AAA
Обычный Черный



Кто не делится найденным, подобен свету в дупле секвойи (древняя индейская пословица)

Романтизм как литературное направление

Романтизм как литературное направление

Содержание

    Общая характеристика романтизма

    Романтизм — идейное и художественное направление в европейской и американской культуре конца XVIII века — первой половины XIX века. Характеризуется утверждением самоценности духовно-творческой жизни личности, изображением сильных (зачастую бунтарских) страстей и характеров, одухотворённой и целительной природы. Распространилось на различные сферы деятельности человека. В XVIII веке романтическим называли всё странное, живописное и существующее в книгах, а не в действительности. В начале XIX века романтизм стал обозначением нового направления, противоположного классицизму и Просвещению.

    Зародился в Германии. Предвестники романтизма — Буря и натиск и сентиментализм в литературе.

    Если Просвещение характеризуется культом разума и основанной на его началах цивилизации, то романтизм утверждает культ природы, чувств и естественного в человеке. Именно в эпоху романтизма оформляются феномены туризма, альпинизма и пикника, призванные восстановить единство человека и природы. Востребованным оказывается образ «благородного дикаря», вооруженного «народной мудростью» и не испорченного цивилизацией.

    Генезис термина «Романтизм» следующий. Словом роман (франц. roman, англ. romance) в XVI—XVIII в. называли жанр, сохранивший многие черты средневековой рыцарской поэтики и весьма мало считавшийся с правилами классицизма. Характерной чертой жанра была фантастика, расплывчатость образов, пренебрежение правдоподобием, идеализация героев и героинь в духе позднего условного рыцарства, действие в неопределенном прошлом или в неопределенно-отдаленных странах, пристрастие к таинственному и магическому, Для обозначения черт, характерных для жанра, возникло французское прилагательное «romanesque» и английское — «romantic». В Англии, в связи с пробуждением буржуазной личности и обострением интереса к «жизни сердца», это слово в течение XVIII в. стало обрастать новым содержанием, прикрепляясь к тем сторонам романного стиля, которые находили наибольший отклик в новом буржуазном сознании, распространяясь и на другие явления, которые классическая эстетика отвергала, но которые теперь начинали ощущаться как эстетически действенные. «Романтическим» было прежде всего то, что, не обладая четкой формальной гармонией классицизма, «трогало сердце», создавало настроение.

    Романтизм как литературное направление зародился еще в конце XVIII столетия, однако наибольшего расцвета достиг в 1830-х годах. С начала 1850-х годов период начинает идти на спад, однако нити его тянутся сквозь весь XIX век, давая основу таким направлениям, как символизм, декаданс и неоромантизм.

    Особенности романтизма как литературного направления заключаются в основных идеях и конфликтах. Главная идея практически каждого произведения – постоянное передвижение героя в физическом пространстве. Этот факт как бы отражает смятение души, его непрерывно текущие размышления и одновременно – изменения в окружающем его мире. Как и многие художественные направления, романтизм имеет собственные конфликты. Здесь вся концепция строится на сложных взаимоотношениях главного героя с окружающим миром. Он весьма эгоцентричен и в то же время бунтует против низменных, пошлых, материальных предметов действительности, что так или иначе проявляется в поступках, мыслях и идеях персонажа. Наиболее ярко выражены в этом плане следующие литературные примеры романтизма: Чайльд-Гарольд – главный герой из «Паломничества Чайльд-Гарольда» Байрона и Печорин – из «Героя нашего времени» Лермонтова. Если же обобщить все вышесказанное, то выходит, что основа любого подобного произведения – разрыв между реальностью и идеализированным миром, имеющий весьма острые грани.

    Романтизм в европейской литературе

    Романтизм впервые возник в Германии, в кругу писателей и философов йенской школы (В. Г. Ваккенродер, Людвиг Тик,Новалис, братья Ф. и А. Шлегели). Философия романтизма была систематизирована в трудах Ф. Шлегеля и Ф.Шеллинга. В дальнейшем развитии немецкий романтизм отличает интерес к сказочным и мифологическим мотивам, что особенно ярко выразилось в творчестве братьев Вильгельма и Якоба Гримм, Гофмана. Гейне, начиная свое творчество в рамках романтизма, позднее подверг его критическому пересмотру.

    В пору своего величайшего политического ничтожества Германия революционизирует европейскую философию, европейскую музыку и европейскую литературу. В области литературы мощное движение, достигающее своей вершины в так называемом «Sturm und Drang», используя все завоевания англичан и Руссо, поднимает их на высшую ступень, окончательно рвет с классицизмом и буржузно-аристократическим просветительством и открывает собой новую эпоху в истории европейской литературы. Новаторство штюрмеров — не формальное новаторство ради новаторства, а поиски в самых разнообразных направлениях адэкватной формы для нового богатого содержания. Углубляя, заостряя и систематизируя все новое, введенное в литературу преромантизмом и Руссо, развивая ряд достижений раннего буржуазного реализма (так, у Шиллера получает свое высшее завершение зародившаяся в Англии «мещанская драма»), немецкая литература открывает и осваивает огромное литературное наследие Ренессанса (прежде всего Шекспира) и народной поэзии, по-новому подходит к античной древности. Так против литературы классицизма выдвигается литература, частью новая, частью возрожденная, более богатая и более интересная для нового сознания раскрывающейся буржуазной личности.

    Немецкое литературное движение 60—80-х гг. XVIII в. оказало огромное влияние на употребление понятия романтизм. Тогда как в Германии романтизм противопоставляется «классическому» искусству Лессинга, Гёте и Шиллера, вне Германии вся немецкая литература, начиная с Клопштока и Лессинга, воспринимается как новаторская антиклассическая, «романтическая». На фоне господства классических канонов романтизм воспринимается чисто отрицательно, как движение, сбрасывающее гнет старых авторитетов независимо от его положительного содержания. Такой смысл антиклассического новаторства термин «романтизм» получил во Франции и особенно в России, где Пушкин метко окрестил его «парнасским афеизмом».

     Ростки романтизма в европейской литературе XVIII в. и первый циклл романтизма. Эпоха французской революции 1789 г.

    «Романтические» черты всей этой европейской литературы по природе своей отнюдь не враждебны общей линии буржуазной революции. Небывалое внимание к «сокровенной жизни сердца» отражало одну из наиболее важных сторон культурной революции, сопровождавшей нарастание революции политической: рождение свободной от феодально-цеховых уз и религиозного авторитета личности, которую делало возможной развитие буржуазных отношений. Но в развитии буржуазной революции (в широком смысле) самоутверждение личности неизбежно вступало в противоречие с реальным ходом истории. Из двух процессов «освобождения», о которых говорит Маркс, субъективное освобождение личности отражало только один процесс — политического (и идейного) освобождения от феодализма. Другой процесс — экономического «освобождения» мелкого собственника от 

    средств производства — эмансипирующаяся буржуазная личность воспринимала как чужеродный и враждебный. Это враждебное отношение к промышленному перевороту и к капиталистической экономике раньше всего сказывается конечно в Англии, где оно находит очень яркое выражение у первого английского романтика Уильяма Блейка. В дальнейшем оно характерно для всей романтической литературы, выходит далеко за ее пределы. Такое отношение к капитализму отнюдь не может рассматриваться как непременно антибуржуазное. Характерное конечно для разоряемой мелкой буржуазии и для теряющего устойчивость дворянства, оно очень распространено и среди самой буржуазии. «Все добрые буржуа, — писал Маркс (в письме к Анненкову), — желают невозможного, т. е. условий буржуазной жизни без неизбежных последствий этих условий».

    «Романтическое» отрицание капитализма может, таким образом, иметь самое разнообразное классовое содержание — от мелкобуржуазного экономически-реакционного, но политически радикального утопизма (Коббет, Сисмонди) до дворянской реакции и до чисто «платонического» отрицания капиталистической действительности как полезного, но неэстетичного мира «прозы», который должен быть дополнен независимой от грубой действительности «поэзией». Естественным образом такой романтизм особенно пышно расцвел в Англии, где его главные представители — Вальтер Скотт (в своих поэмах) и Томас Мур. Наиболее распространенная форма романтической литературы — роман ужасов. Но наряду с этими по существу филистерскими формами романтизма противоречие между личностью и уродливой «прозаической» реальностью «века, враждебного искусству и поэзии», находит гораздо более значительное выражение напр. в ранней (до изгнания) поэзии Байрона. 

    Второе противоречие, из которого рождается романтизм, — противоречие между мечтами освобожденной буржуазной личности и реальностями классовой борьбы. Первоначально «сокровенная жизнь сердца» раскрывается в тесном единстве с борьбой за политическое освобождение класса. Такое единство мы находим у Руссо. Но в дальнейшем первая развивается обратно пропорционально реальным возможностям второй. Позднее возникновение романтизма во Франции объясняется тем, что перед французской буржуазией и буржуазной демократией, в эпоху революции и при Наполеоне, было слишком много возможностей практического действия, чтобы могла получиться та гипертрофия «внутреннего мира», к-рая порождает романтизм. Испуг буржуазии перед революционной диктатурой масс не имел романтических последствий, т. к. он был недолог и исход революции оказался в ее пользу. Мелкая буржуазия после падения якобинцев тоже осталась реалистической, т. к. ее социальная программа была в основном выполнена, а ее революционную энергию наполеоновская эпоха сумела переключить в своих интересах. Поэтому до реставрации Бурбонов мы находим во Франции только реакционный романтизм дворянской эмиграции (Шатобриан) или антинациональный романтизм отдельных буржуазных групп, фрондирующих против Империи и блокирующихся с интервенцией (м-м де Сталь).

    Наоборот, в Германии и в Англии личность и революция пришли в противоречие. Противоречие было двойное: с одной стороны, между мечтой о культурной революции и невозможностью политической революции (в Германии вследствие неразвитости экономики, в Англии вследствие давнего разрешения чисто-экономических задач буржуазной революции и бессилия демократии перед правящим буржуазно-аристократическим блоком), с другой — противоречие между мечтой о революции и ее реальным обликом. Немецкого бюргера и английского демократа пугали в революции две вещи — революционная активность масс, так грозно проявившаяся в 1789—1794, и «антинациональный» характер революции, представшей в образе французского завоевания. Эти причины логически хотя и не сразу приводят немецкое оппозиционное бюргерство и английскую буржуазную демократию к «патриотическому» блоку со своими правящими классами. Момент отхода «преромантически» настроенной немецкой и английской интеллигенции от Французской революции, как «террористической» и национально-враждебной, может считаться моментом рождения романтизма в ограниченном смысле слова.

    Наиболее характерно этот процесс развернулся в Германии. Немецкое литературное движение, первое окрестившее себя именем романтизма (впервые в 1798) и тем оказавшее огромное влияние на судьбу термина «романтизм», само однако не оказало большого воздействия на другие европейские страны (за исключением Дании, Швеции и Нидерландов). Вне Германии романтизм, поскольку он обращался к Германии, ориентировался прежде всего на доромантическую немецкую литературу, особенно на Гёте и Шиллера. Гёте — учитель европейского романтизма как величайший выразитель раскрывшейся «сокровенной жизни сердца» («Вертер», ранняя лирика), как создатель новых поэтических форм и наконец как поэт-мыслитель, открывший художественной литературе путь к освоению самой сметой и разнообразной философской тематики. Романтиком в специфическом смысле Гёте, конечно, не является. Он реалист. Но как вся немецкая культура его времени, и Гёте стоит под знаком убожества немецкой действительности. Его реализм оторван от реальной практики своего национального класса, он поневоле пребывает «на Олимпе». Поэтому стилистически его реализм облекается в отнюдь не реалистические одежды, и это внешне сближает его с романтиками. Но Гёте совершенно чужд характерному для романтиков протесту против хода истории, как чужд он и утопизму и уходу от действительности.

    Иное отношение между романтизмом и Шиллером. Шиллер и немецкие романтики были заклятые враги, но в европейской перспективе

    Шиллер, несомненно, должен быть признан романтиком. Отойдя от революционных мечтаний еще до революции, политически Шиллер сделался банальным буржуазным реформистом. Но эта трезвая практика соединялась в нем с совершенно романтической утопией о создании нового облагороженного человечества, независимо от хода истории, путем его перевоспитания красотой. Именно в Шиллере особенно ярко сказалось то волюнтаристское «прекраснодушие», возникшее из противоречия между «идеалом» освобожденной буржуазной личности и «действительностью» эпохи буржуазной революции, которое принимает желаемое за будущее. «Шиллеровские» черты играют огромную роль во всем позднейшем либеральном и демократическом романтизме, начиная с Шелли.

    Те три этапа, которые прошел немецкий романтизм, можно распространить и на другие европейские литературы эпохи Французской революции и наполеоновских войн, помня однако, что они являются диалектическими этапами, а не хронологическими подразделениями. На первом этапе романтизм еще является определенно-демократическим движением и сохраняет политически-радикальный характер, но его революционность уже чисто абстрактна и отталкивается от конкретных форм революции, от якобинской диктатуры и от народной революции вообще. Наиболее яркое выражение он получает в Германии в системе субъективного идеализма Фихте, которая есть не что иное как философия «идеальной» демократической революции, происходящей только в голове буржуазно-демократического идеалиста. Параллельные явления этому в Англии — творчество Уильяма Блейка, особенно его «Песни опыта» (Songs of experience, 1794) и «Женитьба Неба и Ада» (Marriage of Heaven and Hell, 1790), и ранние произведения будущих «озерных» поэтов — Вордсворта, Кольриджа и Соути.

    На втором этапе, окончательно разочаровавшись в реальной революции, романтизм ищет пути для осуществления идеала вне политики и находит их прежде всего в деятельности свободной творческой фантазии. Возникает сыгравшая огромную роль в буржуазной эстетике концепция художника как творца, самопроизвольно создающего новую действительность из своей фантазии. Этот этап, представляющий максимальное заострение специфики романтизма, особенно ярко выразился в Германии. Как первый этап связан с Фихте, так второй связан с Шеллингом, которому и принадлежит философская разработка идеи художника-творца. В Англии этот этап, не представляя того философского богатства, которое мы находим в Германии, в гораздо более обнаженной форме представляет собой бегство от действительности в область свободной фантазии.

    Наряду с откровенно фантастическим и произвольным «творчеством» романтизм на втором этапе ищет идеала в представляющемся ему объективно-сущим потустороннем мире. Из чисто эмоционального переживания интимного общения с «природой», которое играет огромную роль уже у Руссо, возникает метафизически осознанный романтический пантеизм. С позднейшим переходом романтиков к реакции этот пантеизм стремится к компромиссу, а потом и к подчинению церковной ортодоксии. Но на первых порах, например в стихах Вордсворта [1798—1805], он еще резко противоположен христианству, и в следующем поколений он усваивается демократическим романтиком Шелли без существенных изменений, но под характерным именем «атеизма». Параллельно пантеизму развивается и романтическая мистика, тоже на известном этапе сохраняющая резко антихристианские черты («пророческие книги» Блейка).

    Третий этап — окончательный переход романтизма на реакционную позицию. Разочарованная в реальной революции, тяготясь фантастичностью и бесплодностью своего одинокого «творчества», романтическая личность ищет опоры в сверхличных силах — народности и религии. В переводе на язык реальных отношений это значит, что бюргерство в лице своей демократической интеллигенции идет на национальный блок с правящими классами, принимая их гегемонию, но принося им новую, модернизованную идеологию, в которой верность королю и церкви обосновывается не авторитетом и не страхом, а потребностями чувства и велениями сердца. В конечном счете на этом этапе романтизм приходит к собственной противоположности, т. е. к отказу от индивидуализма и к полному подчинению феодальной власти, лишь поверхностно приукрашенному романтической фразеологией. В плане литературном таким самоотрицанием романтизма является успокоенный канонизованный романтизм Ла-Мотт-Фуке, Уланда и т. д., в плане политическом — «романтическая политика», свирепствовавшая в Германии после 1815 г..

    На этом этапе получает новую значимость старая генетическая связь романтизма с феодальным средневековьем. Средневековье, как век рыцарства и католичества, становится существенным моментом реакционно-романтического идеала. Оно осмысливается как век свободного подчинения богу и сеньору («Heroismus der Unterwerfung» Гегеля).

    Средневековый мир рыцарства и католицизма есть также мир автономных цехов; его культура гораздо более «народна», чем позднейшая монархическая и буржуазная. Это открывает большие возможности для романтической демагогии, для того «демократизма навыворот», который заключается в подмене интересов народа наличными (или отмирающими) воззрениями народа.

    Именно на этом этапе романтизм делает особенно много для возрождения и изучения фольклора, прежде всего народной песни. И нельзя не признать, что, несмотря на ее реакционные цели, работа романтизма в этой области имеет значительную и непреходящую ценность. Романтизм сделал много для изучения подлинной, сохранившейся под гнетом феодализма и раннего капитализма жизни народных масс.

    Реальная связь романтизма на этом этапе с феодально-христианским средневековьем сильно отразилась на буржуазной теории романтизма. Возникает концепция романтизма как стиля христианского и средневекового в противоположность «классике» античного мира. Наиболее полное выражение этот взгляд получил в эстетике Гегеля, но он был широко распространен в гораздо менее философски-законченных формах. Сознание глубокой противоположности между «романтическим» мироощущением средних веков и романтическим субъективизмом нового времени привело Белинского к теории двух романтизмов: «романтизма средних веков» — романтики добровольного подчинения и резиньяции, и «новейшего романтизма» — прогрессивного и освобождающего.

    Второй цикл романтизма. Эпоха второго тура буржуазных революций

    Реакционным романтизмом заканчивается первый цикл романтизма, порожденный Французской революцией. С концом наполеоновских войн и с началом подъема, подготовляющего второй тур буржуазных революций, начинается новый цикл романтизма, значительно отличающийся от первого. Отличие это прежде всего — следствие иного характера революционного движения. На смену Французской революции 1789—1793 приходит множество «малых» революций, которые или кончаются компромиссом (революционный кризис в Англии 1815—1832), или происходят без участия народных масс (Бельгия, Испания, Неаполь), или народ, появляясь на короткое время, благонравно уступает место буржуазии сразу после победы (Июльская революция во Франции). В то же время ни одна страна не претендует на роль интернационального борца за революцию. Эти обстоятельства способствуют исчезновению страха перед революцией, тогда как оголтелый разгул реакции после 1815 усиливает оппозиционное настроение. Уродство и пошлость буржуазного строя раскрываются с небывалой очевидностью, а первое пробуждение пролетариата, еще не вступающего на путь революционной борьбы (даже чартизм соблюдает буржуазную законность), возбуждает в буржуазной демократии сочувствие к «беднейшему и многочисленнейшему из классов». Все это делает романтизм этой эпохи в основном либерально-демократическим.

    Появляется нового типа романтическая политика — либерально-буржуазная, звонкими фразами возбуждающая в массах веру в скорое осуществление (достаточно неясного) идеала, удерживающая тем самым их от революционного действия, и утопически-мелкобуржуазная, мечтающая о царстве свободы и справедливости без капитализма, но не без частной собственности (Ламенне, Карлейль).

    Хотя романтизм 1815—1848 (вне Германии) окрашен в преобладающий либерально-демократический цвет, его никак нельзя отождествлять с либерализмом или с демократией. Основным в романтизме остается разлад между идеалом и действительностью. Последнюю романтизм продолжает или отвергать или волюнтаристски «преображать». Это позволяет романтизму служить средством выражения и для чисто реакционной дворянской тоски по прошлому и дворянского пораженчества (Виньи). В романтизме 1815—1848 не так легко наметить этапы, как в предыдущем периоде, тем более, что теперь романтизм распространяется на страны, стоящие на очень различных ступенях исторического развития (Испанию, Норвегию, Польшу, Россию, Грузию). Гораздо легче различить три основных течения внутри романтизма, представителями которых можно признать трех великих английских поэтов посленаполеоновского десятилетия — Байрона, Шелли и Китса.

    Романтизм Байрона — наиболее яркое выражение того самоутверждения буржуазной личности, которое началось в эпоху Руссо. Ярко антифеодальный и антихристианский, он в то же время антибуржуазный в смысле отрицания всего положительного содержания буржуазной культуры в отличие от ее отрицательной антифеодальной природы. Байрон окончательно убедился в полном разрыве между буржуазно-освободительным идеалом и буржуазной действительностью. Поэзия его — самоутверждение личности, отравленное сознанием тщеты и бесперспективности этого самоутверждения. Байроновская «мировая скорбь» легко становится выражением самых разнообразных форм индивидуализма, не находящего себе применения — потому ли, что его корни в побежденном классе (Виньи), потому ли, что он окружен средой, незрелой для действия (Лермонтов, Бараташвили).

    Романтизм Шелли — волюнтаристское утверждение утопических путей преображения действительности. Этот романтизм органически связан с демократией. Но он антиреволюционен, потому что он ставит «вечные ценности» выше потребностей борьбы (отрицание насилия) и рассматривает политическую «революцию» (без насилия) как некую деталь в космическом процессе, долженствующем положить начало «золотому веку» («Раскованный Прометей» и заключительный хор «Эллады»). Представителем этого типа романтизма (с большими индивидуальными отличиями от Шелли) был последний из могикан романтизма вообще, старик Гюго, донесший его знамя до кануна эпохи империализма.

    Наконец Китс может рассматриваться как основоположник чисто-эстетического романтизма, ставящего себе задачей создать мир красоты, в которой можно бы спасаться от уродливой и пошлой действительности. У самого Китса эстетизм тесно связан с «шиллеровской» мечтой об эстетическом перевоспитании человечества и о реально-грядущем мире красоты. Но воспринята из него была не эта мечта, а чисто-практическая забота о создании конкретного мира красоты здесь и теперь. Из Китса исходят английские эстеты второй половины века, которых уже нельзя причислять к романтикам, поскольку они уже совершенно удовлетворены реально существующим.

    Такой же по существу эстетизм возникает еще раньше во Франции, где Мериме и Готье из «парнасских афеистов» и участников романтических боев очень скоро превращаются в чисто-буржуазных, политически индиферентных эстетов (т. е. обывательски консервативных) и свободных от всякого романтического беспокойства.

    Вторая четверть XIX в. — время наиболее широкого распространения романтизма в разных странах Европы (и Америки). В Англии, давшей трех из величайших поэтов «второго цикла», романтизм не сложился в школу и рано стал отступать перед силами, характерными для следующего этапа капитализма. В Германии борьба против реакции была в значительной мере и борьбой против романтизма. Величайший революционный поэт эпохи — Гейне — вышел из романтизма, и в нем до конца жила романтическая «душа», но в отличие от Байрона, Шелли и Гюго в Гейне левый политик и романтик не сливались, а боролись.

    Наиболее пышно расцвел романтизм во Франции, где он был особенно сложен и противоречив, объединяя под одной литературной вывеской представителей очень разных классовых интересов. На французском романтизме особенно ясно видно, как романтизм мог быть выражением самого разнообразного расхождения с действительностью — отибессильной тоски дворянина (но дворянина, впитавшего в себя весь буржуазный субъективизм) по феодальному прошлому (Виньи) до волюнтаристского оптимизма, подменивающего подлинное понимание действительности более или менее искренними иллюзиями (Ламартин, Гюго), и до чисто коммерческого производства «поэзии» и «красоты» для скучающих в мире капиталистической «прозы» буржуа (Дюма-отец).

    В странах национально-угнетенных романтизм тесно связан с национально-освободительными движениями, но преимущественно с периодами их поражения и бессилия. И здесь романтизм является выражением весьма разнообразных социальных сил. Так, грузинский романтизм связан с националистическим дворянством, классом вполне феодальным, но в борьбе с русским царизмом, искавшим поддержки в буржуазией идеологии.

    Особенное развитие национально-революционный романтизм получил в Польше. Если накануне ноябрьской революции [1830] в «Конраде Валленроде» Мицкевича он получает подлинно революционный акцент, та после ее поражения особенно пышно расцветает его специфическая сущность: противоречие между мечтой о национальном освобождении и неспособностью прогрессивного шляхетства пойти на развязывание крестьянской революции. Вообще можно сказать, что в национально-угнетенных странах романтичность революционно настроенных групп обратно пропорциональна подлинной демократичности, их органической связи с крестьянством. Величайший поэт национальных революций 1848 Петефи совершенно чужд романтизму.

    Каждая из вышеперечисленных стран внесла свой, особенный вклад в развитие означенного культурного явления.

    Во Франции романтические литературные произведения имели более политическую окраску, писатели были враждебно настроены по отношению к новой буржуазии. Это общество, по мнению французских деятелей, губило целостность личности, ее красоту и свободу духа.

    В английских преданиях романтизм существовал уже достаточно давно, однако до конца XVIII века не выделялся в качестве отдельного литературного направления. Английские произведения, в отличие от французских, наполнены готикой, религией, национальным фольклором, культурой крестьянского и рабочего обществ (в том числе и духовного толка). Кроме того, английские проза и лирика наполнены путешествиями в дальние страны и исследованиями чужих земель.

    В Германии романтизм как литературное направление сформировался под влиянием идеалистической философии. Основами стали индивидуальность и свобода человека, угнетаемые феодализмом, а также восприятие вселенной как единой живой системы. Почти каждое немецкое произведение пронизано размышлениями о бытии человека и жизни его духа.

    Наиболее приметными европейскими произведениями в духе романтизма считаются следующие литературные сочинения:

    • - трактат «Гений христианства», повести «Атала» и «Рене» Шатобриана;
    • - романы «Дельфина», «Коринна, или Италия» Жермены де Сталь;
    • - роман «Адольф» Бенжамена Констана; - роман «Исповедь сына века» Мюссе;
    • - роман «Сен-Мар» Виньи;
    • - манифест «Предисловие» к произведению «Кромвель», роман «Собор Парижской богоматери» Гюго;
    • - драма «Генрих III и его двор», серия романов о мушкетерах, «Граф Монте-Кристо» и «Королева Марго» Дюма;
    • - романы «Индиана», «Странствующий подмастерье», «Орас», «Консуэло» Жорж Санд;
    • - манифест «Расин и Шекспир» Стендаля; - поэмы «Старый моряк» и «Кристабэль» Колриджа;
    • - «Восточные поэмы» и «Манфред» Байрона;
    • - собрание сочинений Бальзака;
    • - роман «Айвенго» Вальтера Скотта;
    • - сказка «Гиацинт и Роза», роман «Генрих фон Офтердинген» Новалиса;
    • - сборники новелл, сказки и романы Гофмана.

    Романтизм в России

    Русский романтизм не вносит принципиально новых моментов в общую историю романтизма, являясь вторичным по отношению к западно-европейскому. Наиболее подлинен русский романтизм после поражения декабристов. Крушение надежд, гнет николаевской действительности создают самую подходящую обстановку для развития романтических настроений, для обострения противоречия идеала и действительности. Мы наблюдаем тогда почти всю гамму оттенков романтизма — аполитическое, замыкающееся в метафизику и эстетику, но еще не реакционное шеллингианство; «романтическую политику» славянофилов; историческую романтику Лажечникова, Загоскина и др.; социально окрашенный романтический протест передовой буржуазии (Н. Полевой); уход в фантастику и в «свободное» творчество (Вельтман, некоторые произведения Гоголя); наконец романтический бунт Лермонтова, испытавшего сильное влияние Байрона, но перекликавшегося и с немецкими штюрмерами. Однако даже в этот, наиболее романтичный период русской литературы романтизм не является ведущим направлением. Пушкин, Гоголь в своей основной линии стоят вне романтизма и кладут основания реализму. Ликвидация романтизма происходит почти одновременно в России и на Западе.

    Обычно считается, что в России романтизм появляется в поэзии В. А. Жуковского (хотя к предромантическому движению, развившемуся из сентиментализма, часто относят уже некоторые русские поэтические произведения 1790—1800-х годов). В русском романтизме появляется свобода от классических условностей, создаётся баллада, романтическая драма. Утверждается новое представление о сущности и значении поэзии, которая признаётся самостоятельной сферой жизни, выразительницей высших, идеальных стремлений человека; прежний взгляд, по которому поэзия представлялась пустой забавой, чем-то вполне служебным, оказывается уже невозможным. В романтизме русской литературы показывается страдания и одиночество главного героя.

    В литературе того времени выделяется два направления: психологическое и гражданское. Первое было основано на описании и анализе чувств и переживаний, второе же - на пропаганде борьбы с современным обществом. Общей же и главной идеей всех романистов служило то, что поэт или писатель должен был вести себя согласно тем идеалам, которые он описывал в своих произведениях.

    Самые яркие примеры романтизма в литературе России XIX века - это:

    • - "Ночь перед Рождеством" Гоголя
    • - "Герой нашего времени" Лермонтова.

    07.03.2016, 13295 просмотров.


    Уважаемые посетители! С болью в сердце сообщаем вам, что этот сайт собирает метаданные пользователя (cookie, данные об IP-адресе и местоположении), что жизненно необходимо для функционирования сайта и поддержания его жизнедеятельности.

    Если вы ни под каким предлогом не хотите предоставлять эти данные для обработки, - пожалуйста, срочно покиньте сайт и мы никому не скажем что вы тут были. С неизменной заботой, администрация сайта.

    Dear visitors! It is a pain in our heart to inform you that this site collects user metadata (cookies, IP address and location data), which is vital for the operation of the site and the maintenance of its life.

    If you do not want to provide this data for processing under any pretext, please leave the site immediately and we will not tell anyone that you were here. With the same care, the site administration.