AAA
Обычный Черный



Кто не делится найденным, подобен свету в дупле секвойи (древняя индейская пословица)

версия для печатиВерсия для печати



Библиографическая запись: Критическая библиография. — Текст : электронный // Myfilology.ru – информационный филологический ресурс : [сайт]. – URL: https://myfilology.ru//193/kriticheskaya-bibliografiya/ (дата обращения: 7.12.2021)

Критическая библиография

Критическая библиография

Содержание

    Возникновение критической библиографии

    Уже христианство активно использовало библиографию не только в официальных богослужебных целях. Одна из важнейших идеологических задач - формирование круга чтения в нужном направлении. Тем более что идеология согласно принципу партийности - это всегда борьба идей. В частности, христианские первосвященники уничтожали произведения древней греческой и римской литературы. После составления канонического текста Библии все другие библейские "варианты" были истреблены. Правда, сейчас найдены некоторые засыпанные в песках или спрятанные в пещерах неканонические библейские книги, которые изучаются, переводятся и должны быть обнародованы. Истреблению подверглись творения раннехристианских и средневековых еретиков (ересиархов): их сжигали вместе с авторами.

    Первым известным литературным произведением, уничтоженным церковниками, была поэма "Талия" ересиарха  Ария, преданная огню по решению Никейского собора в 325 г. В 405 г. папа  Иннокентий I составил первый список еретических писаний, подлежащих уничтожению.

    Проблема усложнилась с появлением книгопечатания в 1448 г. С 1448 по 1500 г. в 246 городах Европы было создано 1099 типографий, выпустивших в свет за этот период 40000 названий тиражом 12 млн. экз. Первым объявил о введении предварительной цензуры на книги в 1471 г. папа  Сикст IV. Папа  Лев X (1513-1521) добился от V Латеранского (XVIII Вселенского) собора, к которому он обратился по этому поводу с буллой, одобрения предварительной цензуры печатных произведений и ее распространения на весь христианский мир, поручив ее осуществление местным епископам. Еще раньше предварительная цензура по настоянию церкви была введена в Испании. В 1535 г. по приказу французского короля  Франциска I теологи Сорбонны составили список запрещенных книг, издание, распространение и чтение которых грозило виновным отлучением от церкви, тюремным заключением и даже костром. По их примеру испанский король  Карл V дал указание в 1546 г. богословам Лувекского университета составить свой индекс, неоднократно издававшийся независимо от римского (Ватикан).

    Первое официальное издание так называемого индекса (или списка) запрещенных книг (Index Librorum Prohibitorum) вышло в Риме в 1559 г. Составлен римской инквизицией под непосредственным наблюдением папы  Павла IV (Караффы), занимавшего до своего избрания пост верховного инквизитора. С 1559 г. папа Павел IV вообще запретил печатание каких-либо книг без предварительной цензуры. Торговцы обязаны были сообщать о всех новых книгах, получаемых ими, и не могли торговать без особого на то разрешения "святого судилища". Инквизиторы периодически проверяли не только книжные лавки, но и библиотеки. Изъятые ими книги торжественно сжигались на публичных аутодоафе. Действия Павла IV были утверждены Тридентским собором (XIX Вселенским, 1545-1563). В 1562 г. собор избрал комиссию из 18 епископов, поручив ей пересмотреть и дополнить Индекс 1559 г. В 1571 г. была учреждена специальная Конгрегация индекса, следившая как за составлением и пополнением, так и за строжайшим соблюдением его.

    Индекс запрещенных книг постоянно переиздавался с дополнениями вплоть до 1948 г. Он состоял из трех частей: перечня авторов, сочинения которых безусловно запрещены; перечня отдельных запрещенных книг; перечня анонимных сочинений; в приложении печатались списки запрещенных изданий Библии и списки издателей, все книги которых подвергались запрету. Индекс запрещенных книг препятствовал развитию культуры, особенно в католических странах, так как включал многие выдающиеся произведения ученых, писателей, поэтов и политических деятелей. В 1966 г. по решению II Ватиканского собора составление индекса было прекращено. Правда, одновременно на Конгрегацию вероучения и конференции епископов возложена обязанность следить за новыми изданиями и предостерегать верующих от чтения не одобряемых церковью книг.

    Несколько иной характер носили подобные списки в Древней Руси. Их отличали три существенных момента: во-первых, это были списки истинных и ложных (или сокровенных, отреченных, апокрифических) книг; во-вторых, они постепенно переросли в пособия рекомендательной библиографии; в-третьих, они наряду с церковными каноническими книгами включали произведения славянской и русской литературы светского характера (летописцы, хронографы, учебники, судебники и т.п.). Всего за период с X по XVII в. включительно до нас дошло не менее ста таких списков истинных и ложных книг [подробнее о происхождении и особенностях этих списков см.::  Пыпин А.Н. Для объяснения статьи о ложных книгах//Летопись занятий Археограф. комис., 1861. СПб., 1862. Вып. 1. С. 1-55;  Сапунов Б.В. "Богословца от словес" в Изборнике 1073 г. и проблемы читателя на Руси в XI в.//Изборник  Святослава 1073 г. М., 1977. С. 234-246;  Семеновкер Б.А. Библиографические памятники Византии. С. 129-154].

    На Руси была распространена и развита греко-византийская традиция составления списков истинных и ложных книг. Они вошли в состав византийских и затем славянских канонических сборников, вышеупомянутых кормчих, но иногда переписывались и в сборниках разнообразного содержания. Примером последних является Изборник великого князя Святослава Ярославича (1073 г.), который имеет в своем составе статью "Богословца от словес". Она считается первым отечественным библиографическим памятником вообще, а также первым ставшим известным на Руси списком истинных и ложных книг.

    Греческие списки истинных и ложных книг входят в состав церковного права с эпохи формирования Византийской империи. Основу их составили перечни книг Ветхого и Нового завета, известные в шести "правилах" (постановлениях): 85-е Апостольское правило (ок. IV в.), 60-е правило Лаодикийского поместного собора (343-381 гг.), 33-е правило Карфагенского поместного собора (419 г.), список из 39-го послания о праздниках архиепископа  Александрийского Афанасия (298-373 гг.), стихотворение  Григория Богослова (ок. 330 - ок. 390) о том, какие подобает читать книги Ветхого и Нового Завета, и стихотворное послание епископа  Иконийского Амфилохия (ум. после 392 г.) к  Селевку о том, какие книги приемлются. Все они были признаны каноническими во втором правиле пято-шестого собора в Трулле (691 г.), которое утвердило перечень источников церковного права.

    На Руси рассматриваемые списки впервые появились в XI в. в составе канонических сборников, которые с XIII в. получили название кормчих, а также в сборниках разнообразного содержания, самым ранним из которых является Изборник 1073 г. В дальнейшем в славянской традиции, как и в греческой, статьи об истинных книгах образовали канон. В то же время статьи о ложных книгах расширялись в зависимости от местных условий. На Руси они были направлены против русских ложных книг и народных суеверий и, таким образом, адресовались прежде всего русскому читателю. В результате из первоначального греческого памятника они превратились в отечественный.

    До настоящего времени считалось, что статья "Богословца от словес" в Изборнике 1073 г. состоит из двух частей. Первая часть приписывается Григорию Богослову и содержит список истинных книг, а вторая часть составлена неизвестным Исидором и содержит три списка: книг "истинных"; книг, числящихся вне "истинных"; "сокровенных", или ложных книг. Современные исследователи ( Б.А.Семеновкер) внесли серьезные поправки в эти представления. Во-первых, известен греческий прототип Изборника 1073 г. - это сборник разнообразного содержания из Библиотеки  герцога Куаленского. Имеющиеся в нем списки истинных и ложных книг при подготовке Изборника к изданию изучались по копии с греческого подлинника, сделанной еще русским филологом и историком  О.М.Бодянским (копия хранится в РГБ). Во-вторых, установлено, что сборник включает три библиографических списка истинных и ложных книг -  Иоанна Дамаскина, Григория Богослова и  Исидора Пелусиота. Списки Иоанна Дамаскина и Исидора являются примерами списков, которые могли войти в состав сборников разнообразного содержания, но не были признаны каноническими. Это авторские работы, в которых дана оригинальная трактовка канонических списков истинных и ложных книг.

    В целом на основании анализа греческих и славянских рукописей был сделан вывод, что заглавие "Богословца от словес" ("Богослова из произведений") относится только к списку  Григория Богослова. Поэтому его нельзя считать первым русским библиографическим памятником. Таковыми следует считать все три независимые статьи из Изборника 1073 г. О доступности этих статей русскому читателю свидетельствует тот факт, что Изборник 1073 г. имел богатую рукописную традицию вплоть до XIX в. Изборник 1073 г. впервые был издан фототипическим способом в 1880 г., ранее в 1824 г. - только в отрывках.

    Древнерусские кормчие, включавшие канонические списки истинных книг, представлены тремя редакциями Номоканона в 14 титулах (Старославянская, Сербская и Русская) и Собранием церковных правил в 50 титулах  Иоанна Схоластика. Считается, что Номоканон был составлен ок. 620-629 гг., на славянский язык переведен в Восточной Болгарии (до конца X в.). На Руси он появился в XI в., возможно, во второй четверти при  Ярославе Мудром. Самый ранний список кормчей русского перевода в Старославянской редакции относится к XII в. Он имеет полный набор списка истинных книг из шести канонических правил. Более поздние русские списки, за некоторым исключением, следовали этой традиции.

    Исследователи подтверждают, что на Руси XIII-XVI вв. еще не был принят окончательно необходимый канон даже списков Ветхого и Нового Завета. А ведь существовала и увеличивалась в своем количестве другая богословская и светская литература. Этим и можно объяснить обилие рукописных кормчих и списков Изборника 1073 г.

    Необходимость в канонизации церковной литературы особенно возросла в середине XVII в., когда проводилась церковная реформа  патриарха Никона, вызвавшая раскол. Церковь обратилась к книгопечатанию. Впервые на русском языке были изданы кормчие: первое издание - в 1650 г., второе, так и называемое "Никоновское", - в 1653 г. За основу была принята Сербская редакция. Авторитет ее можно объяснить творческим и критическим подходом к греческим текстам еще при переводе на сербский язык. В список истинных книг при публикации были внесены определенные изменения, причем Никоновское издание более строго придерживается Сербской редакции.

    Работа по канонизации списка истинных книг продолжалась вплоть до XIX в., когда Русская православная церковь выпустила в свет два издания под названием "Книга правил Святых Апостолов, Святых Соборов вселенских и поместных и Святых отец". В конечном счете был принят перевод списка истинных книг в так называемой полной греческой редакции, т.е. включавшего шесть известных нам канонических правил.

    Критическая (научно-вспомогательная) библиография

    Термин "научно-вспомогательная" не в полной мере отвечает понятию социальной сущности этого вида библиографии. Он был введен взамен термина "критическая" в годы советской власти в основном по идеологическим причинам. В самом деле, научно-вспомогательной следует считать и всю библиографию, в любом значении ее специализации. Этого требует принцип научности. В то же время потерялся необходимый акцент на одну из важнейших функций библиографии - критику (оценку), которая присуща ей с древнейших времен. 

    Древнейшие образцы критической библиографии дошли до нас в виде таких библиографических пособий, как списки истинных и ложных книг. В основу оценки книг были заложены тогда прежде всего идеологические критерии и принцип научности, обусловленный уровнем развития науки того времени. Естественно, что в полном смысле научная критика становится возможной в новое время - XVII-XVIII вв., когда сформировалась наука как социальный институт, появились специалисты во всех отраслях общественной деятельности. Наконец, появляются и особые жанровые формы как научной и литературно-художественной, так и библиографической критики. В последнем случае - это особые формы знакового воспроизведения библиографической информации как результата логической, мыслительной переработки содержания литературных произведений (документов, изданий). Высшей формой библиографической критики следует считать рецензию, в качестве модификации которой выступают аннотация и реферат. Причем если в рецензии критика становится целененаправленной задачей и логической операцией, то в случае аннотации и реферата критика носит чаще всего скрытый характер, так как любое свертывание информации необходимым образом ведет за собой определенный отбор и, значит, оценку содержания соответствующего произведения (документа, издания).

    Из истории развития библиографии нового времени как в нашей стране, так и за рубежом известен тот факт, что развитие критической библиографии тесно связано с развитием периодической печати. Как периодическая печать, так и критическая библиография в ней с момента своего возникновения носили общенаучный, общелитературный характер и лишь со временем приобрели также и специальный, отраслевой характер. Основными субъектами критико-библиографической деятельности прежде всего выступали специалисты научных академий, ученых обществ и вузов, а также представители различных общественно-политических движений, общества, государства в целом.

    Поэтому типологически и критическую (научно-вспомогательную) библиографию можно представить в нескольких уровнях: универсальный (общий), специальный, отраслевой, единичный. В этом отношении сама оценка (критика) может носить как общесоциальный (общекультурный, общенаучный) характер, так и дифференцированный - с позиций соответствующей сферы деятельности, отрасли, проблемы и т.п. И, значит, универсальная критическая библиография характерна для ее общественно-политических субъектов как выразителей социальной идеологии, мировоззрения. Наоборот, специальная (отраслевая) критическая библиография выражает и соответствующие интересы. И главная задача состоит в том, чтобы найти рациональное соотношение между различными уровнями критической библиографии, т.е. организовать и развивать ее как систему. В истории российской библиографии это удавалось не всегда.

    Хотя Россия сильно отставала от Европы в создании периодической печати, самый первый опыт критической библиографии (рецензия на книгу  П.П.Шафирова - русского государственного деятеля и дипломата, вице-канцлера, сподвижника  Петра I) был опубликован в газете "Ведомости...". Назначение рецензии состояло в том, чтобы сказать от имени государства о справедливых целях русско-шведской войны и возложить ответственность за эту войну на  Карла XII. В частности, неизвестный автор рецензии подчеркивает, что "всяк беспристрастный познать может, что его величество в сей войне имеет наибольше великодушные и умеренные поступки и не все вооруженным мечом, но и добрыми посредством мирного состояния проискивает, а не так как прежде сего с стороны шведской и от их партизанов разглашено было". По оценке  С.А.Рейсера, "этой рецензией было положено начало русской критико-библиографической информации". 

    Сюда же следует добавить и брошюру "Книги политические, которые продаются в Гаге" (1723-1724), в которой в тех же публицистических целях были эффективно использованы критические возможности библиографии. И все же в полном смысле о возникновении критической библиографии в России следует говорить начиная с трудов Академии наук.

    Критико-библиографическая деятельность Академии наук

    Уже первый нормативный документ о ее деятельности обязывал академиков заниматься реферированием публикаций по своей специальности. Эти рефераты ("экстракты") публиковались затем в академических трудах - "Комментариях". По замыслу они должны были издаваться в трех частях: полный текст трудов академиков на латинском языке; реферативный вариант первой части также на латинском языке; русская часть.

    Предполагалось, что русская часть "Комментариев" будет носить реферативный характер. Но, в действительности, как можно судить по изданию "Краткое описание Комментариев Академии наук" за 1726 г., публикуемые здесь труды академиков переведены почти полностью. Правда, и название издания говорит в пользу реферирования, и в предисловии отмечено: "Произошла несколькими месяцами ранее изданная на латинском языке книга, из которой сие изъято и сокращено есть".

    Публикация трудов академиков, в том числе и рефератов, осуществлялась не механически, а после определенного обсуждения, апробации, своего рода внутреннего рецензирования. Об этом сказано уже в утвержденном Петром I проекте положения при конкретизации задач Академии: "1, дабы науки размножены и в лучшее состояние приведены были, 2, все издания сысканы и апробированы...". В целях такой "апробации" специально устанавливалась должность секретаря Академии наук, который "все, что в Академии предлагается, в протокол вносит, в порядок приводит и тое, что достойно есть, ежегодно или чрез каждые два года публикует". К сожалению, такая демократическая форма утверждения к печати научных трудов, в силу разных причин, не нашла практической реализации.

    Важно подчеркнуть, что с первых шагов своей деятельности Академия наук в России особое внимание уделяла рецензированию ("свидетельствованию") и реферированию, т.е. критической библиографии, как средству публичного рассмотрения и оценки научных и литературных достоинств того или иного сочинения. Наиболее ярким примером тому может служить деятельность в этом качестве М.В.Ломоносова. Накопленный опыт и позволил ему потом в известной статье "Рассуждение об обязанностях журналистов..." изложить принципы научного рецензирования и реферирования.

    Это изложение основных требований к составлению реферата (рецензии) можно свести к двум: 1) схватывать то новое и существенное, что заключается в произведениях, или, как мы ранее подчеркивали, - определить приращение наук, приращение человеческих знаний, как мы сказали бы теперь, - идентифицировать то новое, ценное и полезное, что содержится в произведении (документе, издании); 2) усвоить учение автора, проанализировать все его доказательства и противопоставить им действительные возражения и основательные рассуждения, быть в процессе реферирования компетентным, аргументированным и объективным, что лежит в основе и современной методики. А в целом суть реферирования как метода и реферата как жанра библиографической записи можно трактовать согласно следующему определению М.В.Ломоносова: "Давать ясные и верные краткие изложения содержания появляющихся сочинений, иногда с добавлением справедливого суждения либо по существу дела, либо о некоторых подробностях выполнения". В первом приближении здесь заложена уже современная типология реферата.

    Высокий уровень рецензирования (реферирования) мог быть обеспечен только при наличии хорошо развитой грамматики и логики. Работа в этом направлении активизировалась после организации в 1735 г. при Академии наук "Российского собрания для исправления русского языка, сочинения грамматик и лексиконов", а также для перевода на русский язык лучших образцов иностранной литературы. В 40-50-х годах была издана "Российская грамматика" М.В.Ломоносова, положившая начало научному изучению русского языка. Важное значение для становления русского языка имели работы В.К.Тредиаковского и М.В.Ломоносова в области теории поэзии и прозы, особенно "Риторика" последнего, в которой была обоснована теория "трех штилей", способствовавшая приближению литературного языка к живой разговорной речи.

    Естественно, что становление знаково-логических форм организации научного знания, научной терминологии невозможно без разработки логики. И в этом отношении приоритет также принадлежит М.В.Ломоносову, которого по праву называют отцом русской материалистической логики. В 1748 г. им написано "Краткое руководство к красноречию". По мнению М.В.Ломоносова, знание законов мыслительного процесса, т.е. знание логики, для ученого имеет первостепенное значение. Ни одну систему знаний нельзя назвать наукой, если она не в состоянии доказать то, что она считает истиной. Поэтому логику М.В.Ломоносов ставил первой после грамматики "предводительницей" наук. Законы формальной логики он называл элементарными принципами успешного рассуждения.

    Второй опыт реферативного издания при Академии наук "Содержание ученых рассуждений" оказался более удачным. Если "Краткое описание комментариев" вышло тиражом 232 экз. (по другим данным - 323), то теперь "Содержание..." почти в два раза большим: т. 1 - 590 экз., т. 2 - 656, т. 3 - 606, т. 4 - 644 (650) [см.:  Рытов А.Г. Указ. соч. С. 182]. Несколько отличающиеся данные приведены в "Сводном каталоге русской книги гражданской печати, 1725-1800" [Т. 4. С. 194]: т. 1-2 - по 656, т. 3 - 666, т. 4 - 660 экз. Во всяком случае тираж "Содержания..." не уступал тиражу издания самих трудов "Новые комментарии" на латинском языке (т. 1 - 487, т. 2 - 662, т. 3 - 606, т. 4 - 570 экз.). Еще одна очень существенная деталь. Если издание "Комментариев" в трех частях, в силу недостаточной изученности, можно считать проблематичным, то в случае "Новых комментариев" замысел был реализован полностью.

    "Новые комментарии", как и их предшественники "Комментарии", выпускались на латинском языке. В предисловии к 1-му тому "Новых комментариев" объясняются причины переименования издания. Речь идет, во-первых, о новом регламенте (уставе) Академии наук, утвержденном в 1747 г., и, во-вторых. об исключении из состава академических трудов сочинений по "истории и критике" (литературоведению). В "Новых комментариях" выделялись следующие четыре класса (отдела): математический, физико-математический (экспериментальная физика и механика), физический (анатомия, ботаника, химия) и астрономический. Здесь печатались "диссертации", или "ученые рассуждения", в виде научных статей и докладов о результатах исследований, проведенных как отечественными, так и иностранными членами Академии наук.

    Второй частью "Новых комментариев" было "Содержание..." их также на латинском языке. Сюда включались материалы, называемые "экстрактами", "рецензиями", "тезисами", "конспектами", "сокращениями" или "содержаниями" диссертаций ("ученых рассуждений"), т.е. в общем то, что мы теперь обычно называем "рефератами". Составление этой реферативной части, согласно регламенту, входило в обязанность конференц-секретаря Академии наук. В частности. установлено, что большинство рефератов латинского "Содержания..." 1-го и, частично, 2-го тома "Новых комментариев" принадлежит конференц-секретарю  Х.Н.Винсгейму. Но, видимо, из-за сложности такой работы в последующем к ней привлекались или сами авторы диссертаций (например, М.В.Ломоносов,  Г.В.Рихман и др.), т.е. составлялись авторефераты, или составление рефератов поручалось какому-либо ученому (например,  Л.Эйлеру).

    Главное, что латинская реферативная часть служила "Содержанием" (оглавлением) в полном смысле для "Новых комментариев", предваряя их, публиковалась сброшюрованной в один том с ними под одним титульным листом, с одним и тем же предисловием к каждому выпуску. Использовалась лишь различная пагинация: римская, как это было принято тогда относительно аппарата издания, для "Содержания..." на латинском языке и арабская - для основного текста "Новых комментариев". После составления реферативной части на латинском языке и поступления ее в академическую канцелярию она зачитывалась в собрании академиков, отдельные материалы передавались для просмотра другим ученым и, наконец, утверждалась к печати.

    Русский вариант "Содержания ученых рассуждений" составлял третью часть "Новых комментариев". Русское "Содержание..." в подавляющем большинстве было прямым переводом латинской реферативной части. На этот счет есть два существенных положения в уставе Академии наук 1747 г. Во-первых, официальными языками науки в России устанавливались русский и латинский. Во-вторых, в уставе мы впервые встречаем упоминание о научном издании на русском языке - "Содержание ученых рассуждений": "В конце ноября месяца конференц-секретарь должен публиковать с переводом русским содержание всех диссертаций, которые в целый год учинены, и притом прикладывать свои ученые о всем помянутом рассуждения". Русский вариант "Содержания...." издавался отдельно, но одновременно с латинским. В качестве переводчиков привлекались русские ученые (например, в переводе 1-го тома принимали участие  Н.И.Попов и  С.П.Крашенинников, М.В.Ломоносов сам перевел свои авторефераты), а также студенты академического университета.

    Более того, в предисловии к 1-му тому "Новых комментариев" определена и цель русского издания "Содержания...": "Сочинено особливо для российского народа, чтоб оному во удовольствие любопытства яснее понять можно было, в чем именно авторы сих рассуждений о приращении наук прилагают старание". Как видим, этим изданиям придавалась общесоциальная, общенаучная значимость.

    К сожалению, расходимость этого русского "реферативного журнала" была невелика. Тираж первых трех томов делился на две неравные части: 400 экз. по цене 30 к. предназначались для распространения среди русских читателей, остальные - для иностранных и продавались в комплекте с латинским изданием по цене 2 р. После выхода 4-го тома на русском языке от разделения тиража отказались и продавали по цене 25 к. Издание раскупалось плохо: в "лучшие" годы 1750-1760 удавалось продать не более двух десятков каждого из томов. Видимо, это и явилось причиной прекращения издания.

    Опыт русской критической библиографии в ее академическом исполнении почти на двести лет опередил свое время, а в некоторых отношениях - не востребован и вплоть до наших дней. Теперь можно понять, почему не были осуществлены проекты М.В.Ломоносова об издании специальных реферативных журналов. Да и в издаваемом Академией наук первом в России собственно журнале "Ежемесячные сочинения к пользе и увеселению служащие" критико-библиографическая деятельность могла быть поставлена и шире, и качественнее.

    В определенной мере опыт критико-библиографической работы Академии наук был воспринят другими научными учреждениями и вузами в России XIX и начала XX в. Но и сама Академия наук стала инициатором еще одного начинания в области научно-вспомогательной библиографии. Речь идет о том, что Академия наук активно участвовала в мероприятиях созданного в Брюсселе в 1895 г. Международного библиографического института. В частности, Академия приняла предложение участвовать в издании на английском языке в Лондоне "Международного каталога научной литературы". С этой целью при Академии в 1901 г. было организовано специальное Бюро международной библиографии.

    В состав Бюро вошли ученые различных отраслей естество-знания и математики, председателем был избран академик  А.С.Фаминцын. Материал для "Международного каталога..." составлялся на библиографических карточках. Но вскоре было принято решение: на том же материале выпускать ежегодник "Русская библиография по естествознанию и математике". Отбор велся по широкому кругу наук - математике, физике, химии, астрономии, биологии, ботанике и т.п. До 7-го тома учитывали только оригинальные научные работы, затем стали включать и наиболее интересные научно-популярные публикации.

    Была разработана специальная схема библиографической классификации, которая не менялась на протяжении всего времени издания. Правда, какие-либо аннотации и даже элементарные примечания к неясным заглавиям отсутствовали. Из-за материальных затруднений выпуск отдельных томов запаздывал на 3-4 года. И все же значение этого издания было весьма велико. В девяти его выпусках содержится 60 тыс. названий русских научных публикаций за 1901-1913 гг. По оценке  М.В.Машковой, за первые тринадцать лет XX в. это наиболее полная и достоверная библиография по естествознанию и математике, сохранившая свое справочное значение до нашего времени. Более того, следует учитывать ее роль в информировании мировой научной общественности о работе русских ученых в начале века.

    Библиографическая деятельность научных обществ и вузов

    До 1755 г., когда был основан Московский университет, Академия наук была единственным научным центром в России. Со временем, особенно в начале XIX в., появилась необходимость в создании еще нескольких университетов, а также лицеев, дающих высшее образование. Деятельность их также носила общенаучный характер. Но научная специализация все более усиливалась. Это потребовало создания научных обществ отраслевого характера, а также вузов специального профиля - различного рода институтов. Все они внесли свой вклад в развитие научно-вспомогательной библиографии уже не общенаучного, а в большей степени специального и отраслевого характера.

    Первым в России научным обществом было учрежденное в 1765 г. с целью развития сельского хозяйства и промышленности Вольное экономическое общество. Одной из важнейших его задач стала библиографическая деятельность. Инициатива исходила от известного нам  Г.Ф.Миллера, поставившего вопрос о "прилежном рассмотрении" в большом множестве издаваемой за рубежом экономической литературы. "Кто покажет главнейшие и полезнейшие различать от маловажных, или совсем не годных? - задавался он вопросом в "Ежемесячных сочинениях....". - Посему... первая, кажется, должность определяемых в оный социетет членов, в том состоять имеет, чтоб собирая все о сих предметах писанное и разделяя по себе по материалам и по различию языков, каждую книгу и сочинение прилежно рассматривали, полезное выбирали, и что с состоянием своего государства и климата наиболее сходствует, на своем языке в печать производили".

    Здесь речь идет не только об отборе книг, а уже и о необходимости критического рассмотрения их специалистами. В этом отношении примечательна литературная и библиографическая деятельность одного из видных членов Вольного экономического общества А.Т.Болотова (1738-1833). Себя он считал "известным и именитейшим экономическим писателем". Но круг его творческой деятельности значительно шире. По оценке С.А.Венгерова, его "следует назвать самым плодовитым русским писателем. Общее количество написанного и переведенного Болотовым достигает, по нашим соображениям, 350 томов обычного формата". В частности, в творческом архиве А.Т.Болотова сохранились его критико-библиографические работы, не публиковавшиеся при жизни, как и его мемуары. Но еще в 1886 г.  Н.В.Губерти в журнале "Библиограф" опубликовал несколько болотовских рецензий. Вторая публикация их последовала в 1933 г. в "Литературном наследстве".

    И, видимо, не случайно  А.Т.Болотов так близко сошелся с  Н.И.Новиковым, при поддержке которого и стал выпускать свой журнал "Экономический магазин". Ведь именно Н.И.Новикову принадлежит пальма первенства в издании первого русского критико-библиографического журнала. В плане их отношений представляет интерес кандидатская работа  А.А.Блока "Болотов и Новиков".

    Эти видные русские просветители понимали, что критическая библиография полезна не только читателям, но и самой литературе, которая стала бы "час от часу лучше поправляться и процветать", так как тем самым на "худых сочинителей" и "корыстолюбивых издателей положена б была узда". И приходится только сожалеть, что критико-библиографическая деятельность самого А.Т.Болотова еще недостаточно изучена. А хорошо поставленная критическая библиография - это потребность и нашего времени.

    Но, чтобы обоснованно и с пользой оценивать книги, необходимо прежде знать об их наличии в той или иной сфере деятельности, науке, по интересующей проблеме. Поэтому все создаваемые в России научные общества и вузы, в первую очередь, осуществляют отбор необходимых изданий, формируют свои библиотеки, выпускают различного рода библиографические пособия. Можно говорить об определенном жанрово-видовом разнообразии их: библиографические списки и указатели, критико-библиографические и реферативные пособия, обзоры, справочники, каталоги библиотек и т.д.

    Вольное экономическое общество приступило к реализации своей библиографической задачи лишь спустя двадцать пять лет, когда в журнале "Продолжение трудов Вольного экономического общества" было напечатано "Известие о самых лучших книгах домостроительства" [1789. Ч. 8]. В нем перечислены 92 книги (86 нумерованных библиографических записей) по сельскому хозяйству и строительному делу. Кроме "Трудов" самого общества, все остальные книги - иностранные, причем они библиографированы на русском языке с указанием названия, места и года издания, во многих случаях - формата и пагинации.

    Судя по предисловию к "Известию...", авторство его приписывается президенту общества  Ф.А.Ангальту. Правда,  Н.В.Здобнов высказывается в пользу коллективного труда членов общества. Он же приводит и примечательное свидетельство тому, что сам президент имел опыт библиографической работы. Дело в том, что еще до назначения на президентский пост Ф.А.Ангальт в 1786 г. стал генерал-директором Сухопутного шляхетского кадетского корпуса, который известен своей просветительской деятельностью, особым вниманием к книге и чтению. В частности, в рассматриваемый период его библиотека насчитывала 7000 томов, доступ к которым был открыт для всех желающих. По залам корпуса были размещены "полезные и нравоучительные книги", а кадеты имели особые тетради для записи того, что они встречали примечательного в прочитанном ими.

    Библиографический почин Вольного экономического общества нашел свое продолжение лишь в середине XIX в. К этому подключились Московское общество сельского хозяйства, а главное - официальный Департамент сельского хозяйства. Последний пытался организовать периодическую публикацию материалов по сельскохозяйственной библиографии. Но и эти попытки остались эпизодическими. Сначала были опубликованы под заглавием "Сельскохозяйственные сочинения, изданные частными лицами и обществами с 1844 по 1849 гг.", затем в "Обзоре действий Департамента сельского хозяйства в течение пяти лет, с 1844 по 1849 г.". Аналогичный обзор вышел затем в 1855 г., охватив десятилетие с 1844 г., но потом наступил долгий перерыв. Только с 80-х годов аналогичные обзоры стали издаваться ежегодно, и с этого времени, по мнению Н.В.Здобнова, широко развивается сельскохозяйственная библиография.

    В своей библиографической деятельности Вольное экономическое общество не осталось безучастным и к другой проблеме. Научную сельскохозяйственную общественность всерьез беспокоило еще недостаточное развитие научно-вспомогательной библиографии в этой сфере. И крупным шагом здесь стало проведение совещания по сельскохозяйственной библиографии в Петербурге 14-15 февраля 1914 г., характерно, что сразу же после Первого всероссийского сельскохозяйственного съезда. Программа совещания далеко выходила за рамки библиографии и касалась всего сельскохозяйственного книгоиздания.

    Для повышения уровня библиографической работы в стране совещание признало необходимым образование на местах библиографических комиссий, объединяемых общей центральной организацией, издание библиографического журнала и важнейших библиографических указателей ретроспективного характера. В качестве ближайших задач было намечено издание указателя популярной литературы за последние семь лет и "Указателя литературы за 28 лет", непосредственно примыкающего к "Росписи отдельных книг по сельскому хозяйству, напечатанных с 1730 по 1884 г."  И.П.Педе и  Н.С.Нестеровым.

    Особое внимание совещание уделило постановке рецензирования сельскохозяйственной книги в периодических изданиях, пытаясь внести в это дело планомерность и координацию. В специальном докладе предлагалось путем использования выпускаемых периодических изданий осуществить рецензирование всех выходящих по сельскому хозяйству книг. По подсчетам докладчика, общее число рецензий, планомерно публикуемых в 28 органах печати (по две рецензии в каждом выпуске), могло бы значительно превысить число ежегодно выходящих в стране книг по сельскому хозяйству. Следовательно, при разумной организации критико-библиографической деятельности журналов можно было бы легко решить задачу сплошного рецензирования новой литературы. Российская история начала XX в. не позволила реализовать и эту, и другие столь же плодотворные для научно-вспомогательной библиографии новации.

    Важно подчеркнуть, что и другие действующие в России научные общества с большим или меньшим успехом пытались развивать научно-вспомогательную библиографию по соответствующим направлениям науки и практики. В истории отечественной библиографии нашли свое место библиографические работы Русского географического общества, Общества истории и древностей российских, Общества любителей российской словесности, Русского технического общества, Педагогического общества и др. Особое место занимает научно-вспомогательная библиография по русской истории и географии, естествознанию.

    Постепенно и царское правительство России умерило свое негативное отношение к естествознанию. Уже с 1867 г. начинается периодический созыв съездов русских естествоиспытателей, причем если на съезде 1879-1880 гг. присутствовало 1400 человек, то на съезде 1889-1890 гг. - уже 2200. На IV съезде в 1874 г.  А.С.Фаминцын читал доклад "Об издании трудов обществ естествоиспытателей при русских университетах". Это тот самый ученый, который затем представлял русскую науку на конгрессах Международного библиографического института, возглавил академическое Бюро международной библиографии в России.

    В этой связи следует указать на энергичную библиографическую деятельность, которую развернуло возникшее в 1869 г. Киевское общество естествоиспытателей. По мнению Н.В.Здобнова, беспрерывно и регулярно оно в течение двадцати лет издавало выдающиеся по значению библиографические ежегодники - "Указатель русской литературы по математике, чистым и прикладным естественным наукам, медицине и ветеринарии", отразивший книги и журнальные статьи за 1872-1891 гг.. До 1889 г. пособие выходило под редакцией известного русского химика  Н.А.Бунге, а затем - зоолога  В.К.Совинского. После шестилетнего перерыва эти ежегодники возобновились во "второй серии" под редакцией последнего и были изданы еще восемь томов за 1889-1906 гг..

    Ежегодники издавались за счет самого Киевского общества естествоиспытателей, но с 1877 г. оно пользовалось материальной поддержкой других научных обществ (ежегодное пособие в 25-50 руб. от каждого, а в общей сложности в размере, составляющем примерно половину себестоимости издания). К сожалению, медицинские общества не оказали изданию достаточной поддержки, поэтому медицина и ветеринария были исключены в последующих выпусках. В указателе регистрировалась книжная и журнальная литература, выходившая в России на русском и иностранных языках, систематизировалась по предметному принципу. Прилагался алфавитный вспомогательный указатель авторов (в каждом томе), причем в тома X и XX в алфавит авторов и предметов включены сводные ссылки на предметные рубрики и авторов, помещенные соответственно в томах I-X и XI-XX. Естественно, это чрезвычайно облегчило пользование ежегодниками.

    По оценке Н.В.Здобнова, по методам обработки материала (хотя отсутствовали аннотации), как и по полноте, ежегодники Киевского общества естествоиспытателей являются образцовыми библиографическими изданиями. Именно они открыли дорогу в международное сотрудничество по библиографии и с учетом этого опыта была организована работа Бюро международной библиографии при Академии наук в Петербурге.

    Особенно примечательно все более активное использование в научно-вспомогательной библиографии различного рода обзоров. Так, достаточно обширный "Критико-библиографический обзор новейших трудов и изданий по славяноведению"  Т.Д.Флоринского регулярно печатался в киевских "Университетских известиях" (1898-1913). В 1903 г. на предварительном съезде русских славистов ставилась задача аналогичные библиографические издания выпускать коллективными усилиями разных научных учреждений и обществ. Эта идея была поддержана в 1904 г. на Международном съезде славистов. Такое библиографическое издание было начато впоследствии петербургскими славистами и выходило под редакцией  В.Н.Бенешевича как "Обозрение трудов по славяноведению" за 1908-1913 гг..

    Все более широкое распространение в начале XX в. получили указатели содержания периодических изданий. В качестве примера можно назвать подобные библиографические пособия к общим историческим и историко-литературным журналам ("Исторический вестник", 1880-1911; "Киевская старина", 1882-1906; "Русская старина", 1897-1902; "Историческое обозрение", 1890-1915 и др.), педагогическим журналам ("Народное образование", "Журнал Министерства народного просвещения", "Педагогический сборник" и др.). К сравнительно редкому виду библиографических пособий принадлежит составленный  В.А.Кудрявцевым "Указатель исторических статей", помещенных в журналах: "Вестник Европы", "Русская мысль", "Русское богатство", "Мир Божий", "Современный мир", "Образование" за 1885-1908 гг. [Н.-Новгород, 1910. 40 с.]. Тщательно выполненный, удобный для поиска "Систематический указатель статей, напечатанных в неофициальной части "Педагогического сборника" за 50 лет (1864-1914)" [Пг.: Глав. упр. военно-учеб. заведений, 1915. Х, 299 с.], рассматривался, по свидетельству  М.В.Машковой, в качестве образца для подобных работ. Современные нам библиографы создали оригинальный библиографический справочник, отражающий указатели содержания периодических изданий в России более чем за 200 лет.

    Основную библиографическую работу вузы России, прежде всего университеты, проводили через созданные при них научные общества. Работа, проведенная ими, просто трудно обозрима, поэтому мы остановились лишь на отдельных образцах, видах пособий научно-вспомогательной библиографии. Важно особо подчеркнуть, что ведущие университеты России глубоко осознали необходимость в хорошо поставленной библиографической работе с привлечением к ней студентов и преподавателей. В частности, в 1890 г. при Московском университете был создан Библиографический кружок, преобразованный затем в Русское библиографическое общество при Московском университете. Одесское библиографическое общество было основано при Новороссийском университете.

    Правда, справедливо отметить, что некоторые научные организации еще в середине XIX в. пытались создавать особые комиссии для библиографической работы. Так, создаются специальные комиссии - в 1865 г. при С.-Петербургском педагогическом собрании, в 1866 г. при Археологической комиссии (под руководством  В.Е.Тизенгаузена ) - для составления соответственно педагогической и археологической библиографии.

    В любом случае библиографическая деятельность русских научных обществ и вузов, хотя и не вылилась в необходимую систему, но и в наши дни служит примером и заслуживает еще более глубокого и всестороннего исследования. Даже в то время научно-вспомогательная библиография во многом способствовала развитию русской культуры, науки, искусства, техники, во многих направлениях обеспечивая международный приоритет.

    Развитие критико-библиографической периодики

    Развитие этого вида периодики является неотъемлемой, едва ли не основной, частью научно-вспомогательной, или критической, библиографии, если понимать ее не только в узком, академическом смысле, но и в широком социальном, общекультурном значении. Кстати, такой позиции придерживался и  К.Н.Дерунов - автор первой обобщающей работы по истории библиографической журналистики, развивая традиции  Н.И.Новикова и русских революционных демократов. Первыми русскими библиографическими периодическими изданиями считаются выпускаемые Академией наук "Краткое описание комментариев" (1728) и "Содержание ученых рассуждений" (1748-1754). Да, они не носили характер традиционного библиографического указателя (на основе библиографического описания), а с учетом их научно-академической направленности публиковали или рефераты-переводы, или рефераты и рецензии, требования к которым тогда же научно обосновал М.В.Ломоносов (1754). Но эти академические издания открывают ряд основных, наиболее примечательных критико-библиографических журналов в дореволюционной России.

    Что такой не описательный, а реферативно-критический подход в развитии библиографической периодики был тогда наиболее рациональным, правомерным, свидетельствует опыт как общей журналистики того времени, так и библиографической. Напомним, что "Московские ученые ведомости" (1805-1807) задавались целью сообщать "о вышедших вновь важнейших сочинениях... и показывать, что есть в сих сочинениях лучшее". Авторы первого в России "Систематического обозрения" (1810), кстати задуманного как продолжающееся издание,  А.К.Шторх и  Ф.П.Аделунг также предлагали, чтобы "россияне - ученые и литераторы..., принесли отечеству в дар критический журнал российской литературы!"

    К.Н.Дерунов считает, что именно этот труд замыкает "подготовительный период в развитии русской библиографии". Естественно, это завершение и начального периода становления библиографической периодики. Именно в это время выходят в свет и научные труды основоположников русской библиографии -   В.Г.Анастасевича (1811) и  В.С.Сопикова (1813). Первый из них общественную сущность библиографии видел в ее критических началах и считал ее "сверстницею, если не чадом повременных изданий". Второй также подчеркивал, что "для вновь выходящих книг непрерывно издаются особые критические журналы" на "всех почти европейских языках".

    Наиболее полное отражение критико-библиографическое начало получило со второй половины XIX в., когда стали выходить два журнала - "Книжный вестник" (1860-1867) и "Библиограф" (1869). Как считает К.Н.Дерунов, следует учитывать, что журнал "Книжный вестник" имел последовательно три редакции разного общественно-политического направления. Однако и при "реакционном"  Ю.М.Богушевиче с № 1 за 1861 г. в журнале был открыт специальный отдел "Замечательнейшие книги", где давались обзоры литературы, а параллельно существовала рубрика "Замечательные журнальные статьи". С точки зрения библиографической критики этот журнал особенно интересен с 1864 по 1865 г., когда его редактором был  П.А.Ефремов. Для рецензирования он привлек большое число специалистов. Но именно третья редакция (братья Курочкины и др.) заложила краеугольный камень той давно желанной "новой библиографической системы". В интерпретации К.Н.Дерунова, это гармоническое сочетание в библиографии реализма с идеализмом; это здоровое и ясное понимание программы, приноровленной к требованиям времени, и это пламенная проповедь "живого критического элемента". Как заявляла сама редакция, она не вправе относиться "мертвенно-библиографически к такому живому делу, как книжно-литературное..., преимущественно критическое отношение к этому важному делу несравненно плодотворнее и даже обязательно"; "самое желание наше, чтобы ни одна сколько-нибудь замечательная книга или журнальная статья не проходила без беспристрастной оценки ее значения для настоящего времени специалистом".

    По воспоминаниям  Н.К.Михайловского, тогда начинающего журналиста, а впоследствии видного народника,  Вл.Ст. Курочкин "мечтал о расширении журнала и о превращении его в серьезный специально-критический орган". К сожалению, из-за экономических, а более политических (каракозовский выстрел в  Александра II) причин издание журнала было прекращено на № 13 за 1867 г. Но и то, что уже было осуществлено, позволило К.Н.Дерунову сделать справедливый вывод о преобразовании на страницах "Книжного вестника" литературной проблемы в проблему культурно-социальную.

    По его мнению, еще более энергично и ярко этот дух живого критического элемента выразился в журнале "Библиограф" (1869), издававшемся "Русской книжной торговлей"  К.Н.Дурышкина под редакцией старого "благонамеренного" литератора, известного переводчика  А.Н.Струговщикова. Но фактически журнал был органом кружка революционной молодежи во главе с видным петербургским радикальным демократом  М.Ф.Негрескулом. Активное участие в "Библиографе" принимал известный тогда идеолог народничества, находившийся в вологодской ссылке  П.Л.Лавров. По квалификации К.Н.Дерунова, "здесь перед нами уже не просто библиографы-литераторы, а реформаторы-бойцы, которые за литературной реформой ищут и провидят коренные социально-политические преобразования". И для "Библиографа" - естественная тенденция сделать после "Книжного вестника" второй шаг по пути таких внутренних преобразований.

    Программа журнала предусматривала следующие отделы: 1) библиографический разбор русских книг, т.е. более или менее краткие о них рецензии; 2) обзор русских периодических изданий; 3) библиографический разбор замечательнейших иностранных книг, в особенности научного содержания; 4) известия, относящиеся до книжного дела; 5) перечень всех вновь выходящих русских книг и периодических изданий; 6) объявления. Принципиально-библиографическую основу под эту программу подвел  П.Л.Лавров в "Письме в редакцию", опубликованном под псевдонимом "Провинциал" в журнале. По его мнению, литературная критика - это "адвокатура на суде современной мысли". Он требует от редакции критического журнала уяснения "цели своей деятельности", "определенного плана действий", "надлежащей организации для овладения материалом литературного движения". Именно тот "критический орган, который организовал бы свою деятельность надлежащим образом, имел бы значительное преимущество в борьбе мнений".

    Из опыта издания "Библиографа" можно вывести еще два существенных момента. Во-первых, говоря словами  П.Л.Лаврова, обзор появляющихся литературных произведений был и остается, наряду с рецензией, одним из могущественнейших орудий развития новых взглядов, развития критико-библиографической журналистики. Важно только установить, "какие вопросы могут преимущественно интересовать современного читателя и чем должны быть в наше время критические обзоры литературы". Сам П.Л.Лавров, во-вторых, указывая на необходимость отбора материала для критики, одновременно признает и необходимость полноты библиографического учета для общей ориентировки в литературной продукции. И практически, когда  А.Н.Струговщиков исключил из первого номера "Библиографа" список новых книг, дело кончилось редакционным скандалом. Редакции пришлось объявить уже на обложке этого номера, что "полный перечень книг, вышедших в продолжение всего 1869 г., редакция нашла удобным издать... особым каталогом при журнале, а с февраля 1870 г. вести ежемесячный перечень новых книг за каждый истекший месяц". В последующих номерах, действительно, начал печататься полный систематический указатель книг, изданных в России на всех языках за первое полугодие 1869 г.

    К сожалению, намеченной в "Библиографе" прогрессивной программе русского критико-библиографического журнала не суждено было осуществиться. Уже с первого номера он попал под особое внимание цензуры, констатировавшей "довольно определенные черты направления нового журнала, которое при дальнейшем развитии может стать в противоречие с существующими началами общественного и семейного строя". Но все произошло быстрее. Если "Книжный вестник" был прекращен в связи с арестами его сотрудников по  Каракозовскому делу, то "Библиограф" - в связи с арестами по  Нечаевскому делу (убийство по подозрению в предательстве студента  И.И.Иванова).

    Следующий этап в развитии критико-библиографической периодики приходится на последнюю четверть XIX в. Из журналов наибольший интерес представляют "Критическое обозрение", "Российская библиография", "Библиограф"  Н.М.Лисовского, "Библиографические записки"  П.П.Шибанова. Большинство из них, по оценке  К.Н.Дерунова, "худосочные, бескровные во дни своего рождения, они и при жизни дышали на ладан; какая-то неведомая сила приковывала блуждающие их взоры вспять, но никто из них не сумел или не успел сколько-нибудь цельно воссоздать хотя бы этих излюбленных образов отошедшего в вечность прошлого, и все они неслышно сходили с бледно-серого горизонта русской действительности". Конечно, оговаривает он, и в позднейшей нашей журналистике высказывались идеи полезные, значительные, но в общем, последнем счете: библиографы новейшей формации оказались лукавыми и ленивыми рабами прошлого, беспорядочно топтавшимися на одном месте.

    Это бесконечное и беспросветное топтание на месте просматривается даже в названиях новых журналов: там "Библиографические записки" - и здесь "Библиографические записки"; там "Книжный вестник" и тут тоже "Книжный вестник" (1884-1916); у них - "Библиограф" и у нас "Библиограф" ( Н.М.Лисовского), и так вплоть до новейшего "Критического обозрения" (1907-1909), под новым соусом преподносящего все ту же старую песню и (спустя почти 30 лет) все еще пробавляющегося попытками поднять на уровень истинной научности дело оценки текущей литературы. Упоминание "Критического обозрения" не случайно. Падение журналистики с высот "Библиографа" (1869), по мнению К.Н.Дерунова, проходило в известной последовательности. И одним из наиболее ярких этапных пунктов, через которое шло движение, является "Критическое обозрение", но 1879-1880 гг.

    Именно этот журнал ставил своей задачей "поднятие уровня научной критики", хотя специально своей программы не афишировал. Это был орган московской либерально-буржуазной профессуры ( В.О.Ключевский,  С.М.Соловьев,  И.И.Янжул и др.), пытавшейся взять в свои руки руководящую роль в критике и библиографии с целью влияния на развитие общественных наук в России и на формирование общественного сознания русской интеллигенции в "умеренном" духе. Основным жанром объявляется обзор, чтобы "критически обозреть уже пройденный путь и из обзора прошедшего вывести указания для будущего". При этом высказывалось желание особенно учитывать интересы публики: разбору литературы по общественным наукам отводилось "первое место", Расширяя с 1880 г. программу своего журнала, издатели ввели "Отдел критики русских и иностранных беллетристических произведений", мотивируя это следующим: "Поставив своей целью следить за прогрессом изучения общественных явлений былого и настоящего, редакция находит полезным включить в круг обозреваемых ее изданием предметов и такую живую область европейской мысли, как современный роман и драма, которые, сознав свои обязанности не только перед требованиями искусства, но и перед общественным развитием, с каждым годом все решительнее становятся крупной воспитательной силой". При этом редакция оговаривала, что она, "разумеется", не будет стремиться здесь к исчерпывающей полноте, проходя "мимо груд беллетристического балласта".

    И в целом "новая журналистика" в русской библиографии конца XIX в. не оправдала возлагаемых на нее надежд, "закостенев на той точке" (К.Н.Дерунов), которой достигла библиографическая периодика в 60-е годы. Критико-библиографическое ее начало не получило плодотворного развития. Другое дело - библиографическая журналистика начала XX в. События революции 1905-1907 гг. создали особые условия для развития библиографической периодики: критико-библиографическая деятельность журналов превращалась в рекомендательную.

    С бурным ростом издательской продукции (в начале XX в.) напрямую связано и аналогичное развитие текущей научно-вспомогательной библиографии. По данным  М.В.Машковой, в начале XX в. в России насчитывается 31 библиографический журнал, дававшие текущую информацию о научной и технической литературе. Но только четыре из них существовали более двух десятилетий, остальные были крайне недолговечными. В результате отсутствовала непрерывность учета и критической оценки отраслевой литературы.

    Одним из лучших ежемесячных библиографических журналов была "Летопись военной печати" (1910-1914), составителем и фактическим редактором которой являлся  С.Д.Масловский (в советской литературе - писатель-прозаик, известный под псевдонимом С.Д.Мстиславский). В 1910-1911 гг. "Летопись..." публиковалась в библиографическом отделе "Известий Николаевской военной академии", с 1912 г. выходила отдельными выпусками под названием "Известия Николаевской военной академии. Летопись военной печати". В журнале расписывалось свыше 500 русских и иностранных военных, военно-технических, научных и технических журналов и газет. За время существования журнала отражено свыше 79 000 названий книг, журнальных и газетных статей.

    По мнению М.В.Машковой, сравнительно с другими отраслями, более или менее в благополучном состоянии находилась текущая библиография дореволюционной исторической литературы. В частности, не столько полнотой отражения, сколько продолжительностью и непрерывностью отличались библиографические пособия, составляемые  А.И.Малеиным за 1901-1917 гг. и публикуемые в качестве "Прибавлений" к "Известиям Археологической комиссии". Общее число библиографированных книг за указанный период - свыше 12 000, статей - около 10 000.

    Одновременно предпринимались попытки издавать библиографические журналы по русской и всеобщей истории. Таковыми были "Научный исторический журнал" и "Исторические известия". Первый из них был задуман как орган отечественной историографии. Основное внимание он должен был уделять текущим историческим публикациям, отражая их в виде критических статей, рецензий, обзоров журнальных статей. Кроме того, в первом выпуске был напечатан краткий алфавитный указатель К.Н.Дерунова "Библиография русской истории за пятилетие, 1908-1912".

    "Исторические известия" издавались Историческим обществом при Московском университете. Отражались книги, статьи и рецензии в двух разделах: по русской и всеобщей истории. "Литература по русской истории" составлялась по точному образцу такого же обзора по всеобщей истории, четыре выпуска которого вышли в 1913-1917 гг. под редакцией историка  Д.Н.Егорова. В свою очередь, "Русские новости по всеобщей истории" (под редакцией  Ю.В.Готье и  В.И.Пичеты) являлись прямым продолжением периодических обзоров, публикуемых под тем же названием в журнале "Русская мысль" (1912-1915) и изданных затем отдельно. Как считает М.В.Машкова, каждый из названных журналов существовал менее двух лет, и уже поэтому не мог оставить глубокий след в исторической библиографии, хотя и содержал ценные практические статьи и обзоры.

    Особой активностью в своем развитии в России начала XX в. отличалась педагогическая библиография, по-своему отражая небывалое оживление русской педагогической мысли и обилие издаваемой как русской оригинальной, так и переводной педагогической литературы. Достаточно сказать, что в "Указателе текущей педагогической литературы" за последний год XIX в.  О.В.Слюсаренко было учтено 11000 названий книг и статей. По мнению М.В.Машковой, это огромное число для того времени. За период 1901-1917 гг. в России выпускалось более ста периодических изданий по педагогике и народному образованию, в которых имелись критико-библиографические отделы. Сама педагогическая пресса становится объектом для библиографического исследования в очерке  В.А.Зеленко "Вопросы просвещения в отражении педагогических журналов".

    Из критико-библиографических журналов по педагогике и народному образованию особой широтой программы и сравнительной долговечностью отличался "Вестник народного образования". Фактическим редактором журнала был известный педагог и библиограф  В.И.Чарнолуский (1865-1941).

    "Вестник народного образования" отражал все стороны и отрасли народного образования (общие вопросы, дошкольное, школьное и внешкольное образование, самообразование, детское чтение), помещая библиографические списки новых книг, важнейших журнальных статей, свод отзывов периодической печати об учебной, методической и детской литературе, перечень изъятых из обращения изданий. От самостоятельных авторских статей и оригинальных рецензий редакция отказалась с самого начала.

    Первоначально программа "Вестника..." предусматривала библиографирование новых научных и научно-популярных книг, а также драматургических сочинений. Но в дальнейшем пришлось ограничиться выдержками из отзывов главнейших органов печати о новых научных и научно-популярных книгах. Правда, сохранился учет библиографических пособий общего характера и по психологии. И еще одна особенность отличала этот журнал из ряда других аналогичного направления. Объем педагогических изданий настолько вырос, что стала необходимой отраслевая дифференциация "Вестника...". В 1916 г. от него отпочковались два небольших библиографических журнала: "Внешкольное образование и самообразование" и "Народная школа".

    Новые журналы представляли собой сокращенные варианты соответствующих разделов "Вестника...". По такому же образцу  В.И.Чарнолуский намечал издание третьего журнала - "Библиография народного образования", основу которого должны были составить два других раздела "Вестника...". К сожалению, проект остался неосуществленным.

    И здесь нужно сказать, что специализация научно-вспомогательной библиографии по самым разным направлениям общественной деятельности сопровождалась и обратным процессом - интеграцией. Особенно это наглядно проявилось в развитии научно-вспомогательной библиографии в области периодики. Ведь именно периодическая печать отличается особым рассеянием публикаций. Это было осознано уже  В.Г.Анастасевичем в 1820 г., когда в статье "О необходимости в содействии русскому книговедению" он предлагал создать специальное общество для библиографирования журнальных публикаций. "Рассеянные таким образом, без всякой связи статьи российских или отрывки из иностранных писателей, - подчеркивал В.Г.Анастасевич, - соединенные по содержанию, или по указанию, откуда они почерпнуты, и приведенные в систематический порядок, могли бы составить целые полезные книги, или руководствовать к составлению полных рассуждений о многих таких предметах наук и художеств, о которых до сих пор на нашем языке вовсе нет особенно изданных ни сочинений, ни переводов".

    Идея В.Г.Анастасевича получила свое реальное воплощение в начале XX в. Роспись периодической печати и публикаций в ней стала одной из задач Русского библиологического общества. Но особым размахом отличалось возможное воплощение этой идеи, предложенное на XII съезде русских естествоиспытателей и врачей в январе 1910 г. На секции минералогии и геологии  В.В.Аршинов и  И.А.Багашев предложили основать в России центральное библиографическое учреждение и сеть местных библиографических бюро с целью обмена и распространения научных статей и информирования о научных достижениях в области естествознания и географии. Предложение было одобрено съездом, но осталось нереализованным.

    Во всяком случае идея более рациональной, целенаправленной организации научно-вспомогательной библиографии на общегосударственном уровне была своевременной. В частности, как мы уже отмечали, на Совещании по сельскохозяйственной библиографии в феврале 1914 г., которое не без основания считается первым библиографическим съездом в России (Б.С.Боднарский), детально обсуждался план создания сети местных библиографических комиссий с центральной организацией во главе. Но в полной мере эта идея могла быть осуществлена только в более позднее время.


    Гречихин А. А. Общая библиография : Учеб. для студентов вузов, обучающихся по направлению "Книговедение", специальностям "Книговедение и орг. кн. торговли, "Изд. дело и редактирование" / А. А. Гречихин; М-во образования Рос. Федерации. Моск. гос. ун-т печати. - М. : Изд-во МГУП, 2000. - 586, [1] с. : табл.; 21 см.; ISBN 5-8122-0099-8

    05.01.2021, 761 просмотр.


    Уважаемые посетители! С болью в сердце сообщаем вам, что этот сайт собирает метаданные пользователя (cookie, данные об IP-адресе и местоположении), что жизненно необходимо для функционирования сайта и поддержания его жизнедеятельности.

    Если вы ни под каким предлогом не хотите предоставлять эти данные для обработки, - пожалуйста, срочно покиньте сайт и мы никому не скажем что вы тут были. С неизменной заботой, администрация сайта.

    Dear visitors! It is a pain in our heart to inform you that this site collects user metadata (cookies, IP address and location data), which is vital for the operation of the site and the maintenance of its life.

    If you do not want to provide this data for processing under any pretext, please leave the site immediately and we will not tell anyone that you were here. With the same care, the site administration.