь прочитал грамотку, вкусил от святой просфоры и, воздев руки, громко произнес молитву из чина Панагии: &laquo Велико имя Пресвятыя Троицы! Пресвятая Госпоже Богородице, спаси нас! Тоя молитвами, Христе Боже, и за молитвы святых Чудотворцев Петра и Алексия, и Преподобного игумена Сергия, помогай нам на сопротивные силы и спаси нас!&raquo

Быстро разнеслась по полкам весть о посланцах Сергиевых в лице их великий печальник Русской земли как бы сам посетил и благословил русское воинство, и это посещение в такую важную и решительную для всех минуту было сколь неожидан, столь же и благовременно. Теперь и слабые духом воодушевились мужеством, и каждый воин, ободренный надеждою на молитвы великого старца, бесстрашно шел на битву, готовый положить душу свою за святую веру Православную, за своего князя любимого, за дорогое свое отечество.

Вместо брони и шлема Александр облачен был, по завету своего старца игумена Сергия, в схиму ангельского образа на этой одежде &ndash на челе, на груди и сзади было нашито знамение воина Христова &ndash Господень Крест. Доблестный инок-воин, выходя на единоборство, окропил себя святою водой, заочно простился с отцом своим духовным Сергием, простился со своим собратом Андреем Ослябей, с великим князем, со всеми вождями и воинством православным и громко воскликнул:

- Отцы и братия! Простите меня грешного!

- Бог тебя простит, благословит и молитвами Сергия да поможет тебе! &ndash было ему общим ответом.

Тогда-то закипела битва кровавая, заблестели мечи острые, как молнии, - затрещали копья, полилась, как повествует святитель Димитрий Ростовский, &laquo кровь богатырская под седлами, покатились шлемы золоченые под ноги конские, а за шлемами и головы богатырские&raquo .

Не выдержал и великий князь: он сошел с коня великокняжеского, отдал его своему любимому боярину (Михаилу Бренку), повелел ему вместо себя быть под знаменем, а сам достал бывший у него на персях под одеждою крест с частицами Животворящего Древа, поцеловал его и ринулся в битву с татарами наравне с простыми воинами&hellip

И много доблестных русских воинов полегло костьми на поле том. Летописи говорят, что из 150000 воинов вернулось в Москву не более 40000 многие воеводы также сложили свои головы в этом кровавом бою. Но вдвое более побито было татар, и битва окончилась совершенным поражением полчищ Мамая и бегством его самого с поля, усеянного на много верст трупами ордынскими.

Меж тем пока длилась грозная битва Куликовская, в обители Живоначальныя Троицы святой игумен Сергий собрал всю свою братию и возносил Богу молитвы сердечные за успех великого дела. Телом стоял он на молитве во храме Пресвятыя Троицы, а духом был на поле Куликовом: прозревая очами веры все, что совершалось там, он, как очевидец, поведал предстоявшей братии о постепенных успехах нашего воинства время от времени он называл павших героев по имени, сам приносил за них заупокойные молитвы и повелевал то же делать братии. Наконец от возвестил им совершенное поражение врагов и прославил Бога, поборающего русскому оружию.

Так можно заключить на основании краткой приписки на лаврской рукописи.

Возвратясь в Москву и распустив по домам воинов-победителей, великий князь Дмитрий Иванович, прозванный за эту победу Донским, со своим братом и сподвижником князем Владимиром Андреевичем, получившим прозвание Храброго, снова прибыл в обитель Живоначальный Троицы, чтобы воздать благодарение сильному во бранех Господу, лично поведать великому старцу о богодарованной победе и вместе поблагодарить его за теплые молитвы и за помощь, оказанную его ратниками, от ангельского лика данными. Радостно было это свидание благоверного князя со святым старцем! Преподобный встретил его у святых ворот обители со святыми иконами и святой водой и, осенив его крестом, поздравил с победой. Великий князь поведал старцу о ходе битвы, рассказал и о геройской смерти доблестного его послушника, Александра Пересвета, примолвив: &laquo Если бы, отче святый, твой послушник Пересвет не убил татарина-богатыря, сколь бы многие испили от него чашу смертную! И без этого великое множество христианского воинства избито татарами: помолись о них, честный отче!&raquo .

В бытность свою на этот раз в Троицкой обители, великий князь велел петь панихиды и служить заупокойные литургии по всем убиенным на Куликовском поле. Это поминовение совершается и теперь ежегодно во всех православных храмах России, под именем Димитриевской субботы перед 26 октября (8 ноября н.ст., день Ангелы великого князя Дмитрия Ивановича), и, конечно, установлено не без совета с Преподобным Сергием. Может быть, потому-то нигде оно не совершается так торжественно, как в Троице-Сергиевой Лавре, причем поминаются по имени все главные подвижники этого боя и в числе их схимонахи Александр Пересвет и Андрей Ослябя.

В это посещение великий князь наделил монастырь Сергиев щедрыми дарами, раздал много милостыни народу, который собрался со всех окрестных селений навстречу ему учредил для Преподобного Сергия и его братии обильную трапезу, в которой сам принимал участие со всеми своими спутниками, и с радостным духом возвратился в Москву. Впоследствии он исполнил и обет свой: при пособии Преподобного Сергия им был построен Стромынский Успенский монастырь на реке Дубенке, где первым настоятелем был ученик Преподобного Сергия Савва одноокий не забыто были и место славной победы над Мамаем: на Куликовом поле тоже был построен монастырь в честь Рождества Богородицы.

Не успела Русская земля оправиться от страшных потерь в Куликовскую битву, как явился новый враг, Тохтамыш. Добив Мамая и овладев престолом в Золотой Орде, он потребовал себе покорности от русских князей. Некоторые приняли его послов но в Москву эти послы не решились идти: татары не забыли еще Куликовского поражения. Тогда Тохтамыш решился разогнать этот страх и двинулся на Москву окольными путями, избегая встречи с великим князем, который поспешно собирал войско в Костроме, Переяславле и других городах. 23 августа 1382 года Тохтамыш внезапно появился под Москвой. Защиты не было: Москва пала. Новооснованные монастыри: Чудов, Симонов, Андрониев и другие &ndash были разорены. Можайск, Звенигород, Руза, Боровск, Дмитров были опустошены&hellip Преподобный Сергий на это время удалился из своей обители в Тверь, куда выехал и митрополит Киприан. Но вражья рука не коснулась пустыни Сергиевой. Тохтамыш так же скоро ушел, как и пришел: великий князь заходил к нему к тыла&hellip

ГЛАВА XVI

УМИРОТВОРИТЕЛЬ КНЯЗЕЙ

Радуйся, молитвою твоею Росистей стране

победы на противныя подаваяй (Акафист, икос 5)

После описанных событий 1380 года обитель Сергиева стала еще более близка сердцу великого князя Дмитрия Ивановича. Лишившись в святителе Алексие отца и благодетеля, он всею душою расположился к смиренному игумену Радонежскому. В нем он нашел мудрого советника и теплого молитвенника, к нему не раз обращался за помощью в делах государственных, его приглашал быть восприемником от купели святого крещения детей своих: Юрия (род. 26 ноября 1374 г) и Петра (род. 29 июня 1385 года). По смерти Митяя он избрал себе в духовники племянника и ученика Преподобного Сергия игумена Феодора Симоновского, который крестил и его сына Андрея (род. 14 авг. 1382 г) вероятно, Феодор в сем случае заменил Сергия, находившегося в это время в Твери. Примеру великого князя следовали Серпуховской князь Владимир Андреевич (Преподобный крестил у него сына Ивана в 1381 г) и некоторые другие удельные князья и бояре, - &laquo мысль, - по справедливому замечанию святителя Филарета, - достойная мужей, разумеющих силу христианских установлений &ndash избирать в восприемники испытанного духовного наставника и молитвенника&raquo .

Прошел год, и пустынник-примиритель князей снова должен был отправиться в путь, на этот раз уже в Нижний Новгород. Дело было так: по смерти великого князя Ивана Ивановича в 1359 году Суздальский князь Дмитрий Константинович добыл себе у хана великокняжеский ярлык. Честолюбивый князь вовсе не ожидал, что малолетний князь Московский (Дмитрию Ивановичу было тогда всего 9 лет) решится отбивать у него этот титул. Не видя возможности отстоять права Дмитрия Ивановича своим личным влиянием, мудрый воспитатель юного князя святитель Алексий благословил Дмитрия Константиновича во Владимирском соборе. Но во внимание к пророческому слову святителя Петра относительно будущего величия Москвы и по любви к роду Калиты он не согласился перенести митрополичий престол из Москвы во Владимир. Вполне осознавая всю опасность для того что начинавшей тогда слагаться единодержавной власти Московского князя, святитель побудил молодого князя отправиться в Орду, чтобы там с помощью дорогих подарков возвратить себе у хана великое княжение. Это путешествие увенчалось желанным успехом, и Суздальский князь смирился. Но скоро хан Мурат, утвердивший Дмитрия Московского на великое княжение, умер, и Суздальский князь пытался снова овладеть великокняжеским титулом &ndash он занял было Владимир, но через неделю был изгнан оттуда Дмитрием Московским. Этот великодушный юноша-князь позволил побежденному сопернику спокойно владеть своим Суздальским уделом и через то так расположил к себе последнего, что когда сын Суздальского князя Василий Дмитриевич привез отцу из Орды ярлык на великое княжение, то благоразумный отец отказался он него добровольно в пользу князя московского. Спустя два года, в 1366 году, князь Суздальский выдал за Московского князя Дмитрия свою дочь, благочестивую княжну Евдокию, и с того времени стал навсегда верным союзником великого князя. Но брат его, Борис Константинович, не захотел признавать власти Московского князя и самовольно захватил у брата Нижний Новгород. Дмитрий Суздальский жаловался на него Московскому князю. Не жалея прибегать к кровопролитию, великий князь просил святителя Алексия послать Преподобного Сергия в Нижний, чтобы вызвать Бориса в Москву. Сергий исполнил послушание, но Борис не послушался его и в Москву не пошел. На увещания Сергия он отвечал, что князей судит только Бог, что он знает только хана, который утвердил за ним Нижний Новгород, и больше не желает подчиняться никому. Приходилось смирять гордого князя более строгими мерами. По данной от митрополита власти, Преподобный затворил все храмы в Нижнем богослужение прекратилось. Борис вынужден был покориться, тем более, что из Москвы под начальством его брата, Дмитрия Суздальского, пришла сильная рать. И Борис вышел навстречу брату с повинной. Это было в 1365 году.

Особенно много хлопотал из-за великокняжеского ярлыка Тверской князь Михаил Александрович. Он не раз путешествовал в Орду, не раз нападал на пределы московские два раза он поднимал против великого князя Дмитрия Ольгерда Литовского, который был женат на родной сестре Михаила оба раза Ольгерд подступал к самой Москве и опустошал её окрестности. Чтобы положить конец проискам Тверского князя, великий князь Московский вынужден был опять путешествовать в Орду (1371 г), где получил новое подтверждение своего великокняжеского достоинства. В это путешествие провожал его до Оки митрополит Алексий. Думают, что умиротворению Тверского князя с Московским содействовал своим благодатным словом игумен Радонежский.

Другим беспокойным соседом московского князя был Олег, князь Рязанский. Хитрый и вероломный, он не раз нарушал договоры, входил в сношения с Ольгердом и Тверским князем, то с Мамаем и Тохтамышем. Великий князь не раз посылал к нему доверенных лиц с мирными предложениями, но Олег не хотел и слышать о мире. Тогда великий князь призвал Преподобного Сергия и лично просил его принять на себя труд убедить упрямого князя Рязанского к примирению. Поздней осенью 1385 года смиренный старец отправился, по своему обыкновению пешком, в Рязань. Олег уже много слышал о Радонежском игумене: еще пять лет назад он не решился присоединиться к полчищам Мамая только потому, что Московский князь получил от Преподобного Сергия благословение на битву с Мамаем, и теперь рад был видеть святого старца своим гостем и благословиться у него. Кроткие увещания богомудрого Сергия смягчили сердце сурового князя Рязанского, и он чистосердечно открылся Преподобному в своих замыслах и &laquo взял с великим князем Дмитрием вечный мир и любовь в род и род&raquo . Этот мир впоследствии скреплен был семейным союзом: сын Олега Федор взял за себя дочь великого князя Софью Дмитриевну.

Так, при неусыпном попечении и отеческом руководстве святителя Алексия и благодаря деятельному участию игумена Радонежского, Преподобного отца нашего Сергия, постепенно возрастала власть великого князя Московского, а под ее знаменем стала постепенно объединяться и Русская земля, обессиленная раздорами удельных князей. Мало-помалу эти князья свыклись с мыслью о необходимости подчиниться власти Московского князя, а в народе пробуждалось сознание нужды сплотиться воедино, дабы общими силами сбросить с себя ненавистное иго татарское. Бог знает, мог ли бы достигнуть какого-нибудь успеха в этом великом деле великий князь Московский, предоставленный самому себе, без содействия Церкви в лице таких святых мужей, исполненных Духа и силы, каковы были угодники Божии митрополит Алексий и богоносный Сергий, игумен Радонежский.


ГЛАВА XVII

БЛАГОДАТНЫЙ СТАРЕЦ

Радуйся, Духа Святаго обитель&hellip (Икос Минеи)

Радуйся, святыням чистое и непорочное жилище (Акафист 1, икос 2)

И Преподобный отец наш Сергий прошел общим путем скорбей и подвига крестного прежде, чем явился тем дивным благодатным мужем, каким мы видим его во второй половине и особенно в последние годы его жизни. Мы видели его в подвиге и борьбе, в борьбе неустанной, для мира непонятной, но для Христова послушника &ndash неизбежной. Победа наконец одержана. Стихли страсти. В смиренном сердце подвижника тихо сиял неизреченный свет благодати Божией, согревая все его духовное существо. Ему преизобильно сообщены были все дары Божии: и дар чудотворений, и дар пророчества, и дар утешения и назидания, совета и разума духовного. Для его духовного взора как бы не существовало ни преград вещественных, ни расстояния, ни самого времени: он видел далече отстоящее яко близ сущее, прозревал будущее как настоящее&hellip Мы уже говорили о том, как старец предсказал несбыточность мечтаний гордого Митяя, как он успокоил великого князя обетованием победы над Мамаем, как в самый час битвы созерцал он духовными очами то, что совершалось на поле сражения. Вот еще случаи этой дивной прозорливости старца, записанные его учеником.

В 1390 году просветитель Перми святой епископ Стефан путешествовал в Москву. Путь его лежал мимо славной обители Сергиевой, всего в десяти верстах от нее, и святому Стефану очень захотелось увидеться со святые ее игуменом. Но обстоятельства требовали спешить в столицу, и он решил посетить Преподобного на обратном пути. И вот, поравнявшись с обителью, святой епископ прочитал Достойно есть яко воистину&hellip и издали поклонился в ту сторону, где стояла обитель Сергиева, проговорив: &laquo Мир тебе, духовный брат мой!&raquo

Справедливо говорят, что &laquo сердце сердцу весть подает&raquo . Так бывает иногда даже с нами, грешными, а сердца святых Божиих еще более связаны союзом любви и потому еще скорее отзываются на привет любви.

Преподобный Сергий сидел за трапезой с братией. Вдруг он встает из-за стола и после краткой молитвы делает поклон к западу, тихо промолвив: &laquo Радуйся и ты, пастырь Христова стада, и мир Божий да пребывает с тобою!&raquo

Братия была очень удивлена таким необычным поступком своего игумена более опытные старцы поняли, что он имел какое-нибудь видение и по окончании трапезы спросили о случившемся. Преподобный не скрыл от них своего духовного видения: &laquo В этот самый час, - сказал он, - епископ Стефан на пути в Москву остановился против нашего монастыря и поклонился Святой Троице и нас смиренных благословил&raquo .

Преподобный Сергий назвал даже место, где это произошло, и некоторые из братии тотчас поспешили туда, и еще застали там людей, сопровождавших святителя Стефана. Троицкие иноки спросили их, как было дело, и, услышав их рассказ, прославили Бога, прославляющего их святого старца даром прозорливости.

Вот другой случай прозорливости старца. Серпуховской князь Владимир Андреевич, сын князя Андрея Радонежского, в отчине которого находилась обитель Сергиева, часто сам посещал Преподобного Сергия, а иногда посылал ему в подарок что-нибудь из житейских потребностей. Раз он послал своего слугу со съестными припасами на утешение братии. Дорогою слуга соблазнился и украдкой что-то съел из посланных князем гостинцев. Вот он является к святому игумену, но прозорливый старец не принимает от него подарков князя. Слуга упрашивает, боясь гнева княжеского тогда Преподобный говорит ему: &laquo Зачем ты, брат мой, послушался врага? Зачем отведал брашен, которых тебе без благословения не подобало есть?&raquo Обличенный слуга упал в ноги святому старцу и со слезами стал просить у него прощения, сознавая вину свою. Тогда только Преподобный Сергий принял от него гостинцы, простил его и отпустил с миром, поручив передать благоверному князю благодарность за его любовь и благословение от обители Пресвятыя Троицы.

Но не в прозорливости только давала себя видеть благодать Божия, обитавшая в святой душе Радонежского игумена. Для тех, чьи очи духовные были чище, кто сам шел по стопам святого старца в подвигах духовных, - для присных учеников богоносного Сергия было дано видеть высокое благодатное состояние его души в чувственных образах и особенно в те священные минуты, когда святая душа старца как бы отрешалась от всего видимого мира и, вся пламенеющая любовию ко Господу, уносилась к Нему всем духовным существом своим. Это были святейшие минуты совершения им Божественной литургии.

Так, когда один из любимых учеников его, преподобный Исаакий, любитель безмолвия, просил святого старца благословить его на подвиг совершенного молчания, то он сказал ему: &laquo Если желаешь, чадо, безмолвствовать, то завтра, когда совершим Божественную литургию, стань у северных дверей, и там я благословлю тебя&raquo . Старец желал благословить ученика именно после литургии, после приобщения Святых Христовых Таин, когда сам ощущал в себе особенное действие благодати Божией, - желал так потому, что сам подвиг молчания столь высок и столь многотруден со стороны искушений вражеских, что нужно было оградить ученика от этих искушений особенной молитвой.

На другой день, по слову игумена, Исаакий встретил его в назначенном месте Преподобный Сергий осенил его крестным знамением и сказал: &laquo Господь да исполнит желание твое!&raquo

И вот в самую минуту благословения Исаакий видит, что чудный пламень исходит от руки благодатного старца и объемлет его, Исаакия&hellip

И с той минуты, огражденный молитвами старца, ученик вступил в избранный им подвиг если же иногда молчальник хотел тихо произнести какое-либо слово, тогда возбраняла ему это молитва Сергиева и молча пребыл Исаакий до конца дней своих, по слову Божественного Писания: яко глух не слышах, и яко нем не отверзаяй уст своих (Пс. 37: 14)

В другое время Преподобный Сергий совершал Божественную литургию вместе с братом своим Стефаном и племянником Феодором, уже посвященным тогда в сан пресвитерский. Молчальник Исаакий стоял в церкви. Вдруг он видит в алтаре четвертого, чудного образом мужа, сослужащего сим трем и сияющего необычайным светом, в блистающих ризах&hellip В малом входе с Евангелием чудный муж шел вслед за Сергием, и лицо его сияло как солнце, так что Исаакий не мог даже взирать на него&hellip Это чудное видение разрешило ему уста, и он обратился к стоявшему подле него благоговейному старцу Макарию с вопросом: &laquo Что это за чудное видение, отче? Кто этот дивный муж?&raquo

Макарий и сам был поражен чудом и отвечал: &laquo Не знаю, чадо, но и меня объемлет страх&hellip Разве не пришел ли какой священнослужитель с князем Владимиром?&raquo

А князь Владимир Андреевич гостил тогда в обители, и тут же, в церкви, стоял его боярин. Иноки спросили его, нет ли священнослужителя с князем. Боярин сказал, что нет. Тогда блаженные ученики Сергиевы уразумели, что с их аввою служит Ангел Божий, ибо &laquo Ангелы любят себе подобных&raquo .

Ужаснулся Симон от такого видения и в трепете безмолвствовал но не укрылось от Преподобного, что ученик его сподобился видения. Причастившись Святых Христовых Таин, он отошел от святого престола и спросил Симона:

- Чего так устрашился дух твой, чадо мое?

- Я видел благодать Святого Духа, действующую с тобою, отче, - ответил тот.

- Смотри же, никому не говори о том, что ты видел, пока Господь не позовет меня из этой жизни, - заповедал ему смиренный авва.

Долго было бы повествовать, замечает списатель жития Сергиева, о многих других знамениях, в которых, по разнообразной потребности утешения и назидания, разнообразно являлась пребывавшая с блаженным Сергием благодать Духа Господня но не должно умолчать еще об одном чудесном видении, которое не только самого Сергия исполнило утешением, но и всех пребывающих в его Лавре не перестает исполнять сердечной радостью, надеждой и благодарностью к Господу Богу. &laquo Сама Царица Небесная, сопровождаемая ближними Царя царствующих, нисходила в его святое уединение, чтобы утвердить в его пустыне благословение неба, которое, впоследствии времени, враждебные силы мира, при всем видимом их могуществе, тщетно покушались разрушить&raquo . Вот что поведает об этом посещении Небесной Гостьи Епифаний.

Однажды в глубокую ночь Преподобный Сергий совершал свое келейное правило и перед иконою Богоматери пел акафист, что он делал, по своему обычаю, ежедневно. Часто взирал он на святую икону и усердно молил Матерь Божию о своей обители. &laquo Пречистая Мати Христа моего, - взывал святой старец, - ходатаица и заступница и крепкая помощница роду человеческому! Буди и нам недостойным ходатаицей, - присно моли Сына Твоего и Бога нашего, да призрит Он милостиво на святое место сие, посвященное в похвалу и честь Его святого имени во веки! Тебя, Матерь сладчайшего моего Христа Иисуса, призываем на помощь рабы Твои, ибо Ты имеешь великое дерзновение у Сына Твоего и Бога! Будь же всем спасительное упокоение и пристанище!&raquo

Так молился Преподобный его чистое сердце горело благодатным пламенем, его смиренный ум весь погружен был в молитву, и он, как дитя, в простоте души, беседовал с Пречистой Матерью всех, возлюбивших чистым сердцем Ее Божественного Сына.

Вострепетал старец от страха и радости несколько минут он был как бы в восторженном состоянии, а когда пришел в себя, то увидел ученика своего Михея лежащим на полу, как бы умершим: великий наставник мог видеть Царицу Небесную и слышал голос Ее а ученик, пораженный ужасом, не в состоянии был видеть все и видел только свет небесный&hellip

- Встань, чадо мое, - кротко сказал старец.

Михей пришел в чувство, поднялся, но тут же упал к ногам Преподобного Сергия.

- Скажи, отче, Господа ради, - говорил он, - что это было за чудное видение? Душа моя едва не отделилась от тела&hellip

Но Сергий и сам еще не мог говорить от волнения душевного, только лицо его цвело небесной радостью.

- Подожди, чадо, - сказал он ученику, - и моя душа трепещет от этого видения.

Когда наконец старец несколько успокоился, то послал Михея пригласить двоих благоговейных мужей из братии &ndash Исаакия молчальника и Симона экклесиарха. Те поспешили на зов своего старца-игумена, и но рассказал им все, что сейчас было у него в келии. И все вместе совершили они молебное пение Богоматери, а Преподобный Сергий всю ночь провел без сна, внимая умом Божественному видению, которое было венцом его подвигов еще здесь, на земле. &laquo Не гаданием, не в сонном видении, а наяву видел он Матерь Божию, как видел Ее некогда преподобный Афанасий Афонский&raquo , - замечает при сем летописец.

По древнему преданию, записанному в Никоновой летописи, это небесное посещение было в пост Рождества Христова, в ночь с пятницы на субботу и, как думают, в 1384 году по другому предположению это событие относят к Рождественскому посту 1379 года, указывая на то, что в на то, что в наступавших летом 1380 года трудны обстоятельствах (нашествие Мамая) сам великий заступник земли Русской Преподобный Сергий имел духовную нужду в особенном подкреплении, и обращают внимание на то, что Преподобный послал на поле Куликово именно Богородичную просфору. В благодарное воспоминание сего чудного посещения в обители Преподобного Сергия установлено каждую пятницу с вечера совершать всенощное бдение с Акафистом Богоматери в юго-западном притворе Троицкого собора, на том месте, где, по преданию, стояла келия Преподобного Сергия и где красуется теперь величественная икона, изображающая это чудное пришествие Небесной Гостьи. А каждую субботу после ранней Литургии в церкви преподобного Никона в том же притворе совершается молебное пение во славу Богоматери, причем поется нарочито составленный по образу пасхального канон в воспоминание сего посещения (попеременно с двумя другими канонами).

Рассказав о сем таинственном событии, блаженный Епифаний сообщает два чудесных случая, которые показывают, что та же всемогущая сила Божия, которая обильно действовала чрез святого старца в утешение скорбящих, во исцеление больных, она же, когда то было потребно, вразумляла неверующих, наказывала не покоряющихся слову благодати, исходившему из уст богоносного Сергия. Вот эти случаи.

Прибыл из Царьграда в Москву, вероятно, за сбором милостыни, что часто бывало тогда, один епископ и пожелал видеть святого старца в его пустынной обители. Нужно думать, что сюда влекло его только любопытство, потому что в душе он не верил рассказам о дивных подвигах Преподобного и о чудесных знамениях, чрез него бывающих. Может быть, тут замешано было безотчетное чувство превозношения грека над русскими: его ослепленному самолюбию не хотелось верить рассказам о таких подвигах, которые русского инока ставили в один ряд с древними подвижниками Греческой Церкви по крайней мере, вот как он рассуждал, по словам Епифания: &laquo Может ли быть, чтобы в сих дальних и недавно обращенных к свету Христову странах воссиял такой светильник, которому подивились бы и наши древние отцы?&raquo Грек, по-видимому, не знал или не хотел знать о подвигах русских Киево-Печерский преподобных отцов как бы то ни было, однако же его неверие не было так упорно, чтобы совсем не могло подчиниться смиряющей деснице Божией. Последствия показали, что заблуждение его ума еще не совсем омрачили сердце, способное к смирению.

Епископ уже подходил к обители, как вдруг им овладел непонятный страх, а когда он вошел в ограду монастырскую и впервые взглянул на святого старца, то внезапно поражен был слепотою, так что Преподобный игумен, встретив его, должен был взять его за руку и вести таким образом в свою келию. Это наказание или, лучше сказать, прикосновение вразумляющей десницы Божией так подействовало на епископа, что он со слезами исповедал пред старцем свое неверие и, сознавая свою вину, просил исцеления. Смиренный Сергий с молитвою прикоснулся к его зеницам, и тотчас же от очей его отпали как бы чешуи, и он прозрел.

И епископ, прежде колебавшийся сомнением, с того времени стал всех открыто уверять, что нашел в Преподобном Сергии истинного человека Божия и что Господь сподобил его видеть земного Ангела и небесного человека. С подобающей его сану честью проводил его Сергий из своей обители, и он возвратился в свое место, прославляя Бога и Его угодника.

Так наказано было горделивое самомнение, а вот какое наказание понесла жадность человеческая. Один скупой человек, живший вблизи обители, отнял у своего соседа, круглого сироты, откормленную им свинку, не уплатив за нее денег. Обиженный прибегну к посредничеству святого старца, на которого все смотрели как на миротворца с судию помышлений человеческих. Милостивая душа &ndash угодник Божий сжалился над бедняком и пригласил к себе обидчика.

- Сын мой, - сказал ему кротко старец, - веришь ли ты, что есть Бог? Знай же, что Он &ndash Судия праведным и грешным, Отец сиротам и вдовицам Он всегда готов на отмщение неправды людской, и страшно впасть в Его руки&hellip Как же мы не страшимся отнимать чужое, обижать ближнего и творить всякое зло? Ужели мы еще недовольны тем, что дает Он нам по благодати Своей, когда засматриваемся на чужое добро? Или ни во что ставим Его долготерпение? Разве не видим мы, как у нас на виду творящие неправду становятся нищими, их дома пустеют и память о них исчезает навсегда?.. А в будущей жизни из ждет вечное мучение! Отдай же, сын мой, отдай сироте то, что ему следует, и впредь так не делай!&raquo

Долго увещевал Преподобный жестокосердного скупца, и тот как будто устыдился своего поступка и даже обещался уплатить обиженному, что стоит свинка, но, возвратясь домой, легкомысленный пожалел денег и не сдержал своего слова. Дело было зимою. Вот он входит в клеть, где хранилась зарезанная им свинка, и с изумлением видит, что все мясо, несмотря на мороз, уже изъедено червями&hellip На него напал такой страх, что он и после долго боялся показаться на глаза святому игумену. Между тем он тогда же уплатил бедняку цену свинки, а испорченное мясо выбросил собакам, но и те не польстились на его лихоимную добычу.

И льется этот тихий свет с высоты небесной на нас, грешных обитателей их земной родины, и пробуждается в душе чувство горького упрека нашей немощи: вот, думается, каковы были наши духовные предки &ndash истинные последователи Христова учения! А мы что?... Господи, какая пропасть отделяет нас, плотяных, от них, одухотворенных, оземленившихся рабов греха, от них, святых, чистых, свободных граждан горнего Иерусалима! И кто ж тому виною, братие-читатели мои? Кто кроме нас же самих?.. Ведь святые Божии такие же люди были, что и мы, той же плотью были облечены, те же немощи имели, те же скорби несли значит, и нам никто не помешал бы такими же стать, какими они были, если бы сами мы того пожелали, да пожелали бы всем сердцем, всею душой, всем помышлением своим!..

Будем же чаще всматриваться в дивные образы их &ndash о, недаром ведь сказано в Писании: с преподобным и сам преподобен будеши &ndash с благодатным и сам облагоухаешься ароматом благодати, исходящим от одеяния души его!..

ГЛАВА XIII

КОНЧИНА ПРАВЕДНИКА

Радуйся, восшедый на гору высоку добродетелей Божественных,

Радуйся, яко от тоя удобь восшед еси на гору небесную.. (Акаф. 1, икос 11)

Как корабль, обремененный множеством сокровищ, тихо приближается к доброму пристанищу, так богоносный Сергий приближался к исходу из сей временной жизни. Вид смерти не страшил его, потому что он готовился к ней подвигами всей своей жизни. Ему было уже за 70 лет непрестанные труды изнурили его старческие силы, но он никогда не опускал ни одной службы Божией и &laquo чем больше состаревался возрастом, тем больше обновлялся усердием&raquo , подавая собою юным поучительный пример.

Безмолвно стояли с поникшими главами скорбящие чада Сергиевы и с болью сердечной внимали последним наставлениям любимого старца. О, как тяжело было им расставаться со своим отцом, под молитвенным кровом которого ми так тепло и уютно жилось! Кто без него утешит их в монашеской скорби &ndash так, как он умел утешить? Кто понесет их немощи так, как носил любвеобильный из авва? Кто с такой горячей любовью будет пещись о спасении душ их? Нежнее матери был для них Сергий, и кто ж в состоянии его заменить?..

А старец между тем с любовью смотрел на них он видел их горе сердечное и тихим, изнемогающим голосом утешал их: &laquo Не скорбите, чада мои! Я отхожу к Богу, меня призывающему, и вас поручаю Всемогущему Господу и Пречистой Его Матери: Она будет вам прибежищем и стеною от стрел вражьих!...&raquo

Перед самым исходом души своей старец пожелал в последний раз приобщиться Пречистого Тела и Крови Христовой. Руки учеников поддерживали его ослабевшие члены с помощью их приподнялся со своей убогой постели, чтобы встретить грядущего во святых Тайнах Господа с глубоким благоговением вкусил он от Чаши Христовой и в изнеможении опустился на смертное ложе&hellip

Весь исполненный благодатного утешения, он возвел горе свои слезящиеся от радости очи и еще раз, при помощи учеников, простер к Богу свои преподобные руки&hellip &laquo В руце Твои предаю дух мой, Господи!&raquo - тихо произнес святой старец и в дыхании сей молитвы отошел чистою своею душою ко Господу, Которого от юности возлюбил&hellip

Это было 25 сентября 1391 года.

Лишь только Преподобный Сергий испустил последний вздох, несказанное благоухание разлилось по его келии&hellip Лицо усопшего праведника сияло небесным блаженством, и смерть не посмела наложить свою мрачную печать на святолепный лик новопреставленного старца Божия&hellip

Немедленно старейшие из братии отправились в Москву со скорбной вестью к митрополиту Киприану. Они сообщили ему как завещание старца о месте погребения, так и усердное желание всей братии положить его в церкви Пресвятой Троицы, им самим созданной, и просили его архипастырского о том распоряжения. И святитель не затруднился благословить их на погребение своего игумена в церкви, хотя сам он не желал этого. И вот, с горькими слезами и рыданиями, которые заглушали псалмопения, братия понесли честное и многотрудное тело своего великого отца и наставника в храм Живоначальной Троицы&hellip Весть о его преставлении привлекла в обитель множество народа не только из окрестных селений, но и из ближайших городов каждому хотелось приблизиться и прикоснуться если не к самому телу богоносного старца, то по крайней мере ко гробу его или же взять себе на память и на благословение что-нибудь из его одежды и келейных вещей. Тут были князья и бояре, почтенные старцы-игумены и честные иереи столицы, и множество иноков, кто со свечами, кто с кадилами и святыми иконами, провожая святые останки блаженного старца к месту последнего их упокоения. И похоронили его у правого клироса в церкви Пресвятой Троицы.

Так оплакивали святые ученики святого старца, так крепко веровали они в его благодатное сопребывание духом &ndash с ними. И по вере их угодник Божий не оставлял их без утешения: так, однажды благочестивый инок Игнатий видел наяву во время всенощного бдения, что Преподобный Сергий стоит на своем месте игуменском и поет вместе с братией. Это видение было как бы ответом любвеобильного старца своим присным ученикам из загробного мира, ответом на их сердечный молитвенный плач над гробом его&hellip И поныне слышится этот трогательный плач у гроба Сергиева &ndash каждый раз после молебного пения.

И много говорит этот плач душе богомольца, и каждый внимательный читатель жития Сергиева не может не согласиться с блаженным Епифанием, который говорит: &laquo Покажите мне жизнеописания древлепрославленных угодников Божиих, и мы увидим, что воистину ничем не уступал Сергий Божественным мужам, в древности просиявшим, ибо и сам он был великим подвижником на пути к Царствию Небесному, и пустыню населил добродетельными иноками. Похваляем его не потому, как будто он требует от нас похвал нет, мы только просим, чтобы помолился за нас сей истинный подражатель Христов!&raquo

Заключим наше сказание о житии и подвигах Преподобного и богоносного Отца нашего Сергия словами святителя Платона, обращенными к самому угоднику Божию:

&laquo Святый муж, ныне и присно нами прославляемый! Скончався вмале, ты исполнил лета долга (Прем. С. 4: 13). Се уже около 400 лет Церковь празднует память твою, но пройдут и тысячи лет, а имя твое останется незабвенно. Да хотя б люди и дошли до такого развращения, что имя твое предали бы забвению, но оно у Бога вечно, в блаженной вечности записано в книгах животных и из оных никогда не будет изглажено&hellip Хотя б чудесные силы, от тебя текущие, по судьбам Божиим и иссякли, но истина Евангельская пребывает вовеки, а она говорит: не радуйтеся, яко дуси вам повинуются: радуйтеся же, яко имена ваша написана суть на небесех! (Лк. 10: 20)&hellip &raquo

ГЛАВА XIX

УЧЕНИКИ СЕРГИЕВЫ В РОДНОЙ ОБИТЕЛИ

Радуйся, иноков наставниче предивный (Акафист)

В пророческом видении Преподобному Сергию показаны были прекрасные птицы, во множестве летавшие в стенах его обители и вокруг нее. Под руководством великого наставника действительно образовались дивные ученики. Одни из них до гроба повдизались в родной обители, другие, по внутреннему влечению благодати Божией или за послушание к своему великому авве, вышли из нее, чтобы основать новые обители в разных местах. Скажем кратко сначала о первых.

Первыми сподвижниками Преподобного Сергия в его тяжелой отшельнической жизни, как известно из предшествующего рассказа, были:

1. Василий Сухой.

2. Онисим.

3. Елисей, сын Онисима.

4. Иаков, про прозванию Якута.

Позднее пришли под его благодатный кров:

5. Архимандрит Симон, променявший власть на звание послушника Сергиева и за то удостоившийся быть участником видении Преподобного о судьбе его учеников

6. Михей. Это был любимый келейник Преподобного Сергия, &laquo возливавший&raquo , по выражению Епифания, &laquo воду на руце его&raquo . Под руководством великого старца он взошел на высокую ступень духовного совершенства, как сие особенно видно из того, что он один из всех сподвижников Сергиевых удостоился видеть Матерь Божию, посетившую своего избранника. Кроткий ученик кроткого старца преставился еще при жизни своего аввы, 6 мая 1385 года. Мощи его почивают под спудом в небольшой церкви, устроенной в честь явления Богоматери Преподобному Сергию, свидетелем коего (видения) удостоился быть Преподобный Михей.

7. Исаакий Молчальник. Преподобный Сергий желал поставить его строителем новооснованной обители на Киржаче, но любитель безмолвия упросил старца благословить его на подвиг молчания. По отзыву летописца, преподобный Исаакий отличался незлобием, необыкновенной кротостью и послушанием, любил читать Священное Писание и, смиряя тело свое строгим постом, стяжал благодатный дар слез. Он удостоился видеть Ангела, сослужившего Преподобному Сергию, скончался зимою 1388 года, за три года до кончины своего блаженного наставника, и погребен близ Троицкого Собора к востоку.

8. Макарий, соучастник Исаакия в видении Ангела.

9. Келарь Илия, &laquo старец добрый и послушный&raquo скончался в 1384 году на Троицкой неделе.

10. Экклесиарх Симон, видевший благодатный огонь, коим причащался Преподобный Сергий. О нем с похвалой отзывался сам Преподобный.

11. Игнатий, вскоре после смерти Преподобного Сергия удостоившийся видеть его стоящим в церкви на своем месте и поющим с братией.

12. и 13. Варфоломей и Наум, известные по явлению Преподобного Сергия во время осады Лавры.

14. Александр Пересвет и

15. Андрей Ослябя, названные в древних рукописных святцах преподобномучениками.

16. Иоанникий, не упоминаемый в житии, но изображенный на древней иконе вместе с другими учениками Преподобного Сергия.

17. Епифаний Премудрый, также изображен купно с своим наставником и прочими его учениками на иконе Троицкого Собора. Епифаний впоследствии был духовником в обители Сергиевой и оставил нам описание жития своего великого старца. Это был человек образованный для своего времени, много путешествовавший по святым местам и написавший, кроме жития Преподобного Сергия, похвальное ему слово, житие и похвальное слово в честь святителя Стефана Пермского, с которым он вместе жил в молодости своей, в Ростове, в монастыре Григория Богослова, именуемом &laquo Затвор&raquo .

18. Никон, подобный Михею удостоившийся сожития в одной келии со святым старцем и бывший потом его преемником по игуменству. Древний жизнеописатель, говоря о его строгоподвижнической жизни, выражается, что его имя &laquo яко священие некое обношашеся&raquo еще во время его земной жизни. Имя сего ученика Сергиева так тесно связано с историей обители Сергиевой в первое время по кончине ее основателя, что о нем следует сказать подробнее, чем о прочих учениках великого старца. Никон был продолжателем дела Сергиева в его обители и, как видно из жития его, отошедший ко Господу наставник не переставал и по кончине своей благодатно руководить своим достойным учеником.

Родиной преподобного Никона (род. 1355 г) был город Юрьев Польский, не в дальнем расстоянии от обители Сергиевой. В ранней молодости слышал он о равноангельской жизни святого старца и пожелал видеть его и последовать по его стопам. И вот приходит он в обитель Пресвятой Троицы и просит Сергия принять его в число своих учеников. Но случилось то, чего, конечно, не ожидал проситель: Сергий не принял в Лавру своего будущего преемника. &laquo Дела святых, - замечает по сему случаю святитель Филарет, - и в малом велики, и в виде недоразумений премудры. Точно так же некогда поступил Евфимий Великий с Саввою Освященным, когда сей пришел в его Лавру в юном возрасте, и отослал его в подчиненный монастырь к преподобному Феоктисту. Несообразным находил он причислять к собору старейших иноков юношу, который требовал тогда отдельного руководства. Так, вероятно, рассуждал и Преподобный Сергий о юном Никоне. А может быть, провидя его особенные достоинства, старец пожелал поставить его в неожиданный подвиг послушания и смирения и вместе с тем хотел, чтобы тот, кому суждено &ndash младшему начальствовать над старейшими подвижниками Лавры, явился к ним по крайней мере не юношей, а уже пресвитером. Как бы то ни было, авва послал юношу к ученику своему Афанасию в Высоцкий монастырь, что в городе Серпухове.

Нелегко было юному Никону понести это испытание его послушания. Святость и мудрость Сергия он знал в Сергии он надеялся найти себе совершенного руководителя. Афанасия, по всей вероятности, Никоне не знал и не мог иметь к нему такой веры, какую имел к Сергию. Кто в подобных обстоятельствах не поколебался бы? Но Никоне не прекословил. Он согласился быть в удалении от Сергия, согласился быть учеником ученика, чтобы достигнуть большего смирения. Зато впоследствии никто не пользовался такой близостью к Сергию, как он, из послушания удалившийся от него! &laquo Таков жребий беспрекословного послушника!&raquo - замечает святитель Московский Филарет.

И Афанасий не без испытания принял Никона. Он устрашал его трудностями монашеского жития, но, видя его твердую решимость на все, наконец принял и облек в ангельский облик. Никон отдал себя руководству Афанасия, как самого Сергия, и за то скоро почтен был саном священства. Афанасий любил Никона как сына, но душа Никона стремилась в пустыню великого Сергия. Года через два после прибытия к Афанасию Никон стал просить своего наставника отпустить его к Сергию, и Афанасий охотно согласился. Старец с радостью встретил Никона и уже навсегда оставил в своей обители. Здесь он сначала проходил келарское послушание, а потом старец взял его в свою келию. В этой убогой келии Никон нашел для себя и высшее училище духовного любомудрия в беседах богомудрого Сергия, и новое поощрение подвигам в близком примере святого старца, и ограждение от искушений в его прозорливом руководстве, и подкрепление против немощей в его сильной молитве, и райское утешение в общении сей молитвы. Любящее сердце Сергия было дня Никона отверсткой дверью, откуда исходил к нему благодатный свет и мир верное сердце Никона было также отверстою дверью для открытия Сергию помыслов и душевных движений, дабы никакое сомнение или смущение не уменьшило чистоты совести. Так почил на Никоне дух Сергия, и Сергий в последние годы сложил на Никона часть своих забот о братии, а потом, за шесть месяцев до кончины, и совсем передал Никону начальство над своей Лаврой.

Кто мог наполнить безмерную пустоту, оставленную в Лавре кончиной Преподобного Сергия, вопрошает святитель Филарет и отвечает: по крайней мере, никто лучше Преподобного Никона не мог уменьшить чувства сего лишения. Между прочим он положил себе за непременное правило: во-первых &ndash в точности и с любовью выполнять все то, что учредил и заповедал святой основатель обители, и во-вторых &ndash был первым на общих братских трудах. Он часто предлагал братии поучения в церкви и его слово дышало отеческой любовью и духовной мудростью. Кротостью в обращении, заботливым управлением и отеческими советами он не только приобрел любовь и уважение всей братии, но и далеко за ограду обители распространилось о нем благоговейное мнение и слава. Но эта слава очень тяготила его и устрашала. От своего великого наставника Сергия он научился только поневоле, ради блага других, начальствовать, а по влечению собственной души уединяться и безмолвствовать. И вот от молвы дел начальнических он удалился в особую келию, а как братия много скорбела о том, то он предоставил им избрать другого игумена. Избран был Савва, бывший дотоле братским духовником, но через шесть лет и тот оставил начальствование в обители Сергиевой, и по просьбе Звенигородского князя Юрия Дмитриевича удалился в его удел, чтобы там основать новую обитель на &laquo Стороже&raquo . Тогда братия слезными молениями убедили преподобного Никона снова принять на себя труды управления. И преподобный из любви к братии уступил их желанию, но с условием, чтобы ему не препятствовали известную часть дня посвящать богомыслию и слезной молитве.

Великий Сергий шел путем жестким, путем крайних лишений по своей доброй воле. Ученикам его пришлось идти путем нужд и лишений поневоле. В ноябре 1408 года к Москве подступил свирепый Едигей. Преподобный Никон молил Господа о защите обители и призывал на помощь своего наставника, дабы не погибли плоды трудов его пустынных. Раз, после долгой ночной молитвы, сел он для отдыха и задремал. Вдруг явились ему святители Петр и Алексий и с ними Преподобный Сергий. &laquo Так угодно судьбам Божиим, - сказал Сергий, - чтобы нашествие иноплеменных коснулось сего места. Но ты, чадо, не скорби, не смущайся: искушение будет непродолжительно и обитель не запустеет, а распространится еще более&raquo . Преподав мир, святые стали невидимы. Преподобный Никон пришел в себя, поспешил к дверям келии и нашел их запертыми. Он отпер и вышел и увидел святых, идущих от его келии к церкви, чем и удостоверился, что это был не простой сон, а истинное видение.

Предсказание исполнилось. Обитель сожжена. Предупрежденные небесным известием, преподобный Никон и братия временно удалились из нее и сберегли от расхищения некоторые святыни, книги и келейные вещи Преподобного Сергия. 20 декабря, в день памяти святителя Петра, Едигей отступил от Москвы и скрылся в степях. Никон и братия возвратились на пепелище обители, которая через три года была отстроена заново, кроме церкви. Место, где погребен был Преподобный Сергий и где ныне стоит Троицкий Собор, преподобный Никон сберегал для будущего каменного храма, почему деревянный храм и был построен на том месте, где теперь церковь Сошествия Св. Духа. Этот храм был освящен в 1412 году 25 сентября, в день памяти Преподобного Сергия. И достойные видели, как святитель Алексий с Преподобным Сергием приходил освящать новые здания обители.

Преподобный Никон пользовался любовью и уважением князей: в 1401 году он крестил сына Дмитрия у князя Кашинского Василия Михайловича в 1410 году, по просьбе Серпуховского князя Владимира Алексеевича, он свидетельствовал его духовное завещание великий князь Василий Дмитриевич дал не его имя несколько жалованных грамот обители, которая при Никоне приобрела несколько земель частью вкладами, частью покупкой. Но всего более заботился преподобный об устроении душевного спасения себе и другим. Под его руководством братия усердно занималась списыванием богослужебных и отеческих книг.

Сладостнейшей наградой Никону за его труды для обители было открытие святых мощей великого учителя Преподобного Сергия. Это совершилось при копании рвов для каменного храма Пресвятой Троицы. Незадолго пред тем Преподобный Сергий сам повелел в видении одному благочестивому мужу, жившему близ обители, возвестить игумену и братии: &laquo Вскую мя остависте толико время во гробе, землею покровена, воде утесняющей тело мое?&raquo И вот 5 июля 1422 года, в присутствии крестного сына Сергиева князя звенигородского Юрия Дмитриевича, преподобный Никон изнес из земли нетленные мощи отца своего и временно поставил их в деревянном храме. С благоговейной любовью и усердными молитвами созидался и украшался каменный храм, как место покоя для мощей великого Сергия, которые и были перенесены в него по освящении храма. Над украшением сего святилища потрудились преподобные иконописцы Даниил и Андрей Рублев, вызванные для сего из обители преподобного Андроника. И доныне стоит этот храм Никонова строения, не потрясаемый веками, освящая и ныне молящихся в нем. И до сих пор красуется в нем чудотворный образ Пресвятой Троицы, написанный преподобным Андреем.

Преподобный Никон скончался на 73 году своей жизни. Почувствовав приближение кончины, он призвал братию и дал ей последние наставления, в которых как бы слышалось завещание великого Сергия. Никон завещал братии строго соблюдать чин молитвы дневной и ночной, нечасто выходить из обители, быть мужественным в искушениях, повиноваться начальствующим, любить труд и безмолвие и ни одного бедного пришельца не отпускать с пустыми руками.

Его святое тело положено близ мощей Преподобного Сергия, и Богу, дивному во святых Своих, угодно было, чтобы это служило не только памятником их взаимной близости в жизни временной, но и знамением их взаимного общения в жизни вечной, ибо любовь святых, как любовь Божественная, не подлежит закону времени. Неоднократно Сергий и Никон вместе являлись и вместе чудодействовали&hellip

ГЛАВА XX

УЧЕНИКИ И СОБЕСЕДНИКИ СЕРГИЕВЫ В СВОИХ ОБИТЕЛЯХ

Радуйся, светильниче многосветлый,

возведый ко Христу монахов множества. (Икос Минеи)

Учениками и духовными друзьями Преподобного Сергия основано до 40 монастырей из них, в свою очередь, вышли основатели еще до 50 монастырей, так что духовное потомство великого Радонежского подвижника распространилось по всей Северо-Восточной Руси, повсюду зажигая благодатный свет просвещения христианского. В настоящем очерке мы не можем представить полной картины распространения монашества из обители Сергиевой и ограничимся здесь краткими сведениями об учениках и собеседниках Преподобного Сергия, основавших свои обители и имевших с ним личные отношения.

Одним из первых учеников и постриженцев Преподобного Сергия был преподобный Авраамий Галицкий, называемый в наших месяцесловах также Городецким и Чухломским. Судя по тому, что он, по свидетельству рукописного жития, скончался 20 июля 1375 года в глубокой старости, надо полагать, что он был летами много старше Преподобного Сергия, которому в это время было только 56 лет. В обители Радонежского Авраамий трудился в хлебнее и поварне, носил дрова и воду для братии, а потом был удостоен сана пресвитерского. Желая высшего подвига, он испросил у великого старца благословение и удалился в дикую тогда страну Галицкую. Здесь на одной горе, близ Галицкого озера, он обрел чудотворную икону Богоматери Умиление сердец и поставил себе часовню и келью. Когда его убежище стало известно Галицкому князю Дмитрию Федоровичу, он принес по просьбе сего князя обретенную им святыню в Галич, куда прибыл по озеру в рыбачьей лодке. Народное предание говорит, что там, где плыл преподобный, еще и теперь видна струя, отличающаяся от прочих и называемая Авраамиевою. В Галиче от святой иконы было много чудес, почему усердный князь дал средства преподобному построить на месте явления сей иконы монастырь в честь Успения Пресвятой Богородицы, а самого Авраамия убедил быть игуменом сей обители. Много потрудился здесь святой игумен надо обращением дикого племени чудского к Христовой вере, и Матерь Божия видимо помогала ему в том обильными чудесами от святой Своей иконы. Когда обитель стала очень многолюдна, преподобный удалился верст на 70 ученики нашли его и здесь, и скоро основана была другая обитель &ndash Положения пояса Богоматери (село Озерки). Затем Авраамий удалился на реку Вига и основал там монастырь во имя Собора Богоматери. Наконец он ушел и отсюда и в 20 верстах от Вигской обители построил четвертую обитель в честь Покрова Пресвятой Богородицы, где и почил о Господе. Так переносим был сей светильник смирения с одного места на другое и везде возжигал светочи духовной жизни.

Преподобный Павел Обнорский или Комельский, родом москвич, постриженец одного из приволжских монастырей, был также одним из первых учеников Преподобного Сергия. Подобно Авраамию, он проходил в обители великого старца послушания и в кухне, и в трапезе, - был и в келейном послушании у самого игумена Сергия. Так трудился он несколько лет. Потом испросил у старца благословение жить в уединении в окрестных лесах. Чрез 15 лет такой жизни, когда его стали посещать братия, он снова просил у Преподобного Сергия благословения уйти в пустыню уже более отдаленную. Святой старец дал ревностному ученику любителю безмолвия медный крест на благословение, и Павел, после долгих странствий по пустынным местам, остановился наконец в Комельском лесу. Над речкой Грязовицей Павел избрал себе дупло старой липы вместо келии и 3 года подвизался тут, никому неведомый. Потом он перешел на реку Нурму и здесь поставил келию немного просторнее оставленного дупла. Преподобный Сергий Нуромский, также ученик Сергия Радонежского, однажды пришел к нему и увидел вот что: стаи птиц вились около Павла, иные из них сидели на голове и на плечах его, и он кормил их из рук тут же стоял медведь, ожидая себе пищи от пустынника лисицы и зайцы бегали кругом, ожидая того же&hellip Вот жизнь невинного первого человека! Когда стали и сюда приходить к нему любители безмолвия и просили позволения жить с ним, то он стачала не соглашался, а потом, вспомнив советы наставника своего Преподобного Сергия Радонежского, испросил у митрополита Фотия благословения на устроение общежительного монастыря во имя Живоначальной Троицы. По глубокому смирению он не принял священного сана. Стодвенадцатилетним старцем, лежа на смертном одре, 6 января 1429 года он со слезами повелел братии о сожжении в тот день Костромы татарами, а 10 января отошел ко Господу.

В 4 верстах от пустынного жилища преподобного Павла подвизался его друг и духовный отец преподобный Сергий Нуромский. Он был родом грек, пришел в Радонежскую пустыню к Преподобному Сергию с Афонской горы и долго жил под руководством великого отца иноков. По его благословению, он основал на реке Нурме монастырь Преображения Господня. Сергий и Павел часто посещали друг друга, причем Павел, из уважения к Сергию, провожал его обыкновенно на две трети расстояния от своей обители. Место, где расставались старые друзья, ознаменовано часовней. Преподобный Сергий скончался 7 октября 1412 года.

В 20 верстах от обители преподобного Павла была обитель Воскресения Христова, основанная еще раньше Павловой учеником Преподобного Сергия Радонежского Сильвестром Обнорским. Долго подвизался здесь на берегу Обноры, в глухом лесу этот угодник Божий, пока не нашел его одни заблудившийся поселянин. После того около его пустынной келии стали селиться ревнители духовного подвига и основалась обитель. Святитель Алексий благословил построить храм во имя Воскресения Христова. Преподобный Сильвестр часто удалялся в глухое место дремучего леса, которое и теперь называется заповедной рощей. Оттуда по временам выходил он для беседы с посетителями на то место, где теперь часовня. Скончался он в 1379 году, 25 апреля.

Преподобные Андроник и Савва. Преподобный Андроник, &laquo тихий, кроткий, смиренный&raquo , по отзыву летописца, был родом из той же Ростовской области, из которой происходил его великий авва. Святой наставник очень любил своего святого ученика за его добродетели и безответное послушание и особенно молил о нем Бога, чтобы покрыл эту невинную душу от вражеских козней и помог ему довершить свое течение до конца. Андроник давно питал в душе желание основать свою общежительную обитель и не таил сего желания от старца. Мы видели, как это святое желание исполнилось, когда святитель Алексий испросил у Преподобного Сергия сего ученика для устроения обители Всемилостивого Спаса. Место было избрано в семи верстах от Кремля, на речке Яузе, и сам Преподобный Сергий приходил благословить это место. А в 1361 году обитель была окончена строением. Великий старец не раз приходил сюда к любимому своему ученику и подкреплял его в подвиге своими беседами. Однажды великий подвижник зашел сюда поклониться образу Спаса (который был принесен святителем Алексием из Царьграда) перед отправлением в дальний путь, в Нижний Новгород (в 1365 г), и при прощении долго беседовал с Андроником. Впоследствии на месте их разлуки была поставлена часовня: это на пути во Владимир. Под руководством преподобного Андроника воспитались: его спостник и преемник по игуменству преподобный Савва и знаменитые иконописцы: Андрей Рублев и Даниил, которые расписывали придворный Благовещенский собор и соборные храмы во Владимире и Сергиевой Лавре. И поныне стоит на правой стороне царских врат Троицкого Собора чудотворная икона Пресвятой Троицы, написанная преподобным Андреем.

В одно время с Андрониковым монастырем (в 1361 г) возникла обитель Пешношская, основанная пустыннолюбивым Мефодием. В младые годы пришел он к Преподобному Сергию и жил несколько лет под его руководством. Потом, по благословению старца, он уединился в глушь дубового леса за рекой Яхромой и на небольшом возвышении среди болота поставил себе келью. Когда около него стали собираться братия, Преподобный Сергий, посетив его, посоветовал ему построить обитель и храм на другом, более сухом месте и благословил то самое, где теперь стоит эта обитель. Преподобный Мефодий сам трудился при ее построении, пеш нося деревья через реку. Оттого обитель получила наименование Пешношской, а речку прозвали Пешношей. По временам преподобный Мефодий для безмолвия уединялся за 2 версты от обители, и сюда приходили к нему для духовной беседы Преподобный Сергий. Отсюда эта местность названа Беседою, и здесь стоит часовня. &laquo Собеседник и спостник&raquo Преподобного Сергия Мефодий преставился спустя 8 месяцев после кончины своего великого старца, 14 июня 1392 года.

Преподобный Феодор впоследствии был архиепископом в Ростове, где, несмотря на кратковременное управление паствой, оставил о себе вековечный памятник основанием Богородице-рождественского женского монастыря. Он скончался 28 ноября 1394 года.

Из Симоновской обители вышил два подвижника Белозерских, Кирилл и Ферапонт, которые оба пользовались наставлениями Преподобного Сергия. Первого из них привел сюда друг Сергиев, преподобный Стефан Махрищский. Когда Преподобный Сергий приходил в Симонов, он прежде всех посещал Кирилла в хлебнее. Прозорливый старец видел, кем будет Кирилл впоследствии, и с любовию беседовал с ним о спасении души. После Феодора Кирилл некоторое время был настоятелем Симоновской обители, но потом по любви к безмолвию удалился в уединенную келию на Старом Симонове, а оттуда вместе с другом своим Ферапонтом ушел в пределы Белозерские. Там Кирилл положил основание общежительной обители Успения Пресвятой Богородицы (в 1397 г), а Ферапонт основал тоже общежительный монастырь Рождества Богородицы (1398 г). В 1408 году преподобный Ферапонт, по желанию Можайского князя Андрея Дмитриевича пришел в Можайск и здесь в версте от города основал Лужецкий монастырь, в котором и почил в 1426 году 27 мая. А преподобный Кирилл скончался в 1427 году 9 июля.

Год спустя после основания Серпуховской обители Преподобный Сергий положил начало уже известной читателям обители на Киржаче. Здесь первым игуменом был его ученик преподобный Роман, скончавшийся 29 июля 1392 года.

В 1378 году был основан Стромынский монастырь Успения Богоматери на реке Дубенке первым его игуменом или строителем был преподобный Леонтий, ученик Преподобного Сергия. В 1381 году, спустя три года после славной победы Куликовской, великий князь Дмитрий Иванович основал другой Дубенский Успенский монастырь, что &laquo на острову&raquo , где игуменствовал преподобный Савва, также ученик Преподобного Сергия, изображенный в Успенском Соборе Троицкой Лавры с закрытым правым глазом. В благословение сей обители великий старец дал, как гласит предание, икону Пресвятой Богородицы Кипрскую.

Преподобный Афанасий пустынник, &laquo зовомый железны посох&raquo , подвизался на месте, где потом был основан Череповецкий Воскресенский монастырь.

Преподобный Ксенофонт Тутанский основал Тутанский Вознесенский монстырь на берегу реки Тьмы, в 30 верстах от Твери. Память его местно чтится 26 января.

Преподобный Ферапонт Боровенский основал Успенский Боровенский монастырь в 10 верстах от города Мосальска (Калужской губернии). По преданию, Преподобный Сергий благословил Ферапонта иконою Успения Богоматери Ферапонт пришел с нею в окрестности погоста Боровенска утружденный от пути, он лег под тенью одного из вековых деревьев, поставив на нем образ. Но проснувшись, не нашел его на своем месте долго искал он икону и наконец наше в лесной чаще, на одной сосне. До трех раз повторялось чудесное исчезновение иконы и обретение ее на одном и том же месте. Преподобный принял это событие за указание, что Пресвятая Богородица благоволила избрать сие место для обители, и поселился тут. Скоро собрались около него любители отшельничества, и обитель основалась. Год кончины преподобного Ферапонта неизвестен.

Преподобный Савва Сторожевский по кончине Преподобного Сергия и по удалении преподобного Никона на безмолвие шесть лет управлял Лаврой Преподобного Сергия. Памятником его попечений об обители Преподобного Сергия служил источник, изведенный его молитвами и называемый Саввиным (близ церкви Воскресения Христова в Кокуеве). По желанию Звенигородского князя Юрия Дмитриевича, в 1398 году Савва основал близ Звенигорода на горе Стороже монастырь во имя Рождества Богородицы, в котором и почил 3 декабря 1406 года.

Преподобный Иаков Железноборский или Галицкий, родом из Галицких дворян Амосовых, почти до самой кончины Преподобного Сергия жил в его обители, а потом поселился в глухом лесу у железных источников, в 30 верстах от Галича. В 1415 году случилось ему быть в Москве, где имел он пребывание в Предтеченском, под Бором, монастыре. В то время великая княгиня Софья Витовтовна, супруга великого князя Василия Дмитриевича, страдала родами великий князь послал просить молитв у подвижника Иакова, и преподобный предсказал посланным, что супруга великого князя родит ему наследника престола. София родила сына, и благодарный великий князь дал Иакову средства построить монастырь во имя Предтечи на месте его подвигов. Иаков скончался в 1422 году 11 апреля.

Преподобный Григорий Голутвинский &ndash первый игумен Голутвинского монастыря в Коломне. В этой обители, основанной около 1385 года в честь Богоявления Господня, хранился посох Преподобного Сергия, с которым он, по преданию, встречал после победы Дмитрия Донского.

К ученикам Преподобного Сергия причисляют: преподобного Пахомия Нерехтского, основателя Троицкого Сыпанова монастыря близ Нерехты, Костромской губернии, скончался 23 марта 1384 года преподобного Никиту Костромского, основателя Богоявленского монастыря в городе Костроме, и преподобного Никифора Боровского, изображенного на иконе Троицкого Собора.

Преподобный Димитрий Прилуцкий, основатель обители Прилуцкой, близ самой Вологды. В первый раз он познакомился с Преподобным Сергием, вероятно, в 1354 году, когда Преподобный Сергий приходил в Переяславль просить игумена для своей обители и, сколько ни отказывался, был сам посвящен в сан игумена епископом Афанасием. Преподобный Димитрий в то время подвизался в основанном им Никольском монастыре на берегу Переяславского озера. Весьма вероятно, что он упросил Преподобного Сергия и остановиться в его обители. С того времени он часто ходил к Преподобному Сергию. Из Переяславля в 1371 году он удалился в Вологодские пределы и там основал первую в той области общежительную обитель во имя Спасителя. Почил 11 февраля 1392 года.

Преподобный Стефан Махрищский, о котором уже говорилось выше (гл. 18). Подобное тому, что потерпел Преподобный Сергий в своей обители, случилось и с его святым другом: против него вооружились соседние жители, братья Юрковские, и грозили его убить. Давая место гневу, кроткий Стефан тайно ушел в Вологодские леса и здесь, на реке Авнеже, основал пустынную обитель Пресвятой Троицы. Вызванный великим князем Московским опять на Махру, он оставил там двух учеников: Григория и Кассиана. Преставился 15 июля 1406 года.

Преподобный Павел и Феодор Ростовские. Когда Преподобный Сергий (в 1363 году) был на своей родине в Великом Ростове, сии подвижники просили его избрать им место для обители и благословить начало их святого дела. Углубившись в непроходимые тогда лесные дебри, окружавшие Ростов, Преподобный Сергий избрал место на берегу реки Устья и сказал пустынникам: &laquo Призрит Бог и Пресвятая Богородица на место сие&raquo . Тут и был основан Борисоглебский монастырь. Феодор основал еще Никольский монастырь на реке Ковже, впадающей в Белое озеро. Он скончался 22 октября 1419 года. Вскоре после него преставился и Павел.

Преподобный Дионисий, архиепископ Суздальский, постриженец Киевский, основатель Печерского Вознесенского монастыря на берегу Волги, в 5 верстах от Нижнего Новгорода. Скончался 15 октября 1384 года в Киеве.

Преподобный Евфимий, ученик Дионисия, во время своего пребывания в Суздале неоднократно приходивший к Преподобному Сергию для духовного собеседования с ним. Он основал две обители: Васильевскую, в пяти верстах от Гороховца, и известный Спасо-Евфимиев монастырь в Суздале. Почил 1 апреля 1405 года.

Святитель Стефан Пермский основал 3 обители: на устьях Выми, Вычегды и Сысоли.

Святитель Михаил Смоленский, ученик Преподобного Феодора Симоновского, или Ростовского чудотворца.

ГЛАВА XXI

ЖИТИЯ РОДИТЕЛЕЙ ПРЕП. СЕРГИЯ, СХИМОНАХА КИРИЛЛА И СИХИМОНАХИНИ МАРИИ.

Радуйся, родителей благих добрый и избранный плод (Акафист, икос 1)

Среди сонма святых земли Русской особенно тихим и кротким светом сияют из глубины веков образы святых родителей преподобного Сергия Радонежского, вот уже шесть столетий глубоко почитаемых русским народом, преподобных Кирилла и Марии. Яркий пример христианского благочестия, целомудренного супружества, воспитания детей в вере и благонравии доныне являют они нам своим богоугодным житием.

До нас не дошли подробные свидетельства ни о их родителях, ни о детских и отроческих годах, ни о времени вступления в супружество. Известно лишь, что благочестивые супруги Кирилл и Мария принадлежали к знатному боярскому роду. В начале XIV века они жили недалеко от Ростова Великого, в небольшом селении Варницы, где находилось из поместье. Преподобный Кирилл состоял на службе у ростовских удельных князей. Тяжелые были тогда времена. За грех междоусобных кровопролитий Русь пала под ударами монгольской Орды. Народ страдал от своеволия грубых и гордых татарских чиновников, убивавших и творивших прочие беззакония.

Князьям то и дело приходилось ездить на поклон в Орду. Не раз и боярин Кирилл сопровождал своего князя в этих опасных путешествиях. Перед отъездом обычно писали завещание и прощались с близкими, так как многие русские люди там и головы свои слагали за веру Православную. Можно только догадываться, сколько скорби испытывала преподобная Мария, провожая мужа каждый раз как бы на смерть, сколько слезных молитв возносила она к Богу о нем и малолетнем их сыне Стефане. И не тщетны были эти молитвы. Господь хранил преподобного Кирилла. Супруги строго соблюдали все уставы церковные, любили храм Божий, особенно заботились о делах милосердия: помогали бедным, принимали странников, раздавали щедрую милостыню.

Суете княжеского двора они предпочитали простую уединенную жизнь в своем поместье, не пренебрегали и обычными сельскими трудами.

Впоследствии на том месте, где, по преданию, находился дом преподобных Кирилла и Марии, ростовский архимандрит Ефрем основал в 1427 году монастырь с соборным храмом в честь Живоначальной Троицы.

Необыкновенное знамение предшествовало рождению второго сына в благочестивом семействе. Однажды, когда его мать была в церкви, ребенок, к великому изумлению всех присутствовавших, трижды воскликнул громким голосом в материнском чреве: в начале чтения Евангелия, перед чтением Херувимской песни и в момент, когда священник возгласил: &laquo Вонмем, Святая святым!&raquo Духовно чутким сердцем своим поняла Мария, что явление это не случайно, и замешательство и ужас сменились убеждением, что это было особое указание Божие, которое она восприняла как призвание, и всеми силами души откликнулась на него.

Зная, что родители могут еще до рождения детей своих сообщить им задатки добра и привить с молоком добрые нравы, она &laquo блюла себя от всякой скверны и от всякой нечистоты, постом ограждала себя, и всякой пищи скоромной избегала, и мяса, и молока, и рыбы не ела, лишь хлебом, и овощами, и водой питалась&raquo . Часто, удаляясь от людских взоров, благочестивая мать со слезами горячо молилась о будущей судьбе своего младенца. &laquo Господи! Спаси меня, соблюди меня, убогую рабу твою, и младенца этого, которого ношу я во утробе моей, спаси и сохрани! Ты, Господи, охраняющий младенцы, да будет воля Твоя, Господи! И да будет Имя Твое благословенно во веки веков. Аминь&raquo .

3 мая 1314 года праведных родителей посетила великая радость: Господь дал им сына. Через сорок дней супруги принесли его в церковь, чтобы совершить над ним таинство Крещения. Благоговейный иерей Михаил, погружая младенца в купель, ощутил особую благодать Божию. Мальчика назвали именем апостола Варфоломея. Услышав рассказ Кирилла и Марии о чудесном событии в храме, иерей произнес знаменательные слова о том, что младенец &laquo будет сосудом избранным, обителью и слугой Святой Троицы&raquo .

Вскоре Мария стала замечать в младенце нечто необыкновенное: когда ей случалось вкушать мясную пищу, ребенок не брал сосцов ее. То же повторялось по средам и пятницам. Иногда день, иногда два дня младенец не ел. Страх вместе со скорбью овладевал матерью и родственниками ее. И наконец они поняли, что не хочет дитя пить молоко, когда мясом питается кормящая его.

Взращенный постом во чреве матери, младенец и по рождении как будто требовал от матери поста. И Мария, действительно, стала еще строже поститься: она совсем оставила мясную пищу, и лишь после этого младенец, кроме среды и пятницы, питался молоком матери.

После Варфоломея у Кирилла и Марии родился третий сын Петр. Своих детей супруги воспитывали в Законе Божием, благочестии и целомудрии. Когда пришло время, боярин Кирилл отдал своих сыновей учиться грамоте. В то время на Руси воспитание детей велось в строго церковном духе, на чтении житий святых, под сенью храма Божия. Вся жизнь устроялась по Евангелию Христову, в благочестии и святыне, поэтому и нередко можно было встретить горячее детское благочестие, продолжительные со слезами молитвы, любовь к богослужению, усердное стремление подражать подвигам святых отцов. Обучение грамоте считалось делом священным, так как преподавалось толкование для уразумения Божественных Писаний и Таин Божиих. Школы грамотности учреждались попечениями епископов, которые поставляли только верующих, благочестивых и нравственных учителей. Они были примером для учеников, так как и сами любили Бога, любили закон Божий.

Епископом Ростовским тогда был Прохор, муж учительный и благочестивый. Под его руководством проходило обучение сыновей боярина Кирилла. Стефан и Петр учились успешно, а Варфоломею грамота не давалась, о чем печалились и родители, и отрок. Часто уединялся Варфоломей и проливал горькие слезы о своей неспособности. По ночам он вставал с постели и в горячей молитве испрашивал себе у Бога дар понимания науки. И Господь услышал молитвы святого отрока. Посланный однажды отцом в поле искать лошадей, Варфоломей увидел под дубом молящегося старца-монаха. Ему он высказал свою сердечную скорбь, прося святых молитв о даровании ему способности к учению. Старец, воздев руки, помолился о нем и дал отроку частицу святой просфоры &laquo в знаменование благодати Божией и разумения Святого Писания&raquo . Варфоломей, зная, с какой радостью и любовью принимают родители странников и особенно монахов, упросил его посетить их дом.

Приняв благословение от старца, Кирилл и Мария предложили ему радушное угощение. Но гость сказал, что прежде следует вкусить пищи духовной, и направился в моленную, которая раньше имелась в каждом доме благочестивых князей и бояр. Старец дал Варфоломею книгу в руки, хотя тот отговаривался неумением, и велел ему читать псалмы. Произошло чудо: отрок начал читать спокойно и внятно. Родители же и братья его, услышав это, &laquo удивились неожиданному его разуму и мудрости и прославили Бога, давшего ему такую благодать&raquo .

Подрастая, Варфоломей, как и в первые дни своей жизни, по средам и пятницам не вкушал никакой пищи, а в остальные дни питался только хлебом и водой. Он уклонялся от детских игр, шуток, смеха и пустословия, любил храм Божий и чтение священных книг, часто целые ночи проводил без сна в молитве. Видя такие подвиги своего сына, Мария сильно опасалась, что суровый образ жизни может повредить его здоровью, и убеждала сына смягчить строгость поста и своих подвигов. Но юный подвижник со смирением просил ее не отклонять его от воздержания, которое так сладко и полезно для его души. Удивилась мать разумному ответу отрока и более уже не мешала его доброму намерению, тем более, что и здоровье его нисколько не страдало от воздержания и поста.

Благочестивый боярин Кирилл под старость стал терпеть немалую нужду. Частые путешествия со своим князем в Орду, тяжелые дани и непосильные подарки ордынским вельможам, без чего не обходились эти путешествия, жестокий голод, и больше всего, как говорит преподобный Епифаний, &laquo великая рать&raquo , или нашествие Туралыково в 1327 году, все это вместе отозвалось крайне неблагоприятно на его состоянии и довело его почти до нищеты. Земля Ростовская истощена была частыми набегами татар, а неурожайные годы вконец довершили оскудение. Многие ростовские жители стали покидать родные места, в числе их переселился и боярин Кирилл со всем своим семейством. По Промыслу Божию, семейство переехало в почти неизвестный тогда край, в село Радонеж, и поселилось там близ церкви Рождества Христова.

По обычаю того времени, Кирилл должен было получить поместье, но сам он, по старости, уже не мог нести службы, и потому обязанность эту принял на себя старший сын его Стефан, который, вероятно еще в Ростове, женился. Младший из сыновей Кирилла Петр также избрал супружескую жизнь, Варфоломей же, всей душой стремился к жизни подвижнической. &laquo Отпусти меня, батюшка, с благословением, - говорил он, - и я пойду в монастырь&raquo . &laquo Помедли чадо, - отвечал ему на это отец, - сам видишь, мы стары и немощны, послужить нам некому. У братьев твоих немало забот о своих семьях. Мы радуемся, что ты печешься, как угодить Господу Богу. Это намерение благое. Только послужи нам немного, проводи нас в могилу, тогда и иди с Богом в обитель святую&raquo . Так отвечал ему святой Кирилл, указывая на старость свою и своей супруги, а втайне, вероятно, имея в виду молодость сына, тем самым давал ему время еще испытать самого себя и утвердиться в святом намерении.

И благодатный сын повиновался. Он прилагал все свое старание угодить престарелым родителям, чтобы упокоить их старость и заслужить себе их благословение и молитвы. Между тем дух иночества нечувствительно сообщался от сына к родителям. В то время на Руси среди людей всех сословий был распространен благочестивый обычай принимать под старость монашество, чтобы приуготовить и очистить душу свою для жизни вечной. Последовали этому обычаю и праведные супруги.

В трех верстах от Радонежа находился Покровский Хотьков монастырь, который при недостатке монастырей в Московском княжестве в то время был обителью и старцев и стариц. Здесь, приняв сначала монашеский постриг, а затем схиму, преподобные Кирилл и Мария в непрестанной молитве и богомыслии проводили последние годы своей жизни. Есть предположение, что перед смертью они благословили Варфоломея на иноческий подвиг двумя иконами: Божией Матери Одигитрии и святителя чудотворца Николая.

Почти в то же время произошла важная перемена и в жизни их старшего сына Стефана. Жена его Анна умерла, оставив ему двух сыновей &ndash Климента и Иоанна. Похоронив супругу в Покровском монастыре, Стефан не пожелал уже возвращаться в мир, но остался в Хотькове, чтобы принять монашество и вместе с тем послужить своим немощным родителям. Отягощенные болезнями и старостью схимники-бояре не долго подвизались в своем новом звании. Около 1337 года они с миром отошли к Господу. Дети почтили их слезами сыновней любви и похоронили под сенью той же Покровской обители, которая с того времени сделалась последним приютом и усыпальницей рода Сергиева. Здесь же впоследствии был погребен и младший сын преподобных Кирилла и Марии &ndash Петр с супругой Екатериной.

Отдавая последний долг, Варфоломей неотлучно провел в Хотьковом монастыре сорок дней, поминая новопреставленных родителей на Литургии и панихидах. Помня о их страннолюбии, он все эти дни кормили нищих и раздавал милостыню. Благодатная радость, которой наполнилось сердце юноши после молитв о родителях, свидетельствовала о том, что их праведная жизнь была угодна Богу. Оставшееся наследство поручил он младшему брату Петру, а сам с родительским благословением &ndash моленными иконами и книгами &ndash решил искать пустынного жития.

Он уговорил старшего брата инока Стефана идти вместе с ним. Подражая древним подвижникам, они поселились в дремучем лесу на горе Маковец, поставили крест, построили церковь и келию. По благословению митрополита Феогноста церковь была освящена во имя Живоначальной Троицы в 1340 году.

Не выдержав трудностей пустынного жития, Стефан ушел в Москву в Богоявленский монастырь, где приобрел келию и стал жить, усердно подвизаясь в добродетели. Вскоре митрополит Феогност назначил Стефана игуменом Богоявленской обители, а великий князь и знатные бояре избрали его своим духовником.

Однако, что казалось Стефану тяжким и нестерпимым, то было легко и приятно для Варфоломея, душа которого с детства пылала Божественным огнем. И Господь хранил его Своей благодатью среди дремучих лесов Радонежских. 7 октября 1342 года игуменом Митрофаном Варфоломей в 28-летнем возрасте был пострижен в монашество с именем Сергий. Каждый день совершая Божественную литургию, игумен в течение семи дней причащал новопостриженного. Ликовала душа Сергиева и горела Божественным огнем, так как пребывала в нем первобытная чистота и невинность, потерянные первым Адамом. В 1354 году инок Сергий был рукоположен во иеромонаха епископом Волынским Афанасием, который замещал на митрополичьей кафедре святителя Алексия, отбывшего в Византию. Преподобный избрал путь спасения, путь жизни, путь Богообщения. Он пришел в пустынь, пребывал в молитве и посте, претерпел тяжелую брань от бесов, и Господь даровал ему крепкое оружие Духа Пресвятаго. Постепенно к нему стали стекаться иноки, жаждущие пустынного подвига. Так возник монастырь, превратившийся в великую Лавру. Известно, что племянник Сергиев, 12-летний отрок Иоанн, принял ангельский образ с именем Феодор и прожив 22 года в Троицкой обители, был первым в ней иконописцем, а потом архиепископом Ростовским.

Преподобный Сергий своим подвигом выразил глубинный смысл монашества. &laquo Печальник земли Русской&raquo , святой Сергий предварил своим деланием завет сомолитвенника в вечности Серафима Саровского: &laquo Стяжи дух мирен, и вокруг тебя спасутся тысячи&raquo .

Святой Сергий был достойной отраслью своих благочестивых родителей. Преподобные супруги Кирилл и Мария воспитали своего сына в благочестии, вложили в его душу любовь к Богу и Церкви, к труду, милосердию и родной земле. Приняв он них это богатое духовное наследство, Преподобный щедро передавал его русским людям.

На Святой Руси и за ее пределами все, кто обращается к преподобному Сергию, верят, что и его родители имеют великое дерзновение у престола Божия. Поэтому идет благочестивый народ к раке угодников Божиих, изливая перед святыми родителями свои скорби, радости, просит помощи, утешения, исцеления и благословения на добрую жизнь. Чувствуют православные, что слышат святые родители Сергиевы молитвы их, и еще больше укрепляются в вере, видя знамения и чудеса, совершаемые преподобными Кириллом и Марией.

Трижды молитвами их Хотьков монастырь был избавлен от холеры во время свирепствовавших эпидемий в 1771, 1848, 1871 годах. С конца XVIII века преподобные Кирилл и Мария почитались как местные святые, с этого времени их уже изображали с нимбами и читали перед мощами угодников Божиих особую молитву. Летопись Покровского Хотькова монастыря приводит свидетельства о том, как молитвенное обращение к преподобному Сергию и его святым родителям спасало людей от тяжких недугов.

Предание говорит о том, что преподобный Сергий заповедал, прежде чем идти к нему в Троицкую обитель, зайти в Покровский монастырь и помолиться об упокоении его родителей. И многие паломники, идущие из Ярославля и Владимира, нередко сначала миновали Троицкий монастырь, чтобы исполнить этот обычай, и уже потому, из Хотькова, снова возвращались к священным стенам Сергиевой обители.

И сейчас еще можно встретить старые обазки, на которых преподобный Сергий изображен в иерейском облачении, молящимся у гроба своих родителей, с кадилом в руке. Это памятник его сыновней любви к родителям, которым он послужил до самой блаженной&hellip кончины. Часто святой игумен приходил в Хотьков монастырь, чтобы помолиться у гроба родителей, поклониться их святым мощам и совершить заупокойное богослужение.

Прославляя преподобного Сергия, почтим благодарной памятью праведных его родителей. Сия святая двоица явилась благочестивым корнем, давшим русской земле и всему миру чудный плод свой &ndash Сергия великого, печальника и молитвенника о душах наших.

&laquo Последуем же, верни, обычаю праотец наших и, к великому Сергию поспешающее, не минуем и святых родителей его придем, поклонимся Кириллу и Марии и, мощи их лобызающее, не забудем, яко в годину лютых испытаний, егда храмы и обители от безбожник разрушахуся и сама обитель Хотьковская поругана и испразднена бе, святи сии, яко стражие вернии, под спудом возлежащее, сию, миру неведомым образом охраняста, чающее, да приидет час славы ея. Мы же к ним духовнии очи возводяще, тепле возопиим: преподобнии схимонахи Кирилле и Марие, молитеся ко Господу о земном отечестве вашем и о почитающих вас любовию&raquo .

446
01.03.2016 г.

Яндекс.Метрика
Рейтинг@Mail.ru


Индекс цитирования

Уважаемые посетители! С болью в сердце сообщаем вам, что этот сайт собирает метаданные пользователя (cookie, данные об IP-адресе и местоположении). И как ни прискорбно это признавать, но это необходимо для функционирования сайта и поддержания его жизнедеятельности.

Если вы никак, ни под каким предлогом и ни за какие коврижки не хотите предоставлять эти данные для обработки, - пожалуйста, покиньте сайт и забудьте о нём, как о кошмарном сне. Всем остальным - добра и печенек. С неизменной заботой, администрация сайта.