Разумное. Доброе. Вечное.

AAA
Обычный Черный

Рекомендованное

Опрос

Навигация

Стих дня

Всякая поэзия есть выражение душевного состояния.
© Бергсон А.

17 ноября

Про колбасу

а это кто бредет во мраке
лохматый страшный и босой
так это ж петр на кухню за кол
басой

Новости культуры от Яндекса

ГлавнаяРиторика и речевая культураСтилевое многообразие в сфере СМИ


Кто не делится найденным, подобен свету в дупле секвойи (древняя индейская пословица)


Стилевое многообразие в сфере СМИ

Следует сразу сделать оговорку: рассуждать о языке СМИ вообще невозможно, так же как и говорить о языке всей художественной прозы. Это как минимум статистически некорректно. Хотя в современном языке СМИ гораздо меньше места для индивидуального стиля, чем раньше (и в принципе меньше, чем в сфере художественной речи), все же разнообразие речевого облика СМИ не позволяет делать масштабные обобщения. Скажем, оппозиционное издание будут отличать яркие особенности стилевого облика и характерный лексический состав текстов, и говорить о нем нужно как о самостоятельном стилевом явлении.

На данном этапе речевой облик того или иного издания достаточно жестко определяет концепция, представленная либо в виде редакционного документа, где отчетливо сформулированы в том числе и требования к текстам, либо в виде неких умозрительных представлений редакции о том, как должен выглядеть идеальный текст для данной газеты (журнала).

В целом концепция издания учитывает: идеологию издания (приверженность той или иной политической, экономической, культурной идее), тип издания (главные задачи, особенности аудитории, периодичность, объем), тематику и содержание, структуру издания (принципы размещения материалов, постоянные и факультативные компоненты, графический образ), структуру редакции (состав редакции, авторов, особенности планирования и организации работы). По Э. А. Лазаревой, концепция дополняется экспрессивно-стилистической моделью издания, включающей следующие параметры: жанровая модель (скажем, в газете “Ведомости” не может быть репортажа), структурные признаки (характеристики построения полосы, подборки и отдельного текста, особенности заголовочного комплекса), стиль издания (в том числе дистанция общения с читателем), система используемых экспрессивных средств.

В соответствии с принятой концепцией издание формирует набор ключевых понятий-идеологем: “свобода слова”, “демократия”, “полицейское государство”. Впрочем, идеологемы могут относиться не только к сфере общественного устройства. Скажем, глянцевые женские журналы формируют иной круг отвлеченных понятий: “отношения”, “любовь”, “чувство”, “стиль жизни”. В дальнейшем эти понятия получают интерпретацию в контексте, всякий раз заново наполняясь смыслом. Также в соответствии с концепцией определяются ценностные ориентиры, относительно которых события будут получать негативную или позитивную оценку. Определяется круг персонажей, которые будут появляться на страницах издания в связи с тем или иным событием (вне события, как правило, человек в СМИ неинтересен). Также устанавливается круг событий, являющихся событиями для данного издания, и определяются общие принципы подачи содержания в текстах. Как правило, издание имеет определенное представление о логике развития экономических, политических, исторических и культурных процессов. В это представление и вписывается каждое событие, и если следить за публикациями на близкие темы, они образуют законченный смысловой и логический ряд, события и герои сопровождаются единым оценочным полем, а на лексическом уровне воспроизводятся определенные клише, характеризующие героя или ситуацию.

Разделение изданий на качественные и массовые также находит реализацию не только на содержательном уровне, но и в речевом облике. В массовых изданиях активнее используются контактоустанавливающие средства, жаргон (жаргонные слова берут в кавычки, показывая читателю, что слово находится за пределами литературной нормы) и просторечие в контактоустанавливающей функции, интенсивно используются трансформированные фразеологизмы, каламбуры и прием обманутого ожидания в заголовках. В целом следует отметить активное вторжение элементов разговорности, что связано с установлением определенной дистанции общения с читателем: как правило, это общение является фамильярным, обращение к читателю на “ты” доминирует (подразумевается).

Качественное издание избегает фамильярности, а жаргоном и разговорными конструкциями пользуется для создания оценки, в целом предпочитает иронично-отстраненный тон. В заголовках “Коммерсанта”, к примеру, запрещено использовать восклицательные, вопросительные знаки и многоточия.

Сейчас можно говорить об определенной унификации речевых средств внутри того или иного издания (в рамках принятой изданием концепции). Отклонения, связанные с тематикой, не столь существенны, хотя, конечно, текст о культуре и текст о спорте несколько отличаются по выбору языковых средств. Но куда больше будут отличаться при детальном сопоставлении текст о культуре из “Ведомостей” и из “Московского комсомольца”.

Следует отметить – как еще одну примету времени – личностный характер большинства изданий. Личность главного редактора определяет даже больше, чем концепция издания, особенно в тех проектах, которые существуют меньше двух-трех лет.

Отмечая крайнюю неоднородность речевого материала, обратим внимание на существование в сфере СМИ своего рода концептуальных и стилистических лакун, под которыми мы имеем ввиду отсутствие попыток реализации издательско-стилевых проектов, ожидаемых обществом. С другой стороны, в СМИ имеет место концептуально-стилевое дублирование, однообразие стилевых концепций (издания-клоны, вообще издания, занимающие сходные ниши), при том что в ряде изданий отсутствуют действительно яркие образцы индивидуального стиля.

На стилевом своеобразии и качестве того или иного СМИ сказывается, наконец, такой банальный экстралингвистический фактор, как бюджет. Качество текстов в бедных и богатых изданиях существенно отличается: там, где есть возможность содержать в штате литературного редактора и платить хорошим авторам, язык чище, а сами тексты лучше. Кроме того, если в концепции и редакционных правилах изначально уделено внимание тому, как должен выглядеть текст, как следует писать наименования организаций и неологизмы, отсутствующие в словарях (бренд-брэнд), сколько строчек должно быть в лиде и т. п., такое издание в целом выглядит более продуманным – за счет единства стилевого облика.

Следует оговориться, что данное замечание не касается рекламы, которую заказчик часто просто запрещает не только редактировать, но и вносить в нее корректорские правки (каждое слово стоит денег, и править его жалко). Поэтому реклама, как правило, менее грамотна, чем издание, в котором она выходит.

Динамика стилевого рисунка

Стилевой особенностью, которая всегда была свойственна языку СМИ, можно считать интерстилевое тонирование – включение в речевую ткань журналистского текста иностилевых элементов. Однако в каждую эпоху эта особенность имеет специфические черты, в которых отражается характер времени.

Вторжение в журналистский текст внешних, иностилевых элементов, существенно расширяющих ассортимент лексических единиц, традиционно используемых в материалах прессы, является особенностью и современного речевого облика текста СМИ. “Лавина”, “экспансия”, “шквал” – так образно определяют исследователи тенденцию, связанную с активизацией в публичной речи разговорных, просторечных, жаргонных, заимствованных лексических единиц, тенденцию, актуальную не только для сферы массовой коммуникации, но и для других сфер общения. Описывая языковые приоритеты современников, В. Г. Костомаров замечает, что наиболее рельефно новый языковой вкус иллюстрируется стилистическими явлениями. “Стиль сегодняшнего общения, – отмечает ученый, – характеризуется размытостью границ между разными коммуникативными сферами, нивелировкой типов речи, в том числе и официальной” (Костомаров В. Г. Языковой вкус эпохи. Из наблюдений над речевой практикой масс-медиа. СПб., 1999. С. 44).

Причины наблюдаемого феномена имеют прежде всего экстралингвистическую природу: перемены в общественно-политической жизни, следствием которых стала переориентация экономики, приобщение к публичной политике разных с точки зрения образовательного уровня кругов населения, изменение отношения ко многим событиям в истории России, открытость для международных контактов, снятие табу с ряда тем, прежде не подлежащих публичному обсуждению, коррективы в стиле жизни, иной уровень развития науки и техники, информационные процессы, к которым приобщаются широкие круги населения. Все это привело и к изменению в семиосфере и к переструктурализации её компонентов.

Пресса, чуткая ко всему новому, отреагировала на новую речевую практику: приняла её способы номинации и стала каналом, транслирующим и тиражирующим их. При этом характер инновационных процессов, происходящих внутри газетно-публицистического стиля, является одновременно и конструктивным, и деструктивным. Конструктивным – потому что, освобождаясь от идеологем советского периода, язык СМИ приобретает демократичность благодаря разнообразию стилистических регистров, формирующих его сегодня. Деструктивным – потому что не обработанное в конкретной текстовой ситуации, случайно брошенное “чужое” слово нарушает нормы культуры речи и приводит к коммуникативным потерям. Так, если сравнить употребление жаргонного слова халява в двух газетных материалах, то легко обнаружить ошибку в первом фрагменте, когда оно оказывается информативно пустым (стилистическая окраска не компенсирует его содержательную неточность в данном сообщении), и вполне приемлемое использование во втором, когда слово становится источником новых смыслов: 1. Халява не впрок. Ведь такие налоги вынужденно загоняют предпринимателей в тень, делают их в глазах общества полукриминальными субъектами. Этот произвол кормит взятками и консервирует власть чиновников (материал о нечеткости некоторых статей закона о налогах из газеты “Деловой Петербург”). 2. Халява ХХI века (заголовок материала о новых приемах списывания на экзамене из петербургской газеты “Час Пик”).

В первом примере слово халява для номинации описываемой ситуации (наспех принятый закон) не подходит (халява – то, что получено даром, без затрат или за чужой счет). Во втором примере иначе: частотное в молодежной среде слово привлечено для оценки смекалки и находчивости студентов при “шлифовке” приемов списывания на экзаменах и зачетах и возможности получения положительных оценок без особого интеллектуального напряжения.

Экспансия жаргонизмов, особенно связанных с криминальной сферой, и обращение к ним без оценки их соответствия различным нормам (языковым, этическим, эстетическим), без специальной, мотивированной задачами сообщения обработки нарушает культуру общения и снижает нравственный уровень обсуждения общественно важных тем в СМИ. Как отмечают исследователи, “засилье криминального жаргона, с помощью которого в массовой коммуникации описывается не только преступная среда, но и официальная политика и экономика, сигнализирует ещё об одной серьезной проблеме, вставшей за годы постсоветских политических и экономических реформ, – на сей раз проблеме не морально-этического, а когнитивного плана (познавательного и отражающегося в практический деятельности)”. Это связано с тем, что “путем уподобления политико-экономических реалий и лидеров криминальному миру и его “паханам” создается специфическая криминальная картина мира, описываемая с помощью обширной совокупности метафорических выражений (“крыша”, “разборки”, “наезды” и проч.) и представляющая собой влиятельный фрагмент целостной картины мира...” (Кара-Мурза Е. С. Элиза Дуллитл и отечественные парламентарии // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 10. Журналистика. 2001. № 3. С. 107–108).

“Цивилизация” в письменном тексте жаргона и просторечия, разного рода заимствований, молодежного сленга всегда процесс сложный, а в текстах массовой коммуникации, распространяющей модели поведения, ещё и проблемный. В качественной прессе хаотичное использование лексических единиц ограниченной сферы употребления постепенно сменяется не пренебрежением к этим единицам и возвращением к их табуированию (делать это – вмешиваться в объективно развивающиеся процессы, происходящие в семиосфере), а введением их в сферу культуры вообще и в сферу культуры речи в частности. Органичность “вписывания” таких слов обеспечивает контекст, наполненный стандартными для СМИ единицами: Команда политологов попыталась соединить либеральные ценности “открытого общества” с традиционной для русской провинции тягой к местному авторитаризму. Однако по ходу партстроительства выяснилось, что vip-клуб, составленный из губернаторов, – структура политически недееспособная. Титов решил присоединиться к “Правому делу”, и это стало началом конца. (“Общая газета”). Историзм губернатор, как и многие другие, уже прошел начальный этап актуализации в языке и утратил яркую стилистическую маркированность. В сообщении, насыщенном общественно-политической книжной лексикой, популярными в последние годы устойчивыми сочетаниями (команда политологов, либеральные ценности, открытое общество, авторитаризм, недееспособная структура), он не воспринимается чужим с точки зрения стилистической окраски. Сочетание vip-клуб из губернаторов, безусловно, необычное объединение слов, контрастных по источникам происхождения (иноязычное вкрапление и русское слово), в данном случае не нарушает общую тональность изложения из-за использования прочно вошедшего в нашу речевую практику английского сокращения vip. Кроме того, это сочетание “поглощено” общим нейтральным контекстом с обычной для текста СМИ лексикой (провинция, местный, политически), клише (начало конца), именами собственными (Титов, “Правое дело”).

Яркой приметой современной жизни стали новые явления, не связанные своими корнями с национальной почвой, но интенсивно проникающие в наш обиход и оказывающие влияние на стиль жизни. Для номинации этих явлений используется иноязычная лексика, которая выстраивает иерархические отношения с русскими вариантами, пытающимися либо вытеснить её, либо вступить с ней в синонимические отношения (речь идет и об этикетных обращениях, и о вариативном использовании номинаций типа спонсор – меценат – толстосум; мэр – градоначальник – городской голова, и о названиях, связанных с бизнесом, наукой, культурой). Для публицистического текста, направленного на широкую аудиторию, выбор варианта, попытки освоить чужое слово чрезвычайно важны. Тексты СМИ пытаются примирить неоднородные потенциалы, приспосабливая к своей специфике и обеспечивая доступность информации: Нехорошие подозрения вызвала история с правительственными имиджмейкерами. Администрация президента прикрепила к премьер-министру доверенного “пиарщика” Андрея Виноградова из “Фонда эффективной политики”. Под руководством политтехнолога фонда Глеба Павловского был разработан план рекламной кампании... Пару раз премьер-министр восставал против их рекомендаций. Велико же было его удивление, когда кремлевские чиновники вдруг заговорили, что премьер-министр слишком увлекся “пиаром”, то есть его обвинили в злоупотреблении рекламой (“Общая газета”).

Текст в поисках ясности изложения использует номинационные цепочки с вторичными повторными номинациями. Направление поиска – установление соответствия между знакомым, отработанным и новым: правительственные имиджмейкеры – “пиарщик” – политтехнолог; рекламная кампания – “пиар” –реклама. Рядом оказываются разные по своим потенциалам лексические единицы: оригинальные заимствованные слова, профессионализм – сложносокращенное слово, “переведенное” и транскрибированное заимствование, заимствование, модифицированное суффиксом разговорной речи -щик (в современной практике активно используется для образования наименований лиц по профессиям: оборонщик, вэпэкашник, компьютерщик). Кстати, параллельно в СМИ осваивается (включается в текстовые связи) и иноязычное вкрапление PR, называющее новый вид деятельности – связи с общественностью: России образца 2000 года грозит тотальная утечка мозгов. Спасти положение может только эффективно-позитивный PR (“Деловой Петербург”).

Вобрав в себя из чужых стилей речи чужие способы номинации, насытившись ими, текст СМИ приступил к их обработке, к осмыслению того, что же с ними делать, как использовать эпатирующий потенциал этой лексики для получения дополнительных эффектов. Одновременно снимется автоматизм с их употребления и фокусируется внимание на снижении качества речи при необоснованном введении в текст этих маркированных единиц. Подобный подход очень важен, так как “массовая информация распространяет стиль как всемирное явление и является основным средством формирования моды, формирует носителей моды как неосознанных, но уверенных подражателей стиля” (Рождественский Ю. В. Теория риторики. М., 1997. С. 477).

Современный текст СМИ пытается преодолеть случайное, модное “попадание” в журналистское повествование такой лексики, осмыслить её “чуждость” публицистическому способу изложения и использовать как материал для создания выразительного эффекта, когда переход на язык “чужого” стиля и передача функций формирования смысла оказываются выраженными факторами организации изложения в медиатексте. Так, журналист неожиданно улавливает звуковое сходство заимствованного термина лизинг (английское; форма долгосрочной аренды имущества на условиях постепенного погашения задолженностей аренды имущества) с глаголом лизать. Может быть, важно, что эта “операция” произведена тележурналистом, чутким к фонетическим ресурсам языка: Лизинг на основе бартера (заголовок). Программа “Глас народа”, вернувшаяся в эфир после новогодних каникул, намеревалась обсудить проблему взаимоотношений интеллигенции и власти – проблему тем более актуальную, что на наших глазах “лизинг” (по остроумному замечанию журналиста НТВ Павла Лобкова) превратился в национальный вид спорта – кто быстрее добежит до объекта и лизнет с наибольшей приятностью для оного (“Известия”).

Журналист, обрабатывая “чужое” слово, лишает его возможности быть банальным и включает в новые связи и отношения. Творческое освоение слов “чужих” стилистических регистров приводит, таким образом, к наделению этих слов собственно публицистическим содержанием. Они становятся средством осмысления действительности при сближении не связанных между собой ситуаций.

Отношение к происходящим в языке прессы новациям неоднозначное: от резкого неприятия иностилевых слов, расшатывающих коммуникативные нормы газетной речи и ослабляющих речевую культуру общества, до мудрого смирения, за которым понимание неизбежности изменений во всех регламентирующих системах в новой демократической ситуации.

Проблема прецедентных текстов

С прецедентными феноменами связано достаточное количество проблем. Многие прецеденты, используемые журналистами, агнонимичны для читателя, особенно для молодого поколения, а значит, не выполняют своей роли, – в частности прецеденты, связанные с советской эпохой. “Был у нас один любитель театра, 16 раз смотревший постановку “Дней Турбиных” во МХАТе и читавший все произведения, выдвигавшиеся на премию его имени” – эта ситуация, как показывает практика, ничего не говорит читателю моложе 30 лет. Многие советизмы, используемые в оценочной функции, также плохо распознаются носителями языка, а значит, не срабатывают. Современный читатель плохо знаком и со сферой культуры, не идентифицирует многие цитаты, не знает истории, не помнит классиков русской литературы. Массовые издания, учитывая эту тенденцию, пользуются прецедентами, отсылающими к клише массовой культуры, что более доступно читателю. Молодежные издания прибегают к образам молодежной культуры, тем самым устанавливая контакт со своей специфической аудиторией.

298
30.08.2016 г.

Яндекс.Метрика
Рейтинг@Mail.ru


Индекс цитирования

Уважаемые посетители! С болью в сердце сообщаем вам, что этот сайт собирает метаданные пользователя (cookie, данные об IP-адресе и местоположении). И как ни прискорбно это признавать, но это необходимо для функционирования сайта и поддержания его жизнедеятельности.

Если вы никак, ни под каким предлогом и ни за какие коврижки не хотите предоставлять эти данные для обработки, - пожалуйста, покиньте сайт и забудьте о нём, как о кошмарном сне. Всем остальным - добра и печенек. С неизменной заботой, администрация сайта.