AAA
Обычный Черный



Кто не делится найденным, подобен свету в дупле секвойи (древняя индейская пословица)

Активные процессы в современном русском языке и социальные приоритеты в формировании современной культуры речи

Активные процессы в современном русском языке и социальные приоритеты в формировании современной культуры речи

Содержание

    Функционирование языка

    Что происходит с русским языком на грани столетий? Оценивая состояние языка, необходимо разграничивать три вида процессов:

    1. 1) в условиях функционирования языка,
    2. 2) в построении текста,
    3. 3) в системе языка.

    В последние десятилетия особенно резко изменились условия функционирования языка. Прежде всего это касается устной публичной речи. Расширение рамок публичной речи (телевидение, радио, митинги, собрания) дало возможность приобщить к ней новые слои населения. Кроме того – и это главное – изменился сам характер речи: люди теперь не читают по бумажке написанное заранее, а говорят неподготовленно. Напомню пример из песни Галича. Работяга-оратор выступает с речью по бумажке: “Я как мать говорю, как женщина”, и – никакой реакции в зале. Вполне понятно. Обстановка казенная, никто даже не слушает.

    Люди заговорили свободно, без страха, на собраниях и митингах, на работе и на улице, в газетах и на экранах телевизора. Расцвел жанр диалога, интервью. Непринужденно отвечают прохожие на вопросы репортеров. В языке теперь проявляются личность, характер, своя мысль. И сразу обнаружились культура и бескультурье, образованность и невежество. Отсюда – лавина ошибок, стилистических, синтаксических и прочих. Конец века, эпоха перестройки и постперестройки по своим последствиям подобны революции. Переломные времена всегда вызывают сдвиги в языке. И несомненно, что исчезновение государства-деспота, ритуальной партийной риторики, идеологического насилия над языком не могло не привести к изменениям в языке.

    Михаил Сергеевич Горбачев стал первым нашим не читающим, а говорящим лидером. Понятно, что говорил он с шероховатостями и ошибками. Но его знаменитое “на/чать” с ударением на первом слоге было свидетельством ранее невозможного. Раньше в писаном тексте ему бы и ударения расставили…

    Портится ли русский язык? Вот вопрос, который волнует многих. Сразу требуется разъяснение: порча, на которую так остро реагируют пессимисты, затрагивает не систему языка, а языковую способность. Люди не стали говорить хуже, просто мы услышали, как говорят прежде только читавшие и молчавшие. И обнаружилась давным-давно упавшая культура речи. Один французский лингвист – во Франции языковые нормы тоже размываются – провел параллель: представьте себе, что в стране в шахматы играл один процент населения, а стало – сорок. Разве это кризис игры, если теперь средний игрок играет хуже! Итак, язык (система языка) не стал хуже. Русский язык не умирает и не портится. В 1991 г. на всероссийской конференции лингвистов на вопрос анкеты: “Портится ли русский язык?” большинство ответило “нет”. Да, конечно, язык ожил.

    Рассмотрим, какие изменения характеризуют построение текста в конце ХХ столетия.

    Что уходит? Прежде всего – бюрократические, казенные элементы. Язык болел тяжкой болезнью – "канцеляритом". Это слово придумал Корней Иванович Чуковский (ср.: бронхит, дифтерит). Омертвение, оскудение языка опаснее всех нынешних арго и жаргонов. Канцеляритом была заражена нация. Достаточно вспомнить такие выражения, как "зеленые массивы", "головные уборы", "макаронные изделия". Они въелись в язык нации и отдельных людей.

    Вот как мэр Москвы Юрий Лужков, живой непосредственный человек, пишет в официальных бумагах:

    "В связи с проведением праздника Святой Пасхи: 1) одобрить план основных общегородских мероприятий, 2) организовать проведение работ по праздничному оформлению" и т. д.

    Новые формы изложения для официальных документов пока не придуманы. А торговля сориентировалась быстро. Идешь по городу, душа радуется: "Еда", "Продукты". Никаких "Продовольственных товаров" или "Винно-водочных изделий". Новые названия магазинов, кафе, ресторанов разнообразны и часто изобретательны: книжный магазин "19-е октября" (день лицейской годовщины Пушкина); издательство "Языки русской культуры"; магазин, в котором продают овощи и фрукты, "Вишенка". Много названий по местности или именам литературных героев: "У Никитских ворот", кафе "Маргарита" (по имени героини Булгакова).

    Что приходит в тексты новейшего русского языка? Основной процесс связан с перемещением лексических элементов из периферийных сфер языка в центр системы. К таким элементам относятся жаргон, разговорные элементы, просторечие. Они объединяются по признаку "сниженность" в сравнении с нейтральным уровнем литературного языка. Данные элементы широко употребительны и в языке газет, и в теле- и радиовещании, и в речи образованных слоев населения. В 90-е годы их употребительность резко возросла.

    Феномен конца XX в. – общий жаргон. Что это такое? Термином "общий жаргон" называются жаргонизмы, используемые в средствах массовой информации и в речи образованных слоев населения. К числу наиболее частотных относятся такие слова, как разборка, зачистка, тусовка, крутой, ящик (телевизор). Эти и подобные слова можно встретить почти в любом номере газеты, каждый день услышать по телевизору. Слова общего жаргона собраны и проанализированы в Словаре общего жаргона (далее СОЖ). Приведу иллюстрации из материалов 1999 г. Элитная "Независимая газета" публикует рецензию на научное издание стихотворений В. А. Жуковского под названием "Академический ужастик" (НГ, 10.06.99). Жаргонизм ужастик (от слова ужас) называет страшное произведение искусства (фильмы, рассказы и пр.).

    А вот несколько жаргонизмов, относящихся к разным сферам жизни и не зафиксированных в СОЖ:

    "Банк России… выпустил собственные облигации, названные в кругах общественности «бобрами»" (Время, 11.06.99).

    Поставить на счетчик, включить счетчик – в криминальном мире: назначить срок выплаты денег, по истечении которого неуплатившему грозит смерть или другое жестокое наказание. В общем жаргоне смысл этого выражения расширяется: "грозить применением санкций". Пример: заголовок "Россию ставят на счетчик. Западные лидеры угрожают введением санкций" (Время, 08.12.99).

    Шутливый рифмованный ответ-бессмыслица на вопрос "Почему?" – "По кочану" (иногда с продолжением "и по (сырой) капусте"; преимущественно в речи молодежи). Иллюстрация из газеты: "Почему мы все считаем в долларах, а таможня – в дойчмарках и евро? Ответ ясен: по кочану" (Мир за неделю, 30.11.99).

    Широко распространена в речи разных слоев населения и в устной публичной речи негативная оценка безразличия по барабану (все равно): [выразил] "трогательную заботу об электорате, которому, в сущности, по барабану политическое содержание дебатов, а лишь было бы интересно" (В. Шендерович, телепередача "Итого" – НТВ, 13.11.99); Ему это все по барабану (из речи переводчика 45 лет – москвич, 1999 г.).

    Из жаргона компьютерщиков распространяются слова: скачать – списать из Интернета; "бродилка" – от англ. browser, программа просмотра файлов в Интернете; "искалка" – от англ. searcher, букв. "искатель".

    Разговорные и просторечные элементы менее широко включаются в современную речь. Процесс включения подобных сниженных элементов в литературный текст лингвисты нередко называли термином "демократизация языка". Для языка нашего времени более точное название предложил К. Гутшмидт: коллоквиализация языка.

    Факты употребления сниженной лексики в речи литературно-говорящих людей и средствах массовой информации многочисленны и разнообразны. Несколько примеров из разговорной речи: ювелирка – ювелирная промышленность, обменник – пункт обмена валюты, мобильник – мобильный телефон, боевики – террористы (чаще во мн. числе), силовик – руководитель силового министерства, ведомства или крупного подразделения, дутик – дутая куртка, оэртэшник – сотрудник телеканала ОРТ.

    Значительная часть разговорных наименований – это суффиксальные существительные, образованные на базе словосочетаний "прилагательное + существительное", так называемые универбаты.

    Народ постоянно создает иронические номинации для различных явлений повседневной жизни. Так, куриные окорочка, которыми питается значительная часть российских горожан, люди называют ножками Буша. Ср. газетный заголовок: «Курочка Ряба против “ножек Буша”. Защита отечественного производителя может ударить по общественному потребителю» (Изв., 06.03.96).

    Просторечные, жаргонные и разговорные слова можно встретить в самых серьезных текстах. В статье «Самозванные “патриоты” воюют против России» (Изв., 06.11.93) находим: ражая "патриотка", главарь-верзила, жаргонное название членов общества "Память" – памятники. Поясню некоторые слова: ражий – прост. "крепкий, здоровый"; верзила – разг. "высокий, нескладный человек".

    Сниженные элементы могут выстраиваться в трехчленные синонимические ряды. Так, нейтральная номинация пятиэтажный дом имеет три сниженных синонима: пятиэтажка (разг.) – хрущевка (прост.) – хрущоба (жаргон). Пятиэтажка – суффиксальный универбат, созданный на базе словосочетания; хрущевка – производное с суфф. –к(а) от фамилии Хрущев (при котором строили такие дома); хрущоба – каламбурное скрещение начальной части фамилии Хрущев и конечной части слова трущоба. Иллюстрация – газетный заголовок, в котором соседствуют два члена этого ряда: "Московский проект реконструкции пятиэтажек медленно отмирает (заголовок). Лет через десять "хрущевки" сами рассыплются" (подзаголовок; Сегодня, 28.12.96).

    В языке конца XX в. из трех рассмотренных потоков сниженных элементов наиболее сильный – жаргонный, наиболее слабый – просторечный.

    Третий пласт: иноязычные элементы. Они широким потоком вливаются в тексты современного языка. Это – прежде всего названия новых явлений, предметов, понятий в политике, экономике, науке, быту, торговле, искусстве. Развитие науки и техники, расширение экономических, политических, профессиональных и личных контактов между жителями России и Западного мира способствуют активизации взаимодействия между русским языком и западноевропейскими. В России резко возрастает число людей, знающих английский и//или какие-либо другие европейские языки. Для 80–90-х годов характерен интенсивный процесс заимствования иностранных слов, прежде всего английских.

    Вот одно из новейших заимствований: дефолт (англ. default) – "невыполнение обязательств", "неплатежи". После финансового кризиса в августе 1998 г. это слово замелькало на страницах газет, его можно услышать по телевидению, в устной речи. Приведу два совсем свежих примера из газет: "Дефолт Москвы неизбежен" (Коммерсант, 03.12.99); "Российские банки после дефолта прекратили покупать даже Шишкина с Айвазовским" (Время, 08.12.99). Отмечу, что в России слово дефолт, как правило, употребляется без всяких уточнений – нет указаний ни времени, ни места. Имеется в виду наш российский дефолт августа 1998 г.

    Рассмотрим некоторые типические черты протекания процесса заимствования. Каковы способы включения иноязычных слов в русский текст? В русский текст могут включаться иноязычные слова, написанные, как им положено в оригинале. Так, в текстах о моде постоянно встречаются выражения типа коллекция pret-a-porter, выставка haute couture. Подобные слова и выражения могут писаться и русскими буквами: от кутюр, могут даваться в переводах: высокая мода. Таким образом, в языке одного времени, даже в одной газетной статье, можно встретить haute couture, от кутюр и высокая мода.

    Интересно наблюдать за процессом вхождения в русский язык многих новых выражений. Возьмем встречающееся в газетах английское словечко time-share, которое обозначает особый вид аренды помещений для отдыха: срок аренды делится между несколькими людьми, так что каждый арендатор оплачивает определенное заранее время пользования помещением. Такой вид аренды не был известен ранее в России, для него нет русского названия. Пишут и по-английски time-share, и по-русски таймшер. Произведено имя лица, арендующего помещение таймшерщик, встречается и сложная номинация таймшер-владелец. И все эти виды использования иноязычного слова сосуществуют в 1994–1999 гг.

    Подобные явления характерны для современного языка. Они не рассчитаны на экспрессивность, а выполняют прежде всего номинативную функцию и отражают процесс вхождения (или не вхождения) чужого слова в русский язык.

    Необходимо особо выделить сферу человеческой деятельности, которая очень расширила наш словарь – это компьютер и порожденный им Интернет. Такие слова, как принтер, картридж, файл, сайт, провайдер, сервер, монитор, модем и многие другие получают все большее распространение. Некоторые иноязычные названия сосуществуют с их переводами, например: e-mail и электронная почта.

    Иноязычность также используется как средство языковой игры. И в эту игровую сферу широко вовлекается Интернет, который именуют иногда всемирной паутиной или просто паутиной. Два примера: "Всемирная паутина" опутывает планету фантастическими темпами, в три раза быстрее, чем когда-то телевидение, в два раза – чем персональные компьютеры» (Изв., 03.12.99); «Прыжок в “паутину”: Вы купили компьютер и хотите установить у себя Интернет» (згл., Изв., 03.12.99).

    Другой вид языковой игры со словом Интернет связан с его переводом – русским словом Сеть, которое в таких случаях пишут с большой буквы. Статья под названием "Гараж в Сети" (Известия, 03.12.99) имеет подзаголовок "Последнее прибежище русского автолюбителя". В ней интернетовские сайты, отведенные автолюбителям, уподобляются гаражу. Автор пишет: "Получив в свои руки доступ к Интернету, он [автолюбитель] заботливо воссоздал в Сети идеальный мужской мир большого, на много боксов, кооперативного гаража" (Изв., 03.12.99).

    Более редкий и более остроумный пример – создание слова сетяне (по типу земляне, горожане), которое шутливо именует жителей "планеты" Интернет, ср. нейтральное интернетчики.

    Еще один все более распространяющийся вид игры с иноязычностью – манипулирование двумя алфавитами, кириллическим и латинским – используется как средство привлечения внимания, создание особой выразительности. Дискурс приобретает черты диалогичности. Читатель из пассивного получателя текста превращается в соавтора. Существуют разные варианты этого приема. Один – написание русскими буквами иноязычных слов, не имеющих статуса термина или хотя бы широко распространенного выражения, – привлекает особое внимание читателя, интригует его. Таков заголовок: "Дежавю, или президентские выборы-96" (Сегодня, 05.11.96). Начало статьи служит подсказкой: "Трудно избавиться от ощущения, что все это уже видел" (ср. фр. Dejavu).

    Другой вид – совмещение в одном предложении русского и иноязычного текста, написанного латиницей. Таков газетный заголовок: "Инкассатор инкассатору lupus est" (Сегодня, 05.05.95). От латинской пословицы Homo homini lupus est взят каркас, первая часть пословицы подверглась замене (статья повествует об убийстве одного инкассатора другим), вторая – сохранена. Подобного рода трансформации и совмещения широко распространены.

    Рассмотрю еще два примера, чтобы проиллюстрировать типичный способ совмещения разнородных элементов языка в одном тексте. Газетный заголовок: "Виртуальная авоська общего пользования" (Время, 06.05.99). В этом броском и несколько загадочном заголовке объединено бытовое слово авоська (род хозяйственной сумки; название связано с народным словом авось), сугубо научный модный термин виртуальный и канцелярский оборот общего пользования. Ситуацию проясняет только подзаголовок: "Домашний Интернет соединяет с миром целые микрорайоны".

    Другой газетный заголовок: "Целуйте рейтинги в район кокошника" (Мир за неделю, 27.12.99) – совсем не понятен читателю. Смысл его разъясняет подзаголовок: "Электорат соблазняют, но еще не кинули". Читатель догадывается: электорат – значит, о выборах, не кинули – жаргонизм, т. е. не обманули. Сам заголовок озадачивает: как можно целовать рейтинг, да еще в "район кокошника". Но эти загадки скорее веселят, чем раздражают.

    Современные тексты, особенно газетные, особенно заголовки, и добиваются в первую очередь эффекта загадочности: привлечь читателя, заинтересовать его, заставить улыбнуться – вот цель.

     Про интертекстуальность

     Характернейшая особенность текстов конца XX в. – интертекстуальность (мозаичность, цитатность). Это явление распространяется и на обычный повседневный язык, и на язык массовой коммуникации, и на тексты художественной литературы. Цитаты – это дословные выдержки из какого-либо произведения. Устойчивые выражения типа пословиц и поговорок, не составляющие часть какого-либо произведения, а также клишированные фразы иного характера не являются цитатами. Для их названия я применяю термин инкрустация.

    Цитирование и включение инкрустаций – высокохарактерная черта современного функционирования языка. Обычно цитаты и инкрустации вводятся в текст без всяких отсылок. Адресат должен уметь их вычленить, понять их происхождение, их первоначальный смысл и тот смысл, который они получают в новом окружении.

    Для современного языка характерно два способа применения цитат и инкрустаций:

    1. 1. дословное использование, при этом само включение чужеродной единицы выступает как средство экспрессии;
    2. 2. изменение формы устойчивого выражения или слова, так что трансформация формы служит рождению нового содержания.

    Особенно част прием замены принятого слова новым, ключевым для данного текста. Например: “Скромное обаяние диктатуры” (згл., Время, 06.12.99) вместо “Скромное обаяние буржуазии” (название известного кинофильма). В статье речь идет о том, что народу нужен “сильный руководитель”.

    Известная цитата из Вергилия: “Бойтесь данайцев дары приносящих” – преобразована в: “Не бойтесь банкиров дары приносящих” (Мир за неделю, 25.09-02.10.99). Статья повествует о помощи банкиров “Мастерской Петра Фоменко”.

    Можно выделить и третий тип преобразования – когда добавленное слово вносит элемент шутки и метафорического намека на суть дела: “Мы бросили варежку “Майкрософту” (згл., Изв., 03.12.99). В известном выражении бросить перчатку (‘вызвать на дуэль’) слово перчатка заменено домашним, чисто русским, простым варежка. Смысл статьи: российские электронщики бросили вызов создателям новой техники.

    В наши дни многие цитаты из художественных произведений переходят в разряд устойчивых ходячих выражений. Из близких к нашему времени произведений выделю роман М. Булгакова “Мастер и Маргарита”, целая серия цитат из которого функционирует в устной речи нашего образованного современника и используется в языке периодической печати:

    Рукописи не горят;

    Никогда и ничего не просите;

    Квартирный вопрос испортил их;

    Правду говорить легко и приятно;

    Свежесть бывает только одна – первая, она же и последняя;

    Человек смертен… но плохо то, что иногда он смертен внезапно.

    Приобретает характер ходячего выражения фраза Аннушка уже купила подсолнечное масло – в значении: неприятное событие вот-вот совершится. В ответ можно услышать продолжение цитаты: И не только купила, но даже уже и разлила.

    Особо выделю явление, которое именуется словом стёб, или ёрничество. Это явление играет особую роль в развенчании официальной политической речи.

    Жаргонизм стеб восходит к глаголу стебать, который Словарь Ушакова характеризует так: стебать (обл.) – ‘хлестать, стегать, бить плеткой, кнутом’. Социологи Л. Гудков и Б. Дубин так определяют стеб: “Стеб – род интеллектуального ерничества, состоящий в публичном, печатном снижении символов через демонстративное использование их в пародийном контексте…” (Знамя, № 1, 1994: 166). Смотри также толкование слова стеб в Словаре общего жаргона (СОЖ): с. 202-204. Я предпочитаю слово ерничество жаргонному стеб.

    О каком официальном языке идет речь? Имеется в виду бюрократический язык тоталитарного советского общества, который называют разными терминами: деревянный язык, язык лжи, новояз. Я выбираю последний. Термин новояз (калька с англ. newspeak) получил распространение после перевода на русский язык знаменитой антиутопии Джорджа Оруэлла “1984”, ср. польское nowa mowa.

    Пародирование, вышучивание, травестирование официальной фразеологии, лозунгов, призывов, всем известных цитат, названий марксистско-ленинских статей и книг – одно из самых частых средств выразительности в современной публицистике. Текст сугубо официальный, идеологически нагруженный, известный всем деформируется вставкой элементов иных тематических пластов, иной идеологической ориентации и, помещенный в чуждый ему идеологический контекст, приобретает пародийное звучание. Приведу в качестве иллюстраций фрагменты из статьи М. Ланцмана “Секс-бомба для диктатуры пролетариата” (Сегодня, 17.02.96): “Итак, большевики, захватив в 1917 году Зимний дворец, обещали народу мир без аннексий и контрибуций, но с золотыми унитазами и свободной любовью. Особенная любовь в первые годы советской власти была проявлена к кухаркам. Их переселили из хижин во дворцы и наделили властными полномочиями. Кухарки не остались в долгу. Они управляли государством, как общественные деятели, и продолжали рожать, как женщины. Впоследствии кухаркины дети заменили своих матерей в министерствах и ведомствах. Однако кухаркины дети изменили заветам первых большевиков. Они объявили теорию пролетарской любви мелкобуржуазной ересью и провозгласили семью основной ячейкой социалистического общества. <…> Кухаркины дети в ответ опустили железный занавес. Железный занавес провисел до прихода в Кремль Михаила Горбачева. Но Михаил Сергеевич, вместо того чтобы обратить внимание на свой обделенный любовью народ, завел роман с западным электоратом”.

    Отличительная черта стеба – “сознательное и подчеркнутое смешение стилей" (определение М. А. Кронгауза). Юмор подобного рода понятен лишь человеку, знакомому и со стилистическими приметам, и с реалиями описываемого. Такой юмор может быть не понятен детям и молодежи России, не учившейся в советской школе, он не всегда понятен иностранцам – жителям Западного мира. Более близок он людям из Восточной Европы, поскольку языковая ситуация постсоветской России напоминает языковую ситуацию, сложившуюся в других странах Восточной Европы, например в Польше и Болгарии. Это позволило Кронгаузу говорить об особом типе социалистического антисоциалистического юмора (т. е. порожденного социализмом и направленного против него).

    Цитаты из новояза включаются как средство шутки, высмеивания, иронии и в обычную устную речь. Вот несколько диалогов:

    1. – Здравствуй!

    – С коммунистическим приветом!

    2. – Ты куда?

    – Иду выполнять долг перед родиной.

    – На работу, что ли?

    3. – Ну, как битва за урожай идет? (спрашивает человек соседа, который вернулся со своей дачи).

    4. (Мальчишки рвут горох на поле. Им шутливо кричат) – Эй, вы! Расхитители соц. собственности!

    Строение дискурса в конце XX в. характеризует рост личностного начала и диалогичности. Безличная и безадресная речь сменяется речью личной, приобретает конкретного адресата. Это характерно для всех видов речи. В газетах исчез жанр передовицы, публикуемой без подписи. Безликие дикторы радио и телевещания с красивыми голосами сменились ведущими – людьми, которых знает вся страна. Вот лишь несколько имен: Татьяна Миткова, Светлана Сорокина, Евгений Киселев. Очень резко изменился жанр интервью. Раньше роль интервьюера сводилась к задаванию стандартных вопросов. Теперь он стал собеседником.

    Изменилась структура и научной речи. Уходит в прошлое трафаретно-безликое авторское “мы”, заменяясь личным “я”. В научную речь все чаще вовлекаются элементы образности, шутки. 

    29.08.2016, 426 просмотров.


    Уважаемые посетители! С болью в сердце сообщаем вам, что этот сайт собирает метаданные пользователя (cookie, данные об IP-адресе и местоположении), что жизненно необходимо для функционирования сайта и поддержания его жизнедеятельности.

    Если вы ни под каким предлогом не хотите предоставлять эти данные для обработки, - пожалуйста, срочно покиньте сайт и мы никому не скажем что вы тут были. С неизменной заботой, администрация сайта.

    Dear visitors! It is a pain in our heart to inform you that this site collects user metadata (cookies, IP address and location data), which is vital for the operation of the site and the maintenance of its life.

    If you do not want to provide this data for processing under any pretext, please leave the site immediately and we will not tell anyone that you were here. With the same care, the site administration.