Разумное. Доброе. Вечное.

AAA
Обычный Черный

Рекомендованное

Котики

Навигация

Стих дня

Всякая поэзия есть выражение душевного состояния.
© Бергсон А.

17 ноября

Про колбасу

а это кто бредет во мраке
лохматый страшный и босой
так это ж петр на кухню за кол
басой

Новости культуры от Яндекса

ГлавнаяСоциологияНемецкая социологическая школа: М.Вебер


Кто не делится найденным, подобен свету в дупле секвойи (древняя индейская пословица)


Немецкая социологическая школа: М.Вебер

Немецкая социологическая школа

Немецкая школа социологии внесла серьезный вклад в становление социологического психологизма и развитие «понимающей социологии». Представителями данного направления являются Георг Зиммель (1858—1918), Фернанд Теннис(1855-1936), Вернер Зомбарт (1863-1941), Макс Вебер (1864-1920) и другие. Их творчество приходится на переходный период в Герма­нии от традиционного к индустриальному — промышленному капиталистическому обществу. Время радикальных перемен обусловило противоречивый характер формирования социального познания в рамках национальной культуры. С одной стороны, как противоборство с метафизикой, базирующейся на монизме, диалектике и детерминизме, ведется полемика с гегелевско-марксистской философской системой. С другой — полемика со школами «одного фактора», абсолютизирующими влияние того или иного фактора на общественное развитие.

Развитие социологического психологизма в Германии исходит из установки, что единственная точка зрения, с которой можно рассматривать все социальные явления, связанные с совместной жизнью людей, — психологическая.Отсюда вытекает предпосылка приоритетного влияния комплекса психологических (психических) факторов на человеческое бытие в дезинтегрированные (переходные) периоды общественного развития. Духовная атмосфера конкретного исторического периода — вот ключ к «пониманию» и трактовке соответствующих ему экономических, политических, социальных и других процессов. Данный подход формируется па основе историка -феноменологической концепции анализа социальных явлений, поставившей под сомнение возможности позитивистского (естественнонаучного) «объясняющего» подхода к обществу.

Во-вторых, парадигма социологического психологизма формируется как плюралистическое и эклектическое направление, успешно опирающееся на различные конкурирующие и альтернативные основания: индивидуальные, групповые и социетальные психологические факторы в соответствии с целями и задачами исследования. Традиции немецкой науки о «национальном духе», «психологии народов» обусловили интерес к проблематике содержания «национального духа» и меньше всего — к вопросам «масс» и «массового поведения».

Определяющее влияние на немецкую школу социологии оказали идеи философии истории и понимающей психологии В. Дильтея, непосредственно подготовившие формирование социологического психологизма и появле­ние понимающей социологии в Германии.

Вебер Макс (1864–1920) – немецкий социолог, философ и историк. Совместно с Г. Риккертом и В. Дильтеем Вебер разрабатывал концепцию идеальных типов – определения образов-схем, рассматриваемых как наиболее удобный способ упорядочения эмпирического материала. Концепция идеальных типов противостоит идее универсальной закономерности исторического развития и служит методологическим обоснованием плюрализма. Во всех исследованиях Вебер проводил мысль о рациональности как определяющей черте современной европейской культуры. Рациональность противостоит традиционному и харизматическому способам организации общественных отношений.

Становление концепции историчес­кой социологии, к которой немецкий социолог продвигался на протяжении всего своего творческого пути, было обуслов­лено довольно высоким уровнем развития современной ему исторической науки, накоплением ею большого количества эмпирических данных о социальных феноменах во многих об­ществах мира. Именно пристальный интерес к анализу этих данных помог Веберу определить свою основную задачу — со­четать общее и специфическое, выработать методологию и по­нятийный аппарат, с помощью которого можно было бы упо­рядочить хаотический разброс социальных фактов. Труды Вебера представляют собой удивительный по широте охвата и смелости обобщений сплав исторических изысканий и социологической рефлексии.

Для творчества Макса Вебера характерно, прежде всего, глубокое проникновение в предмет исследования, поиск исходных, базовых элементов, с помощью которых можно было бы прийти к пониманию закономерностей общественного развития. Находясь под влиянием Маркса и Ницше, Вебер тем не менее разработал собственную социологическую теорию, которая и в настоящее время оказывает решающее воздействие на все научные социологические теории и на деятельность социологов во всех странах мира.

Центральная проблема Вебера – связь хозяйственной жизни общества, материальных и идеологических интересов различных социальных групп и религиозного сознания. Вебер рассматривал личность как основу социологического анализа. Он считал, что такие сложные понятия, как капитализм, религия и государство, могут быть осмыслены только на основе анализа поведения индивидов. Получая достоверные знания о поведении личности в социальном контексте, исследователь может лучше понять социальное поведение различных человеческих общностей.

Занимаясь изучением религии, Вебер выявил взаимосвязи между социальной организацией и религиозными ценностями. По Веберу, религиозные ценности могут быть мощной силой, влияющей на социальные изменения. Так, в работе «Протестантская этика и дух капитализма» Вебер описал, как вера побуждала кальвинистов к жизни, исполненной труда и бережливости; оба эти качества способствовали развитию современного капитализма (капитализм, по Веберу, – наиболее рациональный тип хозяйствования). В политической социологии Вебер уделял внимание конфликту интересов различных группировок правящего класса; главный конфликт политической жизни современного государства, согласно Веберу, – в борьбе между политическими партиями и бюрократическим аппаратом.

Основные труды:

  • «Протестантская этика и дух капитализма» (1904–1905), «О категориях понимающей социологии» (1913), «История хозяйства» (1923), «Город» (1923).
  • Труды на русском языке, рекомендуемые для чтения:
  • Избранные произведения. М., 1990.
  • Работы М. Вебера по социологии религии и культуры. М., 1991. Вып. 1.

«Понимающая» социология и теория социального действия

Методологические принципы веберовской социологии тесно связаны с другими теоре­тическими системами, характерными для обществознания прошлого века — позити­визмом Конта и Дюркгейма, социологией марксизма. Особо отметим влияние баденской школы неокантианства, прежде всего воззрений одного из ее ос­новоположников Г.Риккерта, согласно которым взаимо­связь бытия и сознания строится на основе определенного отношения субъекта к ценности. Как и Риккерт, Вебер разграничивает отношение к ценности и оценку, из чего следует, что наука должна быть свободна от оценочных суждений субъективного толка. Но это не означает, что ученый должен отказаться от собственных пристрастий; просто они не должны вторгаться в научные разработки. В отличие от Риккерта, рассматривавшего ценности и их иерархию как нечто надысторическое, Вебер полагает, что ценность детерминирована характером исторической эпо­хи, определяющей общую линию прогресса человеческой цивилизации. Иными словами, ценности, по Веберу, вы­ражают общие установки своего времени и, стало быть, историчны, относительны. Они в концепции Вебера свое­образно преломляются в категориях идеального типа, ко­торые составляют квинтэссенцию его методологии социальных наук и используются как инструмент понимания явлений человеческого общества, поведения его членов.

Итак, по Веберу, социолог должен соотнести анализи­руемый материал с экономическими, эстетическими, мо­ральными ценностями, исходя из того, что служило ценностями для людей, являющихся объектом исследования. Чтобы уяснить действительные причинные связи явлений в обществе и дать осмысленное толкование человеческому поведению, необходимо сконструировать недействитель­ное — извлекаемые из эмпирической реальности идеаль­но-типические конструкции, которые выражают то, что характерно для многих общественных явлений. При этом Вебер рассматривает идеальный тип не как цель позна­ния, а как средство, позволяющее раскрыть «общие прави­ла событий».

Как же им пользоваться? Понятно, что в реальной жиз­ни различные условия приводят к тому, что общественное явление всегда будет иметь отклонение от идеального ти­па. Согласно Веберу, идеальный тип как методологиче­ское средство позволяет, во-первых, сконструировать яв­ление или человеческое действие, как если бы оно имело место в идеальных условиях; и, во-вторых, рассмотреть это явление или действие независимо от локальных усло­вий. Предполагается, что если будут выполнены идеаль­ные условия, то в любой стране действие будет совершать­ся именно таким образом. То есть мыслительное образова­ние нереального, идеально-типического — прием, позво­ляющий понять, как действительно протекало то или иное историческое событие. И еще: идеальный тип, по Веберу, позволяет трактовать историю и социологию как два на­правления научного интереса, а не как две разные дисцип­лины. Это — оригинальная точка зрения, исходя из кото­рой, по мнению ученого, чтобы выявить историческую причинность, необходимо перво-наперво выстроить иде­ально-типическую конструкцию исторического события, а затем сопоставить нереальный, мысленный ход событий с их реальным развитием. Через конструирование идеаль­но-типического исследователь перестает быть простым статистом исторических фактов и обретает возможность понять, насколько сильным было влияние обстоятельств общего порядка, какова роль воздействия случайности или личности в данный момент истории.

Социология, по Веберу, является «понимающей», по­скольку изучает поведение личности, вкладывающей в свои действия определенный смысл. Действие человека обретает характер социального действия, если в нем при­сутствуют два момента: субъективная мотивация индиви­да и ориентация на другого (других). Понимание мотива­ции, «субъективно подразумеваемого смысла» и отнесение его к поведению других людей — необходимые моменты собственно социологического исследования, отмечает Ве­бер, приводя для иллюстрации своих соображений пример человека, рубящего дрова. Так, можно рассматривать руб­ку дров лишь как физический факт — наблюдатель понимает не рубщика, а то, что дрова рубятся. Можно рассмат­ривать рубщика как обладающее сознанием живое суще­ство, интерпретируя его движения. Наконец, возможен и такой вариант, когда центром внимания становится субъ­ективно переживаемый индивидом смысл действия, т.е. задаются вопросы: «Действует ли этот человек согласно разработанному плану? Каков этот план? Каковы его мо­тивы? В каком контексте значений воспринимаются эти действия им самим?» Именно этот тип «понимания», осно­ванный на постулате существования индивида совместно с другими индивидами в системе конкретных координат ценностей, служит основой реальных социальных взаимо­действий в жизненном мире. Социальным действием, пи­шет Вебер, считается действие, «субъективный смысл ко­торого относится к поведению других людей». Исходя из этого, нельзя считать действие социальным, если оно яв­ляется чисто подражательным, когда индивид действует, как атом толпы, или когда он ориентируется на какое-ли­бо природное явление (не является, например, действие социальным, когда множество людей раскрывают зонты во время дождя).

И еще одно важное замечание, которое делает Вебер: употребляя понятия «государство», «сообщество», «семья» и т.д., нельзя забывать, что эти институты не являются реально субъектами социального действия. Поэтому нель­зя понять «действие» народа или государства, хотя вполне можно понять действие их составляющих индивидов. «Та­кие понятия, как «государство», «сообщество», «феода­лизм» и т.п., — пишет он, — в социологическом понима­нии означают... категории определенных видов совмест­ной деятельности людей, и задача социологии заключает­ся в том, чтобы свести их к «понятному» поведению... уча­ствующих в этой деятельности отдельных людей».

«Понимание» никогда не может быть полным и всегда приблизительно. Оно приблизительно даже в ситуациях непосредственного взаимодействия людей. Но социолог стремится понять социальную жизнь ее участников, когда они отдалены, причем не только в пространстве, но и во времени: он анализирует мир своих предшественников на основе имеющихся у него эмпирических сведений. Он имеет дело не только с материальными, но и с идеальными объектами и старается понять субъективные значения, су­ществовавшие в сознании людей, их отношение к тем или иным ценностям. Комплексный и вместе с тем единый со­циальный процесс складывается лишь в ходе представле­ния согласованного взаимодействия людей. Насколько возможна такая согласованность при относительности понимания индивидами друг друга? Каким образом социоло­гия как наука способна «понять» степень приблизительно­сти в том или ином конкретном взаимодействии людей? А если человек не отдает себе отчета в собственных действи­ях (по состоянию здоровья, в результате манипулирова­ния его сознанием средствами информации или же нахо­дясь под влиянием митинговых страстей), сможет ли соци­олог понять такого индивида?

Чтобы ответить на эти вопросы и разрешить поставлен­ные проблемы, Вебер прибегает к конструированию иде­ально-типической модели действия индивида, в которой смысл действия и смысл действующего совпадают, для че­го вводится понятие «целерациональное действие». В нем оба вышеназванных момента совпадают: понять смысл действия — значит понять действующего, и наоборот. Са­мо собой разумеется, что в действительности человек да­леко не всегда знает, чего он хочет, Целерациональное действие — это идеальный случай. Всего же Вебер выделя­ет четыре вида деятельности, ориентируясь на возможное реальное поведение людей в жизни: целерациональное, ценностно-рациональное, аффектное и традиционное. Обратимся к самому Веберу: «Социальное действие, подо­бно всякому действию, может быть определено:

  1. 1) целерационально, то есть через ожидание определенного поведе­ния предметов внешнего мира и других людей и при ис­пользовании этого ожидания как «условий» или как «сред­ства» для рационально направленных и регулируемых це­лей (критерием рациональности является успех);
  2. 2) цен­ностно-рационально, то есть в сознательную веру в этиче­скую, эстетическую, религиозную или какую-либо иначе понимаемую безусловную собственную ценность (само­ценность) определенного поведения, взятого просто как таковое и независимо от успеха;
  3. 3) аффективно, особенно эмоционально — через актуальные аффекты и чувства;
  4. 4) традиционно, то есть через привычку».

Строго говоря, лишь первые два типа действия полностью относятся к социальным, ибо имеют дело с осознан­ным смыслом. Так, говоря о ранних типах общества, соци­олог отмечает, что в них преобладали традиционные и аф­фективные действия, а в индустриальном обществе — целе- и ценностно-рациональные с тенденцией доминирова­ния первого. Таким образом, по Веберу, рационализация есть всемирно-исторический процесс. Рационализирует­ся способ ведения хозяйства, управление экономикой, политикой. Рационализируется образ мышления людей, так же как и образ их жизни в целом. Веберовская теория рационализации — это, по существу, видение им судеб капитализма, который, по его мнению, определяется не спекуляцией, завоеваниями и другими авантюрами, а до­стижениями максимальной прибыли средствами рацио­нальной организации труда и производства. «Стремление к предпринимательству», «стремление к наживе», к де­нежной выгоде, само по себе, ничего общего не имеет с ка­питализмом, писал он. Капитализм, по Веберу, может быть идентичен обузданию этого иррационального стрем­ления, во всяком случае его «рациональному регламенти­рованию». Иными словами, Вебер в рационализации жиз­ни видел лишь формальную сторону.

Таким образом, стержнем веберовской «понимающей» социологии является идея рациональности, нашедшей свое конкретное и последовательное выражение в совре­менном ему капиталистическом обществе с его рациональ­ным хозяйствованием (рационализации труда, денежного обращения и т.д.), рациональной политической властью (рациональный тип господства и рациональная бюрокра­тия), рациональной религией (протестантизм).

Социология политической власти

Власть является одним из вечных и необхо­димых компонентов человеческого бытия. Она существует в любой организованной об­щности людей. Среди многочисленных видов власти особое место занимает политическая власть, окончательно сложившаяся в классовом обществе. Про­блема власти вообще, политической власти в особенности, всегда привлекала внимание социологов. Но для творчест­ва Вебера она, бесспорно, является ключевой. При анали­зе властной проблематики Вебер последовательно опира­ется на свою теорию социального действия. Как было от­мечено выше, своего рода атрибутом социального дейст­вия Вебер считает «ориентацию на другого», которая пред­полагает взаимное ожидание соответствующего поведения всех участвующих в политических отношениях сторон. Это и обеспечивает легитимность господства: те, кто уп­равляют, ожидают, что их командам будут повиноваться; те же, кем управляют, ожидают определенного характера директив. Так возникает предпосылка-тенденция, обеспе­чивающая возможность максимально рационального пове­дения в политической сфере и позволяющая добиться пре­дельной эффективности межчеловеческих взаимоотноше­ний, имея в виду и управляющих, и управляемых.

Важно отметить, что многое в концепции Вебера так или иначе сопрягается с марксистской социологией вла­сти. В частности, анализируя отношения между управля­ющими и управляемыми, он значительное место уделял проблемам социальной структуры и классового конфлик­та. Тип господства, считал Вебер, вытекает из отношений, которые складываются в экономической сфере. Вместе с тем он подчеркивал при этом значимость и других факто­ров: различий в статусе и престиже людей, их привержен­ности разным религиозным ценностям и т.д. Вебер уделял большое внимание конфликтам между группировками уп­равляющих. Причины политических коллизий социолог усматривал в борьбе между партиями и бюрократическим аппаратом управления, чиновничеством.

Однако Вебер разошелся с марксизмом по вопросу пу­тей и средств движения к рациональной власти, да и в оп­ределении ее сущности, имея в виду идеальный, перспек­тивный тип политического управления. Если Маркс разре­шение социально-политических катаклизмов во властной сфере видел в революционном преобразовании государст­венных структур и функций таким образом, чтобы в ко­нечном счете утвердилось неполитическое, безгосударст­венное управление народа посредством самого народа, то Вебер считал возможным в рамках существующего капи­талистического строя создать образцово-рациональный тип власти, что связано с утверждением рационально-бюрократического типа управления.

Так, по Веберу, штаб управления должен состоять из чиновников, которые: лично свободны и подчиняются только деловому служебному долгу; имеют устойчивую служебную иерархию и определенную служебную компе­тенцию; работают в силу контракта, на основе свободного выбора в соответствии со специальной квалификацией; вознаграждаются денежными окладами; рассматривают свою службу как главную профессию; предвидят свою карьеру — «повышение» — или в соответствии со стар­шинством по службе, или в соответствии со способностями, независимо от суждения начальника; подчиняются строгой единой служебной дисциплине и контролю. Разу­меется, это — идеальный тип формально-рационального управления, а не существующая реальность. В его основе лежит идеализация реального положения вещей, что оп­ределяет лишь вектор движения, исходя из того, что все управляющие и, стало быть, управляемые будут совер­шать только целерациональные действия.

В полном соответствии со своей методологией Вебер анализирует легитимные типы господства, где критери­ем для конструирования идеальных типов служат мотивы повиновения, исходя из присутствия в них той или иной доли рациональности. Так, Вебер выделяет три легитимных типа господства и соответственно три типа мотивов повиновения: господство в силу веры в обязательность ле­гального установления и деловой компетентности; господство может обусловливаться просто «нравами», привычкой к определенному поведению; наконец, оно может основы­ваться на простой личной склонности подданных, т.е. иметь аффективную базу.

При первом типе господства мотивом повиновения в конечном счете является соотнесенный с интересами дру­гих личный интерес индивида, что и порождает целерациональное действие. В государствах с таким типом господ­ства подчиняются не личности, а законам; это касается не только управляемых, но и управляющих. Во втором слу­чае поведение людей обусловлено «нравами», верой в свя­щенность существующих порядков и .властей. Это патри­архальный тип господства, при котором аппарат управле­ния зависит от господина, и, стало быть, верность ему, а не компетентность служит основанием для занятия той или иной должности. Наконец, третий случай — харизма­тическое господство, которое основано на магических спо­собностях, пророческом даре, силе слова и духа выдаю­щихся политиков. Аффективный тип действия повиную­щихся (эмоционально окрашенная преданность) является его базой. Именно поэтому в любой исторической форме харизматическое господство авторитарно по своей сути.

У Вебера реализация идеи политической рациональности связана с разной степенью участия людей в политической жизни вообще и политической власти в особенности. Он ста­вит вопрос о том, что можно быть: а) «политиками «по слу­чаю» (участие в волеизъявлении); б) «политиками «по со­вместительству» {быть доверенными лицами, членами прав­ления партийно-политических союзов, государственных со­ветов и т.д.), когда политика «не становится для них перво­очередным «делом жизни» ни в материальном, ни в идеаль­ном отношении»; в) «профессиональными политиками». Из тенденции рационализации политической жизни логически вытекает идея превращения политики в своего рода «пред­приятие», которому требуются профессионально подготов­ленные люди с разными знаниями и умениями — чиновни­ки-специалисты и «политические» чиновники.

Весьма ценны и полезны рекомендации Вебера по воп­росу о том, что сделать, чтобы государственная власть пе­рестала быть основным источником благополучия, и, сле­довательно, самовоспроизводить коррупцию. «За счет политики как профессии живет тот, кто стремится сделать из нее постоянный источник дохода, «для» политики — тот, у кого иная цель. Чтобы некто в экономическом смыс­ле мог бы жить «для» политики, при господстве частнособственнического порядка должны наличествовать некото­рые, если угодно, весьма тривиальные предпосылки: в нормальных условиях он должен быть независим от дохо­дов, которые может принести ему политика». По существу, из этого следует, что при нашем волеизъявлении, вопреки прежним стереотипным установкам выбирать из «низов» {они-де знают народные нужды и будут заботиться о них), отдать предпочтение при прочих равных условиях рекомен­дуется человеку, обладающему материальной или духовной собственностью, имеющему достаточный постоянный доход {речь не идет о размерах его богатства). В социально-психо­логическом плане он более подходит для проведения право­вой, этической, словом, рациональной политики.

Данную проблему Вебер не сводит к ее экономическо­му аспекту. Страна, в которой утверждается политиче­ский плюрализм, сталкивается со сложностями, вызван­ными коррупцией партийно-политического характера, когда «партийными вождями за верную службу раздаются всякого рода должности в партиях, газетах, товарищест­вах, больничных кассах, общинах и государствах. Все пар­тийные битвы суть не только битвы ради предметных целей, но прежде всего также и за патронаж над должностями».

Как видим, проблема эта не специфически российская, и, стало быть, можно и нужно использовать веберовские социологические рекомендации по ее нейтрализации. Для этого надо признать, что бюрократия, как функциональ­ный элемент управления, есть атрибут государства, отде­ляющегося от господства одной социально-политической силы. Если мы хотим утвердить политический плюрализм с равноправием всех партий, то их лидеры должны осоз­нать, что в общих интересах постепенно сформировать, поддерживать и беречь новый социальный слой — совре­менное чиновничество, как «высококвалифицированных специалистов духовного труда, профессионально вышко­ленных многолетней подготовкой, с высокоразвитой со­словной честью, гарантирующей безупречность, без чего возникла бы роковая опасность чудовищной коррупции и низкого мещанства, а это бы ставило под угрозу чисто тех­ническую эффективность государственного аппарата, значе­ние которого для хозяйства, особенно с возрастанием социа­лизации, постоянно усиливается и будет усиливаться впредь». Ориентация на этот идеальный тип избавила бы от массовых иррациональных перемен в государственных инс­титутах после очередных выборов, отчего в конечном счете общество несет большие материальные и духовные потери.

Партийно-политическую коррупцию можно миними­зировать еще и разделением функционально государственной бюрократии и партийных лидеров. «Подлинной профессией настоящего чиновника... — замечает Вебер, — не должна быть политика. Он должен «управлять» прежде всего беспристрастно — данное управленческое требова­ние применимо даже к так называемым «политическим» чиновникам... Политический чиновник не должен делать именно того, что всегда и необходимым образом должен делать политик — как вождь, так и его свита, — бороться».

Рациональным властным отношениям должны быть адекватны средства их достижения. По Веберу, потенциал движения к рациональной власти может проявиться лишь на основе осознания приоритетности эволюционных изме­нений в политической жизни, объективной взаимозависи­мости индивидов и разных статусных групп. Только на этом пути способна возникнуть совершенно нова» по сути политическая борьба между партиями как важнейший ин­струмент добывания истины, выработки наиболее рацио­нальных программ развития страны. Однако рациональ­ная власть отнюдь не тождественна слабовластию, тем бо­лее ее бессилию. Чтобы обеспечить рациональность управ­ления, государство, как отмечает Вебер, должно быть инс­титутом, обладающим «монополией легитимного физиче­ского насилия». Единственным источником «права» на на­силие считается государство, хотя насилие отнюдь не яв­ляется нормальным или единственным средством государства. Но оно, пожалуй, специфическое для него средство, отмечал М.Вебер.

Социология религии

Веберовская социология религии подчинена исследованию социального действия людей. М.Вебер стремится выявить связь между религиозно-этическими принципами и поведением индивидов, особенно их экономической и политической деятель­ностью. По его мнению, поведение людей может быть по­нято лишь с учетом их представлений о ценности религиозных догм. В отличие от марксистов, ставивших в качест­ве центрального вопрос о происхождении религии и ее сущности, Вебер делает акцент на основных видах смыс­лов религиозных принципов, которые обусловливают то или иное поведение человека, наличие в нем элементов рациональности. «Мы должны, — пишет он, — вообще иметь дело не с «сущностью» религии, а с условиями и следствиями определенного рода действий общины (име­ется в виду религиозная организация. — Ред.), понимание которых может быть обретено, только исходя из субъек­тивных переживаний, представлений, целей отдельного индивида, т.е. исходя из «смысла». При этом критериемдля типологизации основных видов «смысла» у него опять-таки выступает целерациональное действие. Так, анали­зируя различные формы религиозной жизни, Вебер путем эмпирических наблюдений и сравнений фиксирует, где преобладает ритуал истек и-культовое начало, где мистико-созерцательное, а где аскетически-рациональное. Это дало ему основание сначала выдвинуть гипотезу, а затем сделать вывод о том, что существует связь между религи­озными убеждениями и поведением (прежде всего эконо­мическим) и что та религия, в которой преобладает рацио­налистическое начало, способствует становлению рацио­нального общественного строя.

По Веберу, наиболее рельефно рационалистическое на­чало проявилось в конфуцианстве в Китае, индуистской религии и протестантстве. Для конфуцианства, отмечает Вебер, главное — благополучная земная жизнь, отсутст­вие веры в загробную жизнь. Культ трезвый и простой: жертва, ритуальная молитва, музыка и ритмический та­нец. Порядок и гармония — основные принципы конфу­цианства, применимые и к человеку, и к государственно­му устройству. «Разум» конфуцианства, — пишет Вебер, — был рационализмом порядка». Однако конфуцианство не отвергало и магию, которая, как признавалось, имеет власть над злыми духами. В этой связи Вебер показывает, что в конфуцианстве соединились два начала — этико-рациональное и иррационально-магическое. В силу данного обстоятельства в Китае не мог утвердиться формально-ра­циональный тип управления и сходный с западным рацио­нальный тип хозяйства.

В Индии рационализация совершалась внутри ритуалистической религии и в рамках представлений о пересе­лении душ. Однако, по мысли Вебсра, обрядово-ритуальный консерватизм (каждый индивид рождается в опреде­ленной касте и тем самым привязан к роду деятельности; существуют запреты, ограничивающие взаимоотношения между кастами и индивидами) в конечном счете не дал развития целерациональным действиям людей и стал пре­пятствием для утверждения формально-рациональных ос­нов хозяйствования и политической жизни.

Лишь рационализм протестантской этики прямо спо­собствует рационализации жизни экономической, иници­ируя у людей стремление к прибыли, рациональной дис­циплине труда, что нашло свое выражение в известном те­зисе Вебера об «адекватности духа капитализма и духа протестантизма». Суть протестантизма он излагает в следующих пунктах, используя текст «Вестминстерского исповедания» 1647 г.: есть Бог, Всевышний, который создал мир и который им правит, но который непостижим для конечного разума людей; этот всемогущий и таинст­венный Бог заранее предопределил каждому из нас спасе­ние или осуждение на погибель, а мы своими действиями бессильны изменить предначертание Божье; Бог создал мир во славу себе; человек должен трудиться на приумно­жение славы Божьей и на создание царства Божьего на этой земле; дела мирские, человеческая природа, плоть относятся к категории греховности и гибели, спасение же даруется человеку свыше как Божья благодать. Как отме­чает Вебер, все эти элементы в разрозненном виде сущест­вуют и в других религиях, но их одновременное сочетание — уникально.

Что следует из этих постулатов? Прежде всего они иск­лючают идолопоклонство, всякий мистицизм. Общение между конечным разумом людей и бесконечностью духа Божьего заведомо заказано, что опосредованно благопри­ятствует развитию науки. В этом, по мнению Вебера, на­ходит свое завершение тот великий историко-религиозный процесс расколдования мира, который уничтожил все магические средства спасения, объявив их неверием и ко­щунством. Далее, проблема спасения верующего видится не в ритуально-культовых церемониях и не в помощи по­сюстороннего спасителя (ислам), а через «труд на приум­ножение славы Божьей».

Анализируя конкретную деятельность протестантских сект, Вебер подчеркивает, что ими в качестве наилучшего средства для обретения внутренней уверенности в спасе­нии рассматривается неутомимая деятельность в рамках своей профессии. Кроме того, отмечает Вебер, рано или поздно перед каждым верующим должен был встать один и тот же вопрос, оттесняющий на задний план все осталь­ное: избрал ли я и как мне удостовериться в своем избран­ничестве? На него протестантская церковь отвечает в том же ключе: именно аккуратный, постоянный труд в мир­ской профессиональной деятельности «дает уверенность в своем избранничестве». Наконец, Вебер указывает на со­ответствие многих требований протестантской этики оп­ределенным императивам рождающегося духа капитализ­ма: неутомимо трудиться ради получения прибыли и сле­довать аскетическому поведению. Это как раз необходи­мое условие капиталистического развития, предполагаю­щего использование прибыли для постоянной реинвести­ции, для дальнейшего воспроизводства средств производ­ства и т.д. Словом, прибыль важна не для того, чтобы на­слаждаться прелестями бытия, а для удовлетворения по­требности все больше воспроизводить.

Все это, по мнению Вебера, позволяет сделать обобща­ющий вывод о том, что поведение человека зависит от его мировоззрения, а интерес, который каждый испытывает к той или иной деятельности, обусловлен системой ценно­стей, которой человек руководствуется.

538
19.01.2017 г.

Яндекс.Метрика
Рейтинг@Mail.ru


Индекс цитирования

Уважаемые посетители! С болью в сердце сообщаем вам, что этот сайт собирает метаданные пользователя (cookie, данные об IP-адресе и местоположении). И как ни прискорбно это признавать, но это необходимо для функционирования сайта и поддержания его жизнедеятельности.

Если вы никак, ни под каким предлогом и ни за какие коврижки не хотите предоставлять эти данные для обработки, - пожалуйста, покиньте сайт и забудьте о нём, как о кошмарном сне. Всем остальным - добра и печенек. С неизменной заботой, администрация сайта.